Мы знакомы?

Конгфоб Конгфоб шел за старшим и пытался понять, что происходит. В конце концов, он не выдержал и спросил: – Пи’Артит, куда мы идем? – Ко мне в комнату, – лаконично ответил наставник. – Сейчас? – удивился первокурсник. – Но скоро перемена закончится, и начнутся лекции. Артит резко остановился и испытывающе посмотрел студенту номер 0062 в глаза: – Да. Но это слишком долго продолжается. Пора со всем покончить и во всем разобраться. Если считаешь по-другому, можешь идти на пары. Конг покачал головой, и они продолжили свой путь. Младший недоумевал. Он никак не ожидал такой странной реакции на свои ненормальные высказывания. Больше парни не разговаривали. И вот, наконец, младший оказался в комнате наставника во второй раз. Ему сразу бросилось в глаза одно существенное отличие. Конг хотел сдержаться, но у него не получилось, и вопрос сорвался с его губ раньше, чем он сумел себя обуздать: – А где портрет главы? Артит усмехнулся: – Отдал модели. – И что в этом смешного? – не понял младший. – Скоро увидишь. И знаешь что, лучше тебе сесть. – Я и постоять могу, – Конгфоб начал нервничать сильнее. Слишком загадочным стал его наставник. Это пугало и смущало. – Садись. Я не шучу, – старший был спокоен и собран. Первокурсник сел на кровать хозяина комнаты. Его потряхивало. Напряжение зажало его в своих тисках, и не отпускало. Он хотел побыстрее покончить с этой неопределенностью. Третьекурсник порылся на столе и вернулся к кровати с ворохом бумаг. Он положил рисунки перед подопечным и попросил: – Ты только полегче. Не нервничай. Конг с удивлением взглянул на Артита, а затем принялся рассматривать наброски. Его глаза расширились от шока. Чужие жизни и воспоминания наполнили сознание юноши. Его губы дрожали, а пальцы побелели, так сильно парень вцепился в бумагу. Старший сел на колени около него и внимательно следил за переменами в облике подопечного. Слезы все же навернулись Конгфобу на глаза. Он обвел контур знакомого лица на наброске и прошептал: – Это … это … Корн? Третьекурсник обнял колени младшего и промолчал. Не услышав ответа, студент первого курса опустил вгляд: – Кто он? У старшего перехватило дыхание и он прошептал: – Это я. В прошлой жизни. Наверное. Студент номер 0062 снова посмотрел на изображение мертвого и одновременного живого человека. Слова не шли у него с языка. Он кое-как выдавил: – Но как… как… такое может быть? – Я не знаю. Правда. Все, что я понял это то, что мы жили когда-то. Меня звали Корн, а тебя – Прэм. Мы любили друг друга. А потом я утонул, а ты – покончил с собой. У Конгфоба закружилась голова. Слишком много вопросов, на которые по-прежнему нет рациональных ответов. Он ненавидел то, что нельзя доказать, но не сказать не мог: – Я не убивал себя тогда. – Что? – не понял Артит. – Я не прыгал со скалы. Меня столкнули. Старший вздрогнул: – Ты помнишь? Конг нахмурился: – Это было не воспоминание, а сон. Или, лучше сказать, видение. Как тогда, когда я видел его, то есть тебя. Наставник положил голову на колени подопечному и тихо попросил: – Расскажи. *** 22 года тому назад где-то на севере Таиланда Прэм, 19 лет Прэм смотрел на закат. Солнце умирало, чтобы завтра родиться вновь. Дневное светило вернется завтра, а Корн не вернется никогда. Время шло, но боль не отпускала. Рана слишком глубокая, чтобы затянуться, лишала его жизни. Родители пытались поддержать, но от их заботы становилось только хуже, и он сбегал сюда. Только бы никого не видеть и не слышать. Здесь он провожал узмученное за день солнце и впоминал возлюбленного. Парень прикрыл глаза и прошептал: – Где ты, Корн. Мне так больно без тебя. Вернись. Пожалуйста, вернись, а если не можешь, то забери меня с собой. Я больше так не могу. Не могу. Вдруг за спиной он услышал голос: – Не зови, этого урода. Он сдох. Туда ему и дорога. Прэм обернулся и увидел местного наркомана. По иронии судьбы он приходился отцом тому самому парню, который обвинил юношу в убийстве Корна. Странно было увидеть его здесь. Нехорошее предчувствие кольнуло парня. Пока Прэм думал, что сказать, незваный гость продолжал: – Мне вот интересно, почему ты его укокошил? Мазилка не захотел раздвинуть ноги? Руки юноши сжались в кулаки. Он, наконец, выпалил: – Как вы смеете!? Корн пытался спасти меня, но не смог. Парень задыхался, его душили слезы. Но мужчине стоящему рядом было плевать на переживания юноши: – Значит, он тоже был уродом. Так и знал. – Замолчите! Замолчите! – Прэм сорвался на крик. Слышать, как оскорбляют Корна, было выше его сил. – Это, ты, заткнись, сопляк. Такие мрази как вы не должны жить. Почему ты не сдох вместе с ним?! – мужчина сделал шаг к парню, но тот не отреагировал. – Я не могу, не могу! Я должен жить во имя него! – юноша кричал. Последние силы покидали его. – Жить?! Ты не достоин жизни, погань! Неожиданно наркоман оказался слишком близко. Прэм почувствовал опасность, но не стал сопротивляться. Чужие руки легли ему на грудь и толкнули. – Спасибо, – прошептал несчастный. Короткий полет и боль. Много боли. Красная пелена перед глазами, и отчаянная мольба умирающего. После темнота. *** Артит Артит быстро пожалел о своей просьбе. Конг как будто заново переживал последние минуты своей прошлой жизни. Первокурсник закончил свой рассказ, и в комнате воцарилась тишина. Старшему безумно хотелось обнять подопечного, успокоить, утешить, но он не мог. У него не было прав на этого парня. Тишина давила все сильнее, и чтобы не сойти с ума, нужно было хоть что-то сказать или сделать. Третьекурсник поднялся с колен, потянулся к тумбе, достал дневник Прэма и сел рядом с Конгфобом на кровать. Артит протянул тетрадь младшему и сказал: – Если хочешь, можешь прочитать. Когда-то это принадлежало тебе. Конг поднял на него растерянный взгляд: – Пи’Артит, я …я… – Не говори ничего сейчас, – перебил вконец запутавшегося подопечного старшекурсник. – Тебе надо успокоиться и подумать. Хочу, чтобы ты знал. Ты ничем мне не обязан. Да, в прошлом мы были вместе, но это не значит, что в этой жизни мы должны стать парой. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Но это только мое желание. Я же приму любое твое решение. А сейчас иди потому, что я боюсь, что не смогу совладать со своими эмоциями. Я буду ждать твоего ответа. *** Прошла неделя. Конгфоб так и не пришел к Артиту, и старший начал по-понемногу поддаваться отчаянию. Нет, парни больше не игнорировали друга друга. Они здоровались при встрече и прощались. Никаких разговоров по душам. С каждым днем надежда на счастливый исход становилась все призрачней, а наставник – все печальней. Третькурсник с тоской смотрел в свою тарелку. Есть не хотелось. Совсем. Прэм, который сидел рядом с ним, спросил: – Артит, ты как? – Нормально, – промямлил наставник, не поднимая глаз. Расстраивать друзей не хотелось, но сказать правду он не мог. – Мне кажется, или здесь замешан 0062-й? – проницательность Нотта была совсем не кстати. Артит быстро взглянул на приятеля и соврал: – Нет. Он здесь ни причем. – Тогда объясни мне глупому, почему этот мальчик смотрит на нас как на врагов, когда мы рядом с тобой. И что вообще между вами происходит? Под проницательным взглядом юноше стало неуютно. Он промолчал. Лгать Нотту не хотелось. Если бы только они знали, в каком положении очутился их однокурсник. *** На второй большой перемене Артит не выдержал. Он наплел друзьям что-то о важном деле и попросту сбежал. Ноги сами принесли его к пруду. Измученный парень лег на траву, не заботясь о том, что может случиться с его формой. Старшекурсник закрыл глаза. Кажется, на этот раз все кончится расставанием. Конг не пришел к нему. Скорее всего, младший раздумывает, как бы помягче его послать. Пусть все это уже закончится. Он устал надеяться и верить. Кто-то сел рядом с ним, но наставник даже не пошевелился. Он слишком устал. И тем не менее, глаза старшего широко открылись, когда он услышал голос: – То место, оно ведь существует? – Да, – выдохнул Артит. – Я был в том городе. – Отвези меня туда, и скажу тебе, что решил.