Меня NE Волнует!

***

      С чего начинается самое ужасное утро в мире? Определённо с будильника и чертовски сильного похмелья. Лекса болезненно морщится, массируя пальцами пульсирующие виски, когда ей кое-как удаётся заставить свой телефон заткнуться. После ухода, или точнее побега Кларк вчера вечером, она предпочла заглушить свои эмоции и злобу на блондинку просто невъебически огромным количеством алкоголя, зная, к каким последствиям это приведёт с утра и сознательно совершая этот легкомысленный поступок. Поэтому когда она с дрожью во всём теле и на ватных ногах, слегка шатаясь, пересекает свою комнату по направлению к душу в своём коматозном состоянии, то винит только себя.       Брюнетка стоически выдерживает напор ледяной воды, прежде чем завернуться, как гусеница, в огромное махровое полотенце и с мокрыми босыми ногами прошлёпать обратно в спальню, чтобы достать откуда–то из шкафчика таблетки. Проглотив красно-жёлтую капсулу и запив её водой, Лекса делает себе очень сладкий чай, и дело не в том, что он поможет восстановить состояние, а в том, что она настолько погружена в свои мысли по поводу вчерашнего, что совершенно не замечает, как кладёт на два кубика рафинада больше.       Поведение Кларк заставляет Лексу чувствовать внутри пустоту и сожаление. В большей степени из-за того, что она и представить себе не может, как теперь вести себя рядом с ней.       Однако настойчивый стук в дверь вырывает её из состояния задумчивости, вынуждая тяжело вздохнуть и поставить нетронутый чай обратно на стол. Вудс даже не смотрит в глазок, зная наверняка, что в такую рань может заявиться только Стоун. И не ошибается.       Подруга, как и она, страдает диким похмельем и выглядит так, будто готова в любую секунду её придушить. Однако она молча проходит в квартиру и нагло устраивается на кухне, отхлёбывая чай брюнетки и брезгливо морщась.       — И тебе доброе утро, — со слабой улыбкой произносит Вудс.       — Пошла к чёрту, —хмуро отвечает Анья, обиженно поджав губы. — Почему ты не сказала мне, что ты… Фак, до сих пор не могу в это поверить… Девственница?! Серьёзно?!       — Чисто физиологически, — поясняет Лекса, присаживаясь рядом. — Была ей. Но это вовсе не означает, что до этого я ни разу не кончала от петтинга…       — Стоп, была? — Глаза Аньи шокировано округляются. Она самопроизвольно тянется к уже остывшему и до жути противному чаю.       Лекса молча кивает, и Стоун не может не предположить:       — Кларк?       — Да.       — Чёрт, вот дерьмо, — возмущается шатенка, хлопнув ладонью по крышке стола. — Если бы мы не сдались раньше времени, то выиграли бы спор у Белла. — Лекса мысленно соглашается, вспомнив, что уже завтра у неё начинаются вечерние смены в Старбаксе. — И как всё прошло?       Лекса усмехается, направляясь к раковине и выливая чай. Она делает Стоун крепкий кофе — точно такой же, как себе пару минут назад, — и возвращается.       — Ужасно.       Вполне честный и объективный ответ исходя из поведения Кларк. Вудс равнодушно пожимает плечами и подтверждает его:       — Да, это было ужасно.       Она смотрит на Стоун, приготовившуюся просто завалить её вопросами и, чтобы избежать их, продолжает сама:       — Мы были пьяны, когда закрылись в одной из комнат для гостей. Сначала всё было как по маслу… Фак, Кларк чертовски громкая. — Лекса улыбается, чувствуя распространяющееся по телу тепло. — Потом я разрешила ей взять себя, умолчав о том, что… В общем, она и сама не сразу поняла, что у меня ещё никого так не было, или просто не поверила в это… И всё вышло не так, как я себе представляла, но определённо того стоило. Потому что она особенная.       — Так, допустим, — отпив кофе, вслух размышляет Стоун, — тогда что такого ужасного в этом было?       — Её поведение, когда она всё поняла.       — Она не дала тебе кончить?       — Чёрт, нет, с этим всё было в порядке, — смущённо покраснев, отвечает Вудс. — Она закатила истерику из-за того, что я не предупредила её. И это выглядело так, будто бы я принудила её к чему-то такому, чего бы она не хотела.       — Ответственность, — додумывает Стоун, и Лекса соглашается, одобрительно кивнув головой.       — Но это не так. Это был просто секс, и она оказала мне услугу тем, что помогла открыться.       — Ты сказала ей это?       — Да, а потом она сбежала, сказав, что ей нужно подумать, — заканчивает рассказ брюнетка, отпивая уже остывший кофе.       — Да уж… Это и правда, ужасно, — протягивает Анья, разглядывая невозмутимое лицо подруги. — Что планируешь делать?       — Ждать, что мне ещё остаётся?

***

      — Грёбанное дерьмо! Нет, ты не можешь так со мной поступить! — Кларк находится практически на взводе. Она затягивает поясок своего шёлкового халата и скрывается на кухне, чтобы спустя пару минут вернуться с бокалом бренди в руках. В полвосьмого утра.       — Прошу, всего один раз, — с милой улыбкой на губах просит Финн, но девушка напротив непреклонна. Она трёт пальцами болезненно пульсирующие виски и делает несколько небольших глотков своего напитка под его укоризненным взглядом.       — Чёрт возьми, разве я о многом прошу? — Он тоже немного раздражён, но достаточно терпелив, чтобы по-прежнему держать себя в руках.       — Не проси меня о том, что связано с твоей мамой! — на корню отрезает блондинка, отставляя пустой бокал на тумбу. — Я не собираюсь провести полдня в компании «пенсионного фонда» и выслушивать занимательные истории о том, как она посещала стоматолога.       — Это всего лишь шопинг. Я бы не просил тебя, если бы одна её лучшая подруга не слегла бы в больницу, а другая не уехала в соседний штат, чтобы навестить родственников, — надевая брюки и застёгивая ремень, отвечает Финн.       — Я просто уверена, что в недуге первой замешана твоя мама. Она чёртов энергетический вампир! А вторая просто вовремя спаслась бегством.       Это замечание Кларк вызывает широкую улыбку на лице брюнета. В чём-то она была права. Маргарет иногда была просто невыносима, но признать это — значит одержать поражение в их маленьком семейном противостоянии. Финн с невозмутимым лицом застёгивает на себе рубашку и завязывает галстук, всем своим видом показывая, что немного обижен. И это срабатывает.       Терзающее чувство вины со вчерашнего вечера снова одерживает победу над Кларк, и она ненавидит себя за это. Тяжело вздохнув и прикидывая в уме все плюсы и минусы от этой «прогулки», блондинка скрепя сердце отвечает:       — Хорошо, я составлю компанию твоей маме, но только потому, что всё ещё чувствую себя паршиво перед тобой.       — Всё нормально, Кларк, — тихо произносит Финн, забирая девушку в объятия. — Ты поступила очень самоотверженно, когда бросилась на помощь к Вудс во время матча. Даже добавила ему изюминку.       — Иди ты!       Он весело улыбается, за что Гриффин толкает его в грудь и укоризненно закатывает глаза. Если бы всё ограничивалось только этим…       Кларк спешит чмокнуть мужа в щетинистую щёку, когда он тянется к ней за поцелуем, и выскальзывает из его объятий, снова отправляясь на кухню, чтобы отнести бокал в посудомоечную машину, а после намеренно задерживается там, дожидаясь, пока он уйдёт.       — Хорошенько развлекитесь там, — насмешливо произносит из гостиной брюнет, прежде чем выйти и захлопнуть дверь, впервые за всё время со вчерашнего вечера оставляя Кларк наедине со своими мыслями.       Гриффин тяжело вздыхает и зачёсывает волосы назад, усевшись за кухонным столом напротив бутылки бренди. Наливая себе ещё один бокал и осушив его, она прикрывает глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.       — Я грёбанный, мать его, мудак! — спустя несколько секунд злобно рычит девушка, разбивая бокал о стену на сотни крошечных осколков. — Ненавижу…       Да, чёрт возьми, она поступила чертовски подло, когда просто струсила и сбежала. Но кто дал Лексе право решать за неё? Кто дал?! Разве она хотела быть первой, кому она откроется, разве она достойна была взять на себя эту ответственность?       Кларк отпивает из горла бутылки и морщится. Она злится на Лексу, злится на себя за свою невнимательность, злится на Финна за то, что он предложил поработать в его университете, злится на свою грёбанную жизнь, которая пошла под откос со вчерашнего вечера. Ей как-никогда стало очевидно ясно, что всё не будет таким, как прежде. Она не будет.       От этих мыслей тошно, хочется забыться, хочется залить все свои проблемы алкоголем, но… Этот грёбанный шопинг с миссис Маргарет Коллинз мешает воплотить Кларк свои желания в действительность.       Когда она немного успокаивается, ей становится куда паршивее. Лекса не заслуживает такого обращения, а в особенности такого ужасного первого раза, который устроила ей Кларк. И пусть это было не до конца осознанно, но она должна была, чёрт возьми, быть сдержаннее и нежнее в отношении неё. Отсюда ещё одна ключевая составляющая появившегося страха.       Да, Кларк испугалась, что, возможно, причинила Лексе боль, что не поддержала и не превратила этот момент в нечто особенное и запоминающееся. Хотя Лекса наверняка запомнила на всю оставшуюся жизнь, как она трусливо сбежала, осознав последствия.       Блондинка утыкается лбом в стол и обречённо хнычет, и если до этого она считала всё произошедшее вчера просто ужасным, то сейчас оно обрело новый официальный статус: невъебически катастрофическое. Она снова тянется за бутылкой бренди и делает несколько больших глотков.       — Пр…остите. — Кларк спотыкается о небольшой порог в торговом центре и, слегка пошатываясь, едва удерживается на ногах. — Чёрт, блять, застряла…       Она пытается вытащить босоножки, застрявшие шпилькой в железной решётке на входе, в итоге полностью ломая каблук.       — Блядская пиздоёбина, — раздражённо выдыхает блондинка, хромая в сторону оторопевшей от происходящего миссис Маргарет.       Кларк выглядит несколько помято в малиновой блузе, молочном, застёгнутом на разные пуговицы пиджаке, и завершающих образ рваных широких джинсах, что вообще не вписывались к верху. Помимо этого на голове блондинки фиолетовая бини, из-под которой причудливо торчат кудрявые белокурые локоны. Прижав к боку тряпочную сумку, в которой что-то с характерным звуком брякнуло, она останавливается напротив застывшей, как мумия, свекрови, нагло загребая её в объятия.       Когда порыв нежности проходит, девушка отстраняется и, икнув, улыбается в свои тридцать два.       — Кларк, милая… — произносит миссис Коллинз, снова обретая дар речи. — Ты… ты пьяна в первой половине дня?       — Может и в первой, а может и в затянувшейся второй. Какая, нахрен, разница? — пожав плечами, произносит блондинка. Она хватается за руку старушки, стараясь удержать равновесие и, хромая, тянет её вперед к ближайшему бутику. — А Вы, миссис Маргарет, трусишки решили прикупить?       — Я не… то чтобы… Просто хотела поговорить с тобой… — Женщина замирает с приоткрытым ртом, когда Кларк достаёт из сумки почти пустую бутылку бренди и делает несколько глотков из горла, а затем протягивает ей.       — Глотните, а то Вы какая-то бледная.       Этот жест является последней каплей терпения старушки. Она отталкивает Кларк от себя и возмущённо пятится назад.       — Это уже ни в какие ворота не лезет! Что ты себе позволяешь, паршивая девчонка?!       Растерянно-злое лицо свекрови кажется Кларк настолько смешным, что она сгибается пополам от рвущегося наружу смеха и не сразу замечает, как Маргарет исчезает из её поля зрения. Когда она немного успокаивается и подходит к бордюру детского бассейна с пластмассовыми шариками, то замечает женщину, лежащую в нем с побледневшим лицом в предобморочном состоянии.       — Вот чёрт, — испуганно выдыхает блондинка, чувствуя, как алкоголь от страха моментально испаряется из крови, пока она дрожащими руками набирает номер службы спасения.