Мы знакомы?

– Это… это… – Он! – выдохнул Тута. Со старой фотографии на них смотрел улыбающийся Конгфоб. – Слушай, а может быть, Конг ее дальний родственник? – старый друг пытался найти разумное объяснение увиденному. Артит только фыркнул в ответ: – Конечно, двоюродный племянник троюродной тетки. Старшекурсника как будто по голове ударили. Перед глазами все еще стояло то, что он увидел, когда развернул сложенный вдвое лист бумаги. Это был набросок. А на нем – нарисован он, целующий парня до боли похожего на студента номер 0062. И стиль. Совсем как у него. Если этот рисунок вложить в его блокнот, а потом показать кому-нибудь, то разницы никто не заметит. Никаких отличий не видел и сам третьекурсник. Хотя твердо знал, что не рисовал этого. Значит, он оказался тем самым Корном из снов. Тогда Прэмом был Конгфоб? Да или нет? А вдруг это всего лишь совпадение. Но сходство было поразительным. И на рисунке, и на фотографии наставник видел младшего. Неожиданно для себя он с уверенностью произнес: – Я знаю, кто это. Это Прэм. Тот самый, который умер двадцать два года назад. – Думаешь? – спросил однокурсник, и Артит почувствовал, что страх, ненадолго отпустивший старого друга, вернулся. Он хотел показать Туте рисунок, но тут в комнату вошла хозяйка дома. В руках у нее был поднос, на котором стояли стаканы с напитком. Она приготовила чай со льдом. Женщина подошла к ним и спросила: – Ты нашел то, что искал, мальчик? Артит замешкался, не зная, что сказать, и в разговор вмешался однокурсник. Он взял стакан и спросил: – Тетушка, скажите, кто на этой фотографии? В уголках ее глаз снова появились слезы: – Это и есть мой брат. Прэм. Он красивый. Правда? Умереть так рано и не найти покой. Несправедливо! Женщина всхлипнула, но продолжила: – У меня остались только две его фотографии. Та, что на документах, и вот эта. Ее сделали в студии, которая тогда только открылась. Прэм был веселым в тот день. Не представляю, почему. Кто же знал, что случится такое?! И Тута не выдержал: – Успокойтесь, тетушка. Мы, кажется, знаем одного человека, который… Артит наступил другу на ногу и, не медля ни минуты, вклинился в разговор: – Который сможет помочь. Он живет в Бангкоке. Но нам нужно привезти ему что-нибудь из вещей Прэма. Вы разрешите забрать эту коробку? Пожилая женщина задумалась: – Если он выбрал тебя, значит, на это были свои причины. Но это все, что осталось у меня от брата. Даже не знаю… А ты уверен, что сможешь прекратить все это? Тута бросил на однокурсника недовольный взгляд. Кажется, старый друг ничего не понял. Артит глазами умолял его не вмешиваться. Сейчас старшекурснику необходимо было убедить женщину: – Я сделаю все, что смогу. Пока его душа неспокойна, нет покоя и мне. Видения его жизни сводят меня с ума. Это должно закончиться. Пусть он покоится с миром, а я буду жить дальше. И вы – тоже. – Я верю тебе, мальчик. Возьми коробку с собой. Я уже никогда не узнаю, что в ней, но прошу тебя. Не опозорь память о нем. Наставник посмотрел женщине в глаза и сказал абсолютно искренне: – Я никогда не смог бы причинить ему вред. Только не ему. А затем парень опустил голову и добавил: – Нам пора. Я хотел успеть сходить на кладбище до заката и попрощаться с ним. Она кивнула: – Кладбище находиться за храмом. Хотя ты, наверное, и сам сможешь найти дорогу. Так? – Да, – юноша продолжал смотреть куда угодно, только не на хозяйку дома. Лгать несчастной было выше его сил. – Пойдемте. Я провожу вас, – сказала хозяйка, и ребята встали с дивана, на котором сидели и пили чай. Артит взглянул на Туту. У старого друга глаза превратились в блюдца от удивления. Но, к счастью, он молчал. Ни слова не говоря, они вышли из дома. Когда третьекурсник проходил мимо старой фотографии, он еще раз посмотрел на изображение, надеясь, что ошибся. Его прошиб холодный пот. Нет, не было никакой ошибки. На снимке двадцатилетней давности был студент номер 0062. И старшекурсник не знал, что теперь ему с этим делать. – Спасибо, мальчик. Ты принес покой моей измученной душе. Я буду молиться за тебя. Прощай. Да поможет тебе бог. – До свидания, – ребята вежливо поклонились и вышли за калитку. *** Как только хозяйка дома скрылась из виду, Тута схватил Артита за руку: – Ты рехнулся?! Ни на какое кладбище я не пойду и тебе не позволю. Даже если придется подраться. Не хочу я видеть могилу того парня, и тебе не дам. Ты и так не в себе. Кто знает, что может произойти в таком месте. Третьекурсник вздохнул. Его разом покинули все силы: – Да, наверное, я сошел с ума. И мне очень страшно. Но успокойся. Ни на какое кладбище я идти не собираюсь. Я сказал так, чтобы она отдала мне коробку. В ней доказательства того, что мои сны это не просто бред больного на голову парня. Тута немного успокоился, но вопросов у него накопилось немало: – Ерунда какая-то. Кому нужно старое барахло? Ты мне лучше скажи, почему не дал рассказать ей о Конгфобе? – Видимо, помешательство штука заразная. Мы ведь не знаем, он это или нет. Она потеряла брата и смирилась. А ты хочешь подарить ей ложную надежду, рассказав о том, что Конг – это Прэм в следующей жизни. Подумай, такая правда может и сломать несчастную. Особенно, если окажется, что ты ошибся. Тута почесал в затылке: – Ладно. Твоя взяла. Но мы все равно не узнали, почему эти сны мучают именно тебя. А обмороки твои? Не к добру все это, не к добру. Честно признаюсь, я теперь боюсь оставаться с тобой на ночь в одном номере. Мне нужен амулет от злых духов. А может быть, обратимся к экзорцисту. Пойдем-ка, друг мой, в храм. Артит не стал спорить. Он достал из коробки рисунок и передал его другу: – Посмотри. Однокурсник развернул лист бумаги и воскликнул: – Черт?! Подожди, значит, на той фотке в доме – он, а здесь – ты. Это ведь ты?! Ты?! Наставник пожал плечами: – Теперь понимаешь, почему мне так нужна была эта коробка. Тута возбужденно затараторил: – Черт! Черт! Черт! Получается, что в прошлой жизни ты был тем самым парнем. Соседом. Тем, который утонул. Ну, дела! Теперь понятно, почему ты так боишься воды. Старый друг вдруг замолчал и с беспокойством посмотрел на Артита: – Ты сам-то как? Третьекурсник почувствовал бесконечную усталость. Он вдруг пожалел о том, что приехал сюда. Раньше все можно было свалить на странные сны. А теперь, что ему делать теперь. В отчаянии он сказал: – Никак! Я уже не знаю, кто я: Артит или Корн. Мне страшно, Тута, очень страшно. Что мне делать?! Скажи! – Вернуться в отель, поесть, принять душ и лечь в постель. А я обязательно что-нибудь придумаю. Не дрейфь! Где наша не пропадала?! *** Артит сидел на кровати двухместного гостиничного номера и смотрел, как старый друг ходит по комнате. Тута мерил шагами расстояние от двери до окна, и никак не мог остановиться. На улице бушевала буря, а внутри наставника царила пустота. Он гнал от себя мысли. Но, кажется, у однокурсника были другие планы. В очередной раз, дойдя до окна, Тута воскликнул: – Поверить не могу! – И я тоже. – Бывает же! – выдал старый друг, возвращаясь к двери. – Да, бывает, – вяло отреагировал Артит. – Это же просто невероятно! – Тута, может, хватит. У меня скоро голова закружится. И прекрати твердить одно и то же. Я так точно с ума сойду. – Извини, – однокурсник остановился около его кровати и глубокомысленно произнес. – Давай подведем итоги. Наставник чуть не застонал. После того, как Тута понял, что схватка со злым духом отменяется, он пришел в какой-то странный восторг от всего происходящего. Вот и сейчас он начал вещать: – Что мы имеем? Жил-был парень по имени Корн и был у него друг по имени Прэм. Или не друг? – Они познакомились еще в детстве и подружились, – сказал Артит, опуская голову. – Понятно. А потом? Они ведь стали любовниками? Так? Наставник промолчал. Он не хотел говорить об этом. Чувства этих двоих были особенными, слишком личными, чтобы обсуждать их с такой легкостью. – Артит. Не ломайся, скажи, как есть. Я ведь не дурак. Тот набросок производит сильное впечатление. – Да, – признание далось ему нелегко, – незадолго до смерти Корна они начали встречаться. – Продолжаем разговор. Корн встречался с Прэмом. Но в результате несчастного случая первый утонул, а второй покончил с собой. Мне вот интересно, а Конгфоб помнит что-нибудь из своей прошлой жизни. – Попридержи коней, Тута. Мы даже не знаем, он ли это, – запротестовал третьекурсник. – Так спроси у него. Делов-то. Артит мысленно проклял впечатлительного товарища: – Как ты себе это представляешь?! Здравствуй, Конг. Знаешь, кажется, мы были любовниками в прошлой жизни. Ты меня не помнишь? Уверен?! А может быть тебе снятся странные сны?! Да после такого от меня весь университет будет шарахаться, как от сумасшедшего. Спасибо за прекрасный совет. Так я точно окажусь в дурдоме. Парень обреченно вздохнул и добавил: – Допустим, что он и есть Прэм. Что мне с того?! Конгфоб встречается с девушкой. Если бы он видел такие же сны, то давно бы бросил ее. – Не обязательно. Вдруг память о прошлой жизни еще к нему не вернулась. Кое-то признался в любви одному нашему общему знакомому. Или забыл, как смотрел на главу влюбленными глазами? О, черт! – Что еще? – Я вот подумал, что ты втрескался в него неслучайно. Имя. У них одно и то же имя, и ты мог … – Нет, не мог. Тогда у меня еще не было видений. – Ерунда. Ты повзрослел и начал искать своего любимого в этой жизни. И когда встретил парня по имени Прэм, влюбился. Артит закрыл глаза. Все запуталось так сильно, что распутать стало невозможно. Тута увлеченно продолжал: – Пустяки! Нам нужно только выяснить, Конг – это Прэм или нет. – Не говори так. Звучит бредово. – Покажи ему набросок. – Не поможет. Даже я не вижу разницы между этим рисунком и своими работами. Он не поверит. – Мда. Тогда надо убедиться в том, что он к тебе что-то чувствует. Мне кажется, что он любит тебя, просто сам еще этого не понимает. – Тута, ты спятил. У него есть девушка. Девушка! – Бывает. Хорошо, что с тобой все ясно. Ты, однозначно, обожаешь своего Прэма-Конга. – Я в этом не так уверен, как ты. – Чушь собачья! – воскликнул старый друг с небывалым воодушевлением. – Вы любили друг друга в прошлой жизни, и встретились в этой. Ваше чувство возродилось вопреки закону сансары. Да такое раз в тысячу лет бывает! Вы созданы друг для друга. Это же очевидно! Артиту захотелось побиться головой о стену. Ситуация была безнадежной: – Все, что ты сказал сейчас, невозможно доказать. Да и зачем? – Затем, что вы должны быть вместе. Нет, всегда можно что-то придумать. Можно. Не обязательно действовать напрямую. Надо тоньше. Есть. – Мне уже не нравится твоя идея. – Погоди ты. Лучше ответить на вопрос. Как узнать, безразличен ты кому-нибудь или нет. – И как? – Артит устал спорить. – Надо заставить его ревновать, – заявил довольный собой Тута. – Так и знал, что идея глупая. – Вовсе нет. Используй Прэма и посмотри, как запрыгает твой 0062-й. – Нет! Только не глава! – Да брось ты. Ему можно было над тобой издеваться, а тебе – нельзя. Он заслужил. – Друг, давай-ка прекратим этот разговор. Использовать кого-то только для того, чтобы вызвать ревность Конгфоба, я не буду. Это подло. И потом ты забыл о той девушке. Через нее тоже можно переступить? А как же ее чувства? Она ни над кем не издевается, просто любит. – Нет, вы только посмотрите, какой благородный выискался. Представь себе, что пройдут годы, и Конг женится на ней. А потом твой суженый начнет вспоминать. А он начнет потому, что вы должны быть вместе. Что будет с ней тогда? Нет уж, пусть лучше расстанутся сейчас. – Тута, очнись. Ведь так можно оправдать любой поступок. Это ужасно. Я хотел найти ответы, и нашел. Прошлое нельзя вернуть. Вдруг то чувство было ошибкой. Его ошибкой. Поэтому он ничего не помнит. Давай оставим все как есть. – А у тебя получится? Зная все то, что узнал, сможешь ли жить как ни в чем не бывало? – Я попробую.