Пустота

      Выставочный зал одной из самых престижных картинных галерей мира «Черная орхидея» буквально пестрил излишней роскошью. Однажды он полностью изменил представление людей о том, как должен выглядеть настоящий выставочный зал. 270 миллионов — именно столько стоила огромная люстра, разместившаяся под потолком. Ходили слухи, что эта люстра сначала была изготовлена в виде лампы, позже возникла идея перевернуть ее и дополнить деталями до полноценной люстры. Другие утверждают обратное. Но не важно, что говорят люди, неважно и то, что она дорогая. Имеет значение лишь то, что выглядит она божественно и притягивает к себе внимание.       Но все это не имело никакого значение и уж тем более не могло заполнить пустоту в душе того мужчины, что стоял в центре огромного зала и смотрел на одну из картин. Высокий, статный, с широкими расправленными плечами он словно статуя замер перед произведением искусства… А может это лишь игра воображения, и он действительно творение скульптора? Нет! Он жив… к сожалению.       Подул легкий прохладный ветерок, и от этого дуновения мужчина дрогнул – теперь он больше не походил на величественную статую британского лорда или может быть викинга. Он стал простым мужчиной, который, как и многие, среди снующих туда-сюда людей был одинок. Нет! Он не был один — у него было все, о чем можно было бы мечтать — прекрасная жена, дочь, двое братьев и сестра, друзья. Но, тем не менее, в душе его поселилась тьма, которая год за годом все больше заставляла его верить, что он одинок, и что никогда в этой жизни не будет той, кто сможет заполнить эту пустоту.       Услышав за спиной тихие крадущиеся шаги, мужчина улыбнулся. Он и прежде слышал их, но тогда и время было другое и люди… и он сам был другим. Неспешно, словно растягивая момент неизбежной встречи, мужчина обернулся. Его голубые глаза столкнулись с омутом зеленых глаз, и улыбка мгновенно сошла с его лица… Перед ним стояла не та маленькая капризная девочка, которой он ее запомнил… Эта была утонченная от кончиков волос до кончиков пальцев аристократичная леди из высшего общества. Таких называют светскими львицами. Но каждая из них не стоила и одного ее ногтя. Все эти светские львицы падшие не уважающие и не ценящие себя женщины.       — Такой же как и ты, — в пустом зале ее бархатный тихий голос прозвучал как-то пугающе громко, и по телу мужчины даже пошли мурашки. С него она перевела взгляд на картину — мужчина не просто так остановился именно здесь, возле портрета мальчика лет шести-семи с огромными полными надежды и веры в людей глазами. Когда-то давно Клаус тоже верил в людей и думал, что в каждом из них есть хоть маленькая толика добра. Но как же он тогда ошибался… Люди озлоблены, они ненавидят друг друга и всех, кто хоть как-то отличается от них. Наверное, именно из этих соображений отец избивал его. — А где же твоя постмодернистская снежинка? — Снова легкий ветер врывается в зал и с трепетом и заботой развивает шелковое платье юной красавицы и ее карамельные волосы. Их запах он помнил до сих пор — она пахнет персиком и пшеницей. Почему-то этот запах казался ему настолько родным и знакомым, что на миг ему показалось, будто пустота внутри него это иллюзия.       — Я ее сжег, — таким же тихим и спокойным голосом ответил мужчина. На долю секунды на его лице отразилась едва уловимая грусть; но к его сожалению, девушка это заметила. Но не должна была; она настолько прекрасна и невинна, что не должна видеть его слабость.       — А жаль, Никлаус. Она мне так нравилась. Ты был чем-то похож на нее, такой же холодный, одинокий, но при этом уязвимый. Ведь снежинки такие хрупкие.       — Прошло столько лет, Кэролайн. Зачем ты здесь? — Мужчина снова отвернулся, устремив взгляд на картину. На самом деле он мог смотреть на нее вечно… в этой картине была вся его жизнь, любовь к ней, к своей семье и надежда на счастье. Но все это разрушил отец, и, глядя на нее Клаус каждый раз чувствовал некий экстаз от мысли, что Майкл, наконец, получил по заслугам.       — Помнишь, ты как-то сказал, что сможешь бросить весь мир к моим ногам? — Мужчина кивнул. — Мне не нужен целый мир, Клаус. Мне нужна лишь одна деталь в нем. Девушка, рождение которой было предсказано много веков назад. Ее зовут Диана, и она не просто девочка, ее отцом был полукровка, а матерью ведьма. Но… есть еще кое-что — ее мать жена Гримма. Я надеялась, что ты поможешь мне в этом…       — Ну… дорогуша, ты ведь знаешь, что Клаус Майклсон никогда ничего не делает просто так. За все есть своя цена, и ты это знаешь, Кэролайн. И поэтому я спрошу — зачем тебе нужна эта девушка?       — Есть обстоятельства, о которых не могу знать даже я, — девушка замолчала. Что впрочем-то было редкостью; обычно Кэролайн болтала по делу и без, и так было всегда, но в какой-то момент, когда жизнь стала слишком мрачной, это прекратилось. Ушла та жизнерадостная девочка, и вместо нее образовалась пустота. Не такая всепоглощающая, что была внутри Клауса, но с каждым годом она становилась только больше. И те обстоятельства, по которым она вновь оказалась в Новом Орлеане, спустя почти пятнадцать лет после смерти Рейны Круз и Стефана Сальваторе, были не менее мрачными, — просто есть человек, который мне небезразличен. И я пообещала, что сделаю все, что только от меня зависит. Но как выяснилось, толку от меня мало. Я лишь пешка в этой игре, которая сама ничего не может. Но ты король, Клаус. Король Нового Орлеана. Хотя это и звучит слишком высокомерно и вычурно.       — Дай мне время. Ты узнаешь, когда я найду ее. А сейчас тебе лучше уйти и оставить меня одного, — мужчина замолчал и снова замер, устремив пронзительный взгляд на мальчика с голубыми глазами. От такой пронизывающей тишины Кэролайн даже невольно поежилась, или может она сделала это из-за того, что снова подул ветер… Бросив еще один взгляд на мужчину, блондинка, наконец, выпустила из рук бокал шампанского, оставив его на столике и пошла прочь…       Клаус еще долго слышал ее медленные едва слышные шаги, а биение ее крохотного сердечка стало для него в буквальном смысле музыкой… Далекой, вдохновенной и такой недостижимой.

****

      Спустившись с ведущей в галерею лестницы, девушка остановилась, и пару раз вскинув густой копной пшеничных волос, посмотрела по сторонам. Почему-то именно сейчас она осознала всю важность происходящего с ней в жизни — Тайлер, смерть мамы, Рик и близняшки, а потом и Стефан. Все это было настолько важно и одновременно грустно. Она не об этом мечтала, но теперь даже не могла себе представить жизнь без своих девочек. Было жаль лишь одного — что мама и Стефан так и не увидели, в какую сильную женщину она превратилась спустя столько лет.       Нарушив пугающую и такую редкую для Нового Орлеана вечернюю тишину, из-за поворота выехала черная машина и остановилась в паре сантиметров от девушки в голубом платье. Стекло медленно опустилось, и из салона послышался мужской голос.       — Что сказал Клаус?       — Как только он найдет ее, он даст знать. Ты ведь не скажешь мне, зачем тебе нужна эта девушка, да, Деймон? — Кэролайн быстро села в машину, и как только дверь за ней захлопнулась, та сорвалась с места, унося двух пассажиров прочь из города джаза.       — Всему свое время, Кэролайн. Но, кажется, я знаю, как вернуть Бонни! — Вновь мужчина заговорил только, когда черная Шевроле Комаро уже вырвалась из просторов города ну пустынную трассу. Прежде Кэролайн видела его таким, задумчивым, грустным и возможно растерянным. Но сейчас было что-то еще, что заставляло Форбс чувствовать себя странно, словно вот-вот должно было что-то произойти.       — Ты, правда, думаешь, что какая-то двадцатилетняя девочка сможет вернуть Бонни?       — Я не думаю, Кэролайн. Я это знаю, — мужчина кинул короткий взгляд на девушку и снова устремил взор на дорогу. Хотя он и сам не до конца понимал, зачем он это делает. Машин все равно не было; в столь поздний час все люди уже находятся дома в компании своей семьи, друзей или домашних животных. Но Кэролайн и Деймон не были простыми людьми. А с тех пор как исчезла Бонни, все изменилось окончательно.       — Куда мы едем? Скажи, что это будет не Мистик-Фоллс. Не после стольких лет…       — Я знаю. Но если мы хотим найти Бонни Беннет, нужно начать оттуда, где все началось. Я пойму, если ты не готова, — Деймон сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. В последнее время разум частенько стал подводить его, особенно после исчезновения Бонни и постоянных снов о человеческой жизни рядом с братом, — но только так мы сможем понять, над чем работала Бонни, и куда она направлялась. Могу завезти тебя в отель, если захочешь.       — Нет, Деймон, — Форбс аккуратно взяла мужчину за руку, — если Елена все еще спит, значит, Бонни жива. И пока все остается по-старому, у нас все еще есть шанс найти нашу подругу. С помощью дочери Гримма или без нее.

****

      Тем времена в Портленде, что на юго-западе Орегона.       — Мам, Ник, я дома, — из прихожей послышался женский голос, принадлежавший одной из обитательниц этого небольшого, но весьма красивого и уютного дома. Когда-то в этом доме произошло много плохого — здесь умерла бывшая девушка ее отчима, здесь убили его мать, здесь же пытались убить и его самого. Но этот дом был огромной, неотъемлемой частью жизни этой семьи, которая обустроилась в нем и прекрасно проживала свой век. С тех пор, как был побежден Разрушитель, многое изменилось; существа реже стали нападать на их дом, но были и те, вроде шаловливых детей, которые периодически бросались в дом туалетной бумагой или яйцами. Но Диана, так звали девушку, что вошла в дом, любила это место и свою семью. — Мама? Ник? Келли? — Она еще раз позвала родителей и брата, но ей так никто и не ответил. — Вас как обычно нет дома. — Проворчала девушка и только сейчас решила посмотреть в зеркало.       Все было как раньше — на фоне светлых блондинистых волос, бровей и собственных, а не наращенных пушистых ресниц, ее бледная кожа выглядела очень изыскано и утонченно. Что как будто подталкивало на мысль о том, что в ней смешались идеальные черты ее матери — вздернутый носик, аккуратные губы и небесно-голубые пронзительные глаза, и королевские черты ее отца, отразившиеся в ее характере упорством, смелостью и хитростью. И все это в сочетании с ремеслом Гримма, которое иногда приносило не только удовольствие от спасения человеческих жизней, но и новые ссадины, раны и даже травмы. Как и сейчас — на лбу тонкая кожа треснула и образовался кровавый подтек, впрочем… злобный Шустролап получил по заслугам.       — Да уж… как ты стала такой, Диана? — Девушка внимательно посмотрела на свое отражение, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Но, к сожалению, он был риторический, и ответа на него не было. И с каждым разом таких вопросов становилось все больше, особенно после того сна, в котором черная иссушенная рука тянулась к ней, чтобы… убить? Все это больше и больше напоминало ей Разрушителя, монстра сбежавшего из «ада», чтобы убить всех, кого она знала. Но закончилось ли все в тот день? Что если все это до сих пор продолжается? От таких мыслей Диане буквально хотелось лезть на стену, выть на луну, биться головой о стену… что угодно, лишь бы не думать о прошлом.       К ее огромному счастью, телефон зазвонил, и девушка поспешила ответить.       — Пап? Разве ты не должен быть в Вене? — Девушка откинула в сторону окровавленную куртку и сама с тяжестью упала на диван.       «Обстоятельства изменились, дорогая. Я вернулся раньше, чем планировал. Захотел тебя увидеть, думал, может, посидим в кафе и поговорим?»       — Скажи, что ничего не случилось. Потому что голос у тебя взволнованный. Пап? Ты можешь мне доверять. Разве я когда-то тебя подводила?       «В том и дело, что это может быть опасно для тебя, — мужской голос замолчал. Это продолжалось несколько секунд, затем, собравшись с мыслями, он снова заговорил, — кое-кто сказал мне, что ты в опасности. Тебя ищет какая-то женщина из Мистик-Фоллс, и ей нужна твоя сила…»       — Пап, я буду в порядке. Не стоит за меня переживать, даже если я кому-то нужна, ты ведь знаешь, что либо они попросят меня о помощи, либо им со мной не справиться. Давай встретимся завтра утром в нашем кафе. Хорошо?       «Конечно, милая. Люблю тебя».       — И я тебя люблю, — откинув телефон на другой конец дивана, Диана поудобнее расползлась по дивану и, прикрыв глаза, кажется, задремала.

****

      Мягкий бархатный закат растекся над всей долиной Вирджинии, окутав собой небольшой городок, что расположился на западе штата еще с 1860 года, благодаря пяти семьям из местных жителей. Мистик-Фоллс это не тот город, в который стремятся все селебрити мира, скорее наоборот, это тихий городок, со своими традициями и нравами. С кучей странностей и необъяснимых вещей, но местные жители любят его таким, какой он есть.       И он был родным домом для Деймона и Кэролайн, именно здесь когда-то началась их история, и сюда снова завела их злодейка-судьба, сыграв свою шутку.       Ворвавшись в предел города, черный автомобиль сбавил ход, и казалось, словно вот-вот остановится, но он все так же и продолжал медленно плыть по пустынной трассе, заполняя собой все пространство, как маленькая яхта в самом центре большого глубоко океана, полного опасностей, неизведанных областей и приключений. Только капитан на судне вовсе не был уверен, что из этого плавания он выйдет живым. Скорее наоборот.       — Нужно позвонить Аларику, — констатировала девушка, внимательно всматриваясь в пустоты между стволами многовековых сосен. Чем-то эти растения напоминали ей саму себя; пройдут сотни лет, и сосны будут единственными деревьями, которые не изменятся, так же как и она сама. Но было что-то пугающее в их величественности и стойкости… и это вечность. Тьма, если будет угодна. И с каждой секундой она становилась только сильнее, поглощая солнце и укрывая своим ночным одеялом плывущую по дороге машину, — у меня не хорошее предчувствие…       — На счет Клауса? — Вампир отрицательно покачал головой, сам заранее зная абсурдность своего вопроса. Он ведь прекрасно понимал, что Кэролайн говорит не о нем. А о том, что ждет их в городе, о том, что заставило Бонни Беннет покинуть пределы родного города и сгинуть во мраке. О том, что не постижимо человеческому сознанию. — Я тоже ему не доверяю.       — Деймон, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Я говорю о моих девочках, о том, что они видели. Думаешь, это реально? Как вообще можно представить себе это?       — А как думаешь ты, Кэролайн? — На долю секунды мужчина отвлекся от дороги и перевел взгляд на свою спутницу. — Тьма это не человек, тьма это состояние, которое поглотит всех и каждого. Как только сын придет с работы и захочет убить своего отца, без причины… это и есть тьма. Тьма это страх, который мы испытываем. Человека можно убить, Кэролайн. Но тьму…       — Знаешь, ты все больше напоминаешь мне Лиззи, она говорит то же самое. Но мы победили самого дьявола, думаешь, мы не справимся с тьмой?       — Думаю, тьма справится с нами. Как справилась и с Бонни, и многими другими сверхъестественными существами, — после слов Деймона в машине воцарилась тишина, и нарушить ее не решался никто. Но в душе двоих людей в машине горел огонь, пожирающий их изнутри и заставляющий или верить в светлое будущее, или ждать конца всего. Но каждый из них представлял тьму по-своему, — либо Диана поможет нам найти Бонни, и они вместе что-нибудь придумают.