Мы знакомы?

Артит Первым, кого наставник встретил утром в понедельник, был взволнованный Тута. – Ну, и что ты решил? Будешь говорить с Конгом? – друг сразу взял быка за рога. Артит только головой мотнул: – Конечно, нет. Ты с ума сошел?! – Тогда план «Б». Заставим твоего парня ревновать. Могу привести Прэма. – Я ничего не собираюсь делать. И ты тоже. Никаких разговоров с 0062-м, никакого Прэма. Ты понял? – Понял, как не понять. Твой единственный рядом, но ничего предпринимать ты не хочешь. Чего ждешь? Следующей жизни? – Тута! – Молчу, молчу. Давай сменим тему. Нам срочно нужно придумать легенду. Брайт завалил меня сообщениями на выходных. Правда ни на одно из них я не ответил: не до него было. Но ты же знаешь нашего друга. Он не успокоится, пока не выпытает, где мы были и что делали. Что делали? Артит вспомнил, чем занимался после возвращения из прошлого. Он читал дневники Прэма, того самого Прэма, который умер двадцать два года назад. Это оказалось больно. Глубину чувств Корна он осознал давно: помогли видения. Теперь и чувства его друга перестали быть для него тайной. Еще с детства Прэм обожал соседа. Это влечение превратилось в слепую, всепоглощающую любовь. Этот ненормальный думал только о Корне, жил только им. Нет, это не мог быть Конгфоб. Если бы младший испытывал к наставнику хоть что-то напоминающее чувства Прэма из прошлого, то уже давно расстался бы со своей девушкой. Или нет? К счастью, в дневнике не было сделано ни одной записи после смерти Корна. Видимо, несчастный так и не смог ничего написать после потери любимого. Артит с ужасом представлял себе, через что пришлось пройти парню. Наверное, тот винил себя во всем и сходил с ума от горя. Старшекурсник до сих пор не мог до конца разобраться в своих чувствах. Очень странно было узнать, что существовал на земле человек, который так сильно любил его в прошлой жизни. Если раньше его мучили только видения, то теперь к нему в руки попали доказательства. И это делало Прэма из прошлого реальным. А как же студент номер 0062? Артит определенно почувствовал связь между ними еще в первый раз увидев того во дворе университета. Но как относится к нему младший? В надежде найти ответ на этот нелегкий вопрос старшекурсник достал из рюкзака рисунок двадцатичетырехлетней давности. С этого наброска началась история любви, которая трагически оборвалась однажды летним вечером. Старший невольно улыбнулся, вспомнив о том, что писал в своем дневнике Прэм. Случайно найдя это творение, старшеклассник был безумно рад. Для него это маленькая картинка стала ключом к счастью. Артит пристально посмотрел на главных героев драмы. Здесь они были счастливы. Они и не догадывались о том, что ждало их в будущем. Неожиданно наставник почувствовал зависть к Корну. Этот парень точно знал, что любит, и знал, что любим. Это было здорово. А вот Артит ничего не знал наверняка. Он сомневался даже в своих чувствах, а мысли младшего и подавно оставались для него тайной за семью печатями. Третьекурсника мучила неопределенность. *** В отличие от однокурсника, Тута никаких сомнений не испытывал, и вернулся к прежней теме, когда подсел к Артиту в столовой. – Где твой обед? – поинтересовался бодрый друг. – Нигде. Я не хочу есть. Кусок в горло не лезет, – признался задумчивый старший. – Ждешь кого-то? – вопрос был явно с подвохом. – Нет. Я просто сижу. Что? Нельзя? – Нельзя. В столовой надо есть. А ну-ка открывай рот. От неожиданности наставник повиновался, и сам не заметил, как стал центром внимания многих сидящих в кафетерии студентов и студенток. *** Разговор за столом не клеился. Сначала Артит обрадовался, когда увидел Конгфоба. Но радость его была преждевременной. Поговорить с парнем нормально при Туте и Брайте было невозможно. Не то чтобы он собирался огорошить Конга признанием о романе с ним в прошлой жизни, но все же предпочел бы разговор наедине. Брайт как всегда все испортил. Старый друг упомянул девушку первокурсника, и Артит разозлился. Он понимал, что злиться в такой ситуации глупо. Было ясно как день, что он ревновал. И, понимая это, старший злился сильнее. Наставник даже не послал Прэма куда подальше, а позволил главе остаться. Ему вдруг захотелось посмотреть на реакцию Конга. Тому, конечно, это не понравилось. Только когда младший быстро ушел, радости третьекурсник не испытал. На самом деле ему нестерпимо захотелось плюнуть на все и кинуться вслед за 0062-м. Артит чувствовал, что Тута смотрит на него. Но наставник не хотел встречаться с ним взглядом. Он был уверен, что приятель ухмыляется. Еще бы, ведь старший повелся как мальчишка и попытался спровоцировать первокурсника. И тут заговорил Прэм: – Артит, где ты был? Я искал тебя в эти выходные. – И ты тоже? – в разговор тут же влез Брайт. – Да. Хотел поговорить, но ты как сквозь землю провалился. – Теперь ты просто должен все рассказать, – опять не сдержался Брайт. Наставник уже кипел от гнева и ответил резко: – Почти два года вас абсолютно не интересовало, где я и что со мной происходит. Поэтому сейчас я ничего вам не должен. Повисла звенящая тишина. Первым нашелся Прэм: – Ты не простил. Никак не успокоишься. Не хочешь забыть старые обиды и носишься с ними, как маленький. Артит уже открыл было рот, чтобы послать главу вместе с его потугами на остроумие далеко и надолго, но Тута не дал ему сделать еще одну глупость: – Знаешь, друг, мне почему-то кажется, что тебе сейчас нужно быть в другом месте. Понимаешь, о чем я? И старший понял, что ему пора бежать. Бежать за Конгом, чтобы все выяснить раз и навсегда. Что бы ни чувствовал старший по отношению к своим бывшим друзьям, одного из них он точно простил и был глубоко ему признателен. *** Артит нашел младшего сидящим на скамейке во дворе университета. Кажется, где-то здесь они встретились впервые. Впервые в этой жизни. Конгфоб смотрел вдаль. Парень грустил. Старший сразу пожалел о своей грубости. Этот мальчик все время был рядом и заботился, старался помочь, но наставник раз за разом отталкивал его, причиняя боль. Сколько это еще будет продолжаться? – Конг? – Пи’Артит? Что ты тут делаешь? – младший поднялся. – Не уходи. Я пришел, чтобы извиниться. Прости. Я был груб. Не знаю, что на меня нашло. В последнее время я немного не в себе, – третьекурсник сел на скамью и умоляюще посмотрел на Конгфоба. Младший вздохнул и сел рядом с наставником. Помолчали. А затем 0062-й спросил: – Ты теперь встречаешься с Тутой? – С Тутой? – эхом повторил удивленный старший. Он не ожидал такого вопроса. – Вы же вместе провели выходные? – Да, но… – А еще мне кажется, что ты простил главу. Это правда? – Да, я простил Прэма. И уже давно. Но это неважно сейчас, – Артит опять начинал закипать. Они все время говорили не о том. Совсем не о том. – Рад за тебя. Тута хороший парень. Он не причинит тебе боль. – Рад за меня? Вот как. Нет, Конгфоб не мог быть Прэмом из его прошлой жизни. Он ошибся. Его смутило сходство этих двух. – Да. Ты заслуживаешь счастья. И друзья теперь вернулись. Ты больше не будешь одинок. Артиту стало очень грустно. Он безумно хотел, чтобы студент номер 0062 оказался тем самым, любимым, единственным. Но, хватит ходить вокруг да около. Ему нужно знать наверняка. И старший спросил прямо: – Ты знаешь меня? Ты помнишь, кто я такой? *** Конгфоб Конг сглотнул. Какой странный вопрос. Интересно, что третьекурсник имел в виду. Неужели Артит вспомнил их случайную встречу летом, когда старшекурсник, сам того не зная, определил судьбу младшего. Нет, скорее всего, здесь что-то другое. Он запутался и заволновался: – Я не понимаю. О чем ты? Наставник вздохнул: – Забудь. Ерунда. – Но пи’Артит… Телефон младшего завибрировал: пришло сообщение. Старшекурсник предположил: – Наверное, это твоя девушка. Она тебя ищет? – Да. Пай хочет знать, где я. Конг посмотрел на Артита. Лицо третьекурсника застыло. Они замолчали. Но вдруг старший заговорил. Голос его стал автоматическим, неживым: – Ты все неправильно понял, 0062-й. Я не встречаюсь с Тутой. Мы друзья. – Вот как. Извини. Вдруг лицо Артита исказилось от боли, по щекам потекли слезы: – Я всего лишь хочу найти Прэма, моего Прэма. Мы расстались, и я ищу его, но никак не могу найти. Опять это мерзкое имя. Этот гадкий человек. Что он успел сделать наставнику? Конгу было горько. Но, видимо, сама судьба решила свести этих двоих вместе. Он выдавил: – Твой Прэм в столовой. Иди к нему. Кажется, он тоже любит тебя. Все так, как ты хотел. Теперь твоя мечта сбылась? Младший желал сейчас уйти, нет, убежать со всех ног. Но что-то держало его, не давало оставить расстроенного наставника одного. Глаза третьекурсника расширились от удивления после, казалось бы, невинного вопроса. Артит вдруг протянул руку и провел кончиками пальцев по щеке студента номер 0062: – Ты вспомнил?! Вспомнил?! Конгфоба как будто током ударило. Он ничего не понимал. В голове начинала пульсировать тупая боль. Он чувствовал, что сейчас должно произойти что-то важное, очень важное. Возможно, самое важное в его жизни. – Конг! Что здесь происходит? Младший дернулся. Он увидел свою девушку: – Пай! Рука Артита безвольно упала. Парень вспыхнул до корней волос: – Прости, прости меня, Конг. Сам не знаю, как так вышло. Увидимся позже. После путаных извинений старший кивнул первокурснице и попросту сбежал, оставив Конгфоба и Пай одних. Первокурсник хотел рвануть следом и выяснить, что происходит, но взгляд любимой остановил его. Она была взволнованна и расстроена едва ли меньше, чем наставник. Пай пристально посмотрела на однокурсника и сказала: – Я не знаю, что происходит между вами. Но прошу тебя, прекрати это. Кажется, он влюблен в тебя. Ему больно.