Всё могло быть иначе...

Простите, пожалуйста, меня за длительную задержку… Мне очень стыдно, правда ((((Скорее всего, это последняя глава. Так что пока ставлю «Завершён». Для вашего удобства сделаю краткий пересказ тех глав :) Исак признаётся Юнасу в своей ориентации, тот его понимает. Позже появляется Эвен, ему нравится Исак, но тот об этом не знает. Далее Найшайму надо зайти к его /девушке/ — Соне. Он в ней разочаровывается: они выпивают в кубе. Трах***. Утро. Эвен хочет есть — еды нет, идёт в кафе: пропадает. Исак просыпается — его Жирафика рядом нет. Страдает. Читает книгу. Потом приходит Эвен, получает наезды от Исси. Находит книгу. Охуевает, и вместе с ним охуевает Исак, так как тот её автор.... Для атмосферы: Echos «Leave Your Lover» Исправьте ошибочки в ПБ;)) Люблю вас <3 — Не молчи… Эвен прикоснулся к тыльной стороне руки парня. Сжал его ладонь и грустно улыбнулся: — Я знаю, это довольно жутко. Но поверь, теперь всё по-другому, — его руки стали холодными. Чувство, которое так тяготило молодого человека на протяжении жизни вернулось. Маленькие лучи света попадавшие на край постели не приносили никого тепла в эту комнату. Время здесь, как будто остановилось: стало невыносимо тихо. Привычные звуки из жизни, к примеру: щебетание птиц, летевших из парка рядом с домом, бормотание прохожих, говоривших слишком громко по телефону или высказывающих недовольство в сторону водителей-шумахеров - затихли. Лицо юноши окаменело: изумруды постепенно чернели, а цвет кожи был сравним с первым снегом, чистый, невинный, словно призрачный. Он нервно покусывал губу, размышляя над только что происходящим диалогом. — Всё хорошо, — он нахмурил брови. Небрежно провёл рукой по спутанным и ещё не причёсанным волосам с утра. — Поэтому ты не хотел со мной говорить о твоём прошлом? Парень, слегка озадаченный реакцией собеседника, лучезарно улыбнулся. — Не только поэтому, Исси, — он забрался на кровать ногами, устраиваясь поудобнее. Сейчас радужка глаз напомнила тому синие плеяды в ночное время, но краса ночи не могла поддаться очарованию Эвена. Пухлые губы застыли в немом вопросе, а прядка, выбившаяся из когда-то аккуратной причёски (сильный поток воды все же не лишил их должного блеска), мерно качалась в воздухе, иногда попадая юноше в глаза. Тот рукой пригладил локоны и продолжил: — есть ещё много причин, почему про него не рассказывал. — Ты сможешь назвать для меня все? — Исак, приподнимая брови, потянулся к его руке, пытаясь в это время стянуть с себя плед в сторону. — Для тебя? — появились мимические скопления морщинок вокруг глаз. — Всё что угодно, если ты взамен расскажешь о своём, — он ответил на мимолётную ласку рук, но потом почувствовал как тело Исака вздрогнуло при его словах. Парень сжался, давя на бёдра Эвена и, желая уменьшается до такого размера, что вовсе — исчезнуть. — Наверное, нет. Стоит избегнуть этого разговора, — Вальтерсен отпрянул от него, плавно передвигаясь на изначальную позицию. — Прости, я не хотел тебя задеть, но может всё же нам стоит поговорить… о нашем прошлом? — нервный взгляд бегло мелькал по глазам Исака. Зная, что было нечистое прошлое у каждого Эвену стало не по себе. — Придётся, но не сейчас. Меня больше беспокоит твоё состояние. Как ты, Эвен? Я случайно видел, — немного замялся, выбирая правильные слова, — сегодня ночью в твоём рюкзаке таблетки: Амисульприд*? Эти? Эвен преобразился в лице: судорожно ищущий помощи взгляд искал её в предметах, находящихся на рабочем столе в комнате; по губе потекла ярко-алая струя, а руки сминали ткань протёртых на коленях джинс. — Да, — ответил он с задержкой, — но как ты их узнал? — он пристально вглядывался в тёмную зелень глаз. — Я сменил упаковку для них, — теперь помощи искали уже совсем другие глаза. Впалые скулы окрасил румянец, дыхание сбилось и Исак притянул к себе ноги, положив на них свою голову, казавшуюся залитой свинцом. Тяжко выдохнув, серьёзно сказал: — Думаю, что диалог придётся продолжить сейчас, — усмехнулся. — Эвен я… В общем, я тоже их принимаю. Это тяжело: тяжело избегать ран, которые всплывают самым неожиданным образом…— поникнув, он считал. Считал свои вдохи и выдохи — ему надо успокоиться. Кончики пальцев неприятно покалывали. Надоедливое солнце спряталось за домом напротив. Мрак окутал маленькое убежище подростка, и только звуки собственного сердца, чрезмерного сумасшедшего ритма, мог его привести в чувства. Откинулся на подушку, продолжил: — Ты, наверно, будешь вторым человеком из моих друзей, кто узнает про… это. Эвен изумлённо поднял глаза, изучая потухшие огоньки и медленно прикоснулся к коже на щеках, опаляя её своей ладонью. — Не думаю, что теперь мы друзья, Исак, — ласково улыбнувшись получил непонятый и полный надежды взгляд. — Возможно, — добавил тот. — Я продолжу? Потом ты? — Давай так, — совсем близко подобравшись к размеренной вздымающейся грудной клетке, опустил на неё голову и внимал каждое слово Вальтерсена. — Я не знаю, что тебе точно рассказать: Юнас со мной с самого начала. Ладно… Моё детство прошло не так легко, как было оно у всех. Начиная с десяти лет: мои родители ссорились (это была не просто ссора, а стычки. Кровавые и до боли серьёзные). Для меня это был первый удар. Потом болезнь матери: паранойи, странные идеи и мании. Ей было плохо — она также часто кричала по ночам, как школьники заходят на порносайты, и Махди курит травку. Второй. Я не спорю, может это не так печально, но для меня тогда — было очень тяжело и страшно. Страшно, что она может умереть из-за этого, что всё, чем я дорожу — исчезнет. Отец был категоричен в этом плане (добряком он был только в моём воображении), его суровая рука коснулась моего будущего, тогда я полностью сник. Меня водили к психологам: пытались вылечить то, что сами посеяли. Назначали разные препараты, терапии и собеседования с врачами о моём самочувствии. И как ты из этого понял — всё контролировал отец. Он хоть и строгий, но понимающий. Тогда он понял меня, как это сделал и Юнас, и, по-видимому, ты… Аффективное уплощение* — поставили они. Депрессия полностью сковала меня — я не мог жить. Невзрачные видения приходили ко мне ночью. Угнетённое состояние не мог никто развеять. Отец напоминал, что надо есть, а Юнас — жить. И я нашёл тебя. Твой бумажный аналог. Мысли о смерти привели меня к её поиску. Мне стало интересно, а кто делал так же, как и я — искал её. Но больше меня интересовало — кто её нашёл, — Эвен потёрся лицом об ночную футболку Исака, а тот продолжал заботливо перебирать небольшие естественные кудри на голове парня. — Интернет — это и вправду хороший источник информации. Вбил в строку поиска немного своих мыслей, что больше меня удивило: я нашёл схожие в ответ. Это была книга, и она спасла меня. Дав совет, как лучше умереть — излечила меня. Я всё думал, что бы найти её автора и сказать ему: спасибо. Видимо, что-то такое существует и я прямо сейчас глажу по голове этого автора, — автор поднял голову на парня, и читатель, не сдержавшись, поцеловал его. — Это тебе спасибо, Исак, — поднимаясь на уровень с ним. — Ты тоже спас меня. — Я спас тебя в ответ, — он наклонился к нему и со всей отчаянностью поцеловал его. Тишина уже не казалась такой давящей. Это был их мир, разделённый на две половины — добро и зло. В светлой стороне жили их чудные мгновения, счастливые эмоции и искренние чувства, которые не затронула тьма. В ней скрывались их пороки, страхи и самое ужасное — страдания. Исак с Эвеном разделил свои самые страшные кошмары, превратившиеся в реальность. А тот подарил ему покой и уют, принося в их мир новые чувства. — Теперь, твоя очередь. — Хорошо, приготовься. Возможно, ты больше не захочешь со мной общаться, но я пойму. Не волнуйся, ты будешь не первым человеком в моей жизни, кто отвернётся, — отпрянул от груди и улёгся на матрац, смотря в потолок, прикрыл глаза. — Не говори так. Я рядом, — Исак погладил его щёку и наклонился, чтобы поцеловать в нос, — прошу. Не отвергай меня. — Я и не собирался, Исси, — он прильнул к руке, требуя больше ласки. — Всё пока хорошо. — Так и будет, — теперь Исак покоился на вздымающейся груди того. — Я давно искал счастья. Кто же мог мне его дать? Любовь? Нет — это пройденный этап, тогда у меня не было возможности любить. Забота? Мне не был никто нужен. Вокруг все лицемерили. Только моя мать и бабушка были рядом. Они согревали меня даже тогда, когда мёрзли сами. Нет, Исси, поверь, я не требую от тебя чего-либо. Ты хотел узнать правду, я не имею права лишать тебя её — слушай. Флоен — это маленький город около Северного моря. Слухи — топливо для людей, когда про тебя создают новые слухи — ты терпишь. Но когда затрагивают не зажившие раны, то ты срываешься с цепи. И мои цепи пали. Исак, ты не представляешь, что было в более раннем моём детстве. Начиная с девяти лет, то... Мир для меня рушился — моя бабушка скончалась. Единственные свет — угас. Тогда мать впала в глубокую депрессию, да к тому же у меня начинались проблемы со здоровьем. Шаткая система рушилась. У нас появились первые долги за квартиру: тех сбережений, оставленных ею, бабушкой, едва хватало нам на жизнь. Своё детство я провёл в бедности. Мать тратила последние силы, чтобы погасить долги и питаться, ведь дети — это не совсем цветы жизни, кроме солнечного света им нужна нормальная еда. И я решился помогать. Я не знал куда должны идти работать одиннадцатилетние мальчики. Сначала была заправка неподалёку от дома. Там я пребывал свободные часы от занятий — мыл машины, но давали жалкие гроши, порой даже на продукты не хватало. Тогда я попробовал раздавать листовки, однажды я увидел как какой-то парень их раздаёт и спросил у него про это. Тот лишь пожал плечами и отвёл меня куда-то. Тем местом оказался книжный магазин Тони: он поразил меня, старые и новые книги стояли в одном ряду, от них так приятно пахло, что после свежеиспеченной булочки моим любимым запахом стали книги. Добрый старик похвалил меня за труд. Он мне немного платил, но иногда разрешал брать понравившиеся книги на дом, но с возвратом… Я помню тот день, тогда небо было серым и хмурым, собирались тучи. В тот день мама должна была прийти позднее, чем обычно, ведь скоро надо покрывать долги. Я был сильно опечален, так как Тони не смог мне выплатить мой заработок — у него тоже были долги. Книжный магазинчик хотели закрыть. Мне было одиноко, идя куда глаза глядят, забрёл в какой-то мрачный квартал. «Темно и сыро» — первые мысли возникли в голове. Начал накрапывать дождь, тогда я присел под навес на картонку и решил прочесть понравившуюся книгу «Когда я умирала» Фолкнера. Спустя какое-то время подъехал автомобиль (марку уже не помню, но она точно была чёрная). В общем, вышел мужчина лет двадцати пяти и предложил заработать. Естественно, эта мысль встревожила и взбудоражила одновременно. Я не знал какую работу он мне хочет предложить, ведь в том городке я попытал себя во всех сферах. Он сказал, что будет игра и он не будет делать мне больно, и я согласился… — Ох, Эвен… — Исак пытался вжаться в его тело. — Всё хорошо, Исси. Уже всё прошло… Итак, я согласился. Было больно, очень больно. Крики, вопль и стоны — все что я запомнил в тот день. Его ехидные замечания по поводу моего тела и дерзкие намёки. Я терпел, пытался из последних сил терпеть эту жгучую боль. И в итоге мой заработок поразил. Мне хватало на еду и на помощь матери. Тогда боль стала постоянной… Мне было нелегко, но всё же когда-то кончается? И мой конец тоже наступил. Мы смогли погасить все долги по квартире, отдать долги знакомым и некоторым магазинам. Мать не знала, как я работаю, но она верила, что тот магазинчик помогал мне. Я решил бросить эту дрянь, в которой погряз. Но оно схватило меня — моё прошлое. Люди пускали слухи про то, что я жалкая шлюха. Поговаривали то, что моя мать мой сутенёр. Такой нагрузки на свои плечи я не вынес. Мама говорила, что это только бред глупых горожан. Но мне было плохо — она не знала всей правды. Остававшиеся все свои накопленные деньги (я копил на поездку во Францию. Мама о ней только мечтала. Она тихо шептала себе под нос, читая французские романы. Я знал, что придёт день, и я торжественно вручу ей эту путёвку) оставлю матери, и совершу самоубийство… — тихие всхлипы раздавались в области груди Эвена. Его мальчик плакал. Он переживал эту историю с Эвеном. Эвен запустил свою ладонь в кудри Исака, мягко поглаживая того по голове. — Но меня спасли. Девушка, она спасла меня. Открыв глаза на призрачный мир. Соня. Она показала, что можно любить и получать эту любовь. И вот она мотивировала меня на начинание своей деятельности — я писатель. Немного подумав, написал своё первое «произведение». Написал о том, что я думаю и чувствую. Но оно нанесло сильный удар людям — они стали умирать. Книга — убийца, так прозвали моё детище. «Чтобы получить что-то, надо бросить всё» — подумал я. И перевёлся в школу Ниссен, благо знания у меня были. Тут начал работать, также помогать матери и впадать в припадки. Всё было бы как обычно, но я встретил тебя, Исак. И ты изменил меня. Я снова чувствую вкус этой жизни… Ты нашёл меня. Мы встретились. Источники всех бед. Наш страх, наши молитвы слышны. И мы услышали их в друг друге. Ты нашёл во мне свет, а я показал тьму. Прошлое неизбежно, то, что совершили нельзя изменить. Нас объединяют страдания. Сможем ли мы всё забыть? Та слава уйдёт прочь. И всё начнётся сначала… Хотя я не тот человек, который может выпутаться из грязи в прошлом… Прости меня, Исак… — Эвен… — Что, малыш? — Не покидай меня. — Никогда.