Пустота

      День за днем и так уже несколько недель подряд вместо того, чтобы, наконец, найти себе нормальную работу, Диана вставала в 6 утра и, проклиная всю свою жизнь, шла на работу, которую буквально терпеть не могла. Не потому что мало платили или босс был полным дерьмом. Нет. Вовсе не поэтому. Заведение, в котором работала Диана, словно по иронии было пристанищем самых богатых в городе людей — каждый день они приходили сюда, чтобы выпить кофе на завтрак, за ланчем обсудить деловой проект или поужинать в компании длинногой модели. Но все они были настолько мелочны и извращены, что официантки, коей она и являлась, порой не получали ни грамма чаевых, а иногда даже становились объектами вожделения напыщенных богатеньких миллиардеров.       Черная орхидея — не просто кафе, построенное, чтобы удовлетворять извращенное и избалованное эго самовлюбленных богачей, оно стало буквально отражением картинной галереи Клауса Майклсона. Излишне пафосное, пестрящее роскошью и богатым убранством, оно, как сладкий яд созывало в себя всех богатых людей, местных и приезжих. И даже те, кто не мог позволить себе даже просто войти в помещение, стремились попасть сюда, словно это место стало раем на земле. Отчасти это происходило, наверное, потому, что в кафе хранились некоторые оригинальные картины современных авторов, пара репродукций Ван Гога и еще несколько картин, авторство которых не было известно Диане. Но именно они привлекали ее больше всего, только на них можно было наблюдать умеренное спокойствие и буйство красок, в них сочетались дикий нрав художника и его слабость к девушке, что была изображена на двух картинах. Изящная, утонченная с бледной кожей и рыжими волосами она, словно пронизывала своим взглядом голубых глаз смотрящего на нее. Было в ней что-то загадочное, что-то такое, к чему тянулась сама Диана. Но эта девушка была так далека и даже казалась не настоящей.       — Добро пожаловать в «Черную орхидею». Могу я Вам предложить что-нибудь? — Остановившись у одного из столиков, Диана не сразу заметила на себе любопытный взгляд мужчины, что сейчас уже внимательно вглядывался в ее лицо. Обычно они не смотрели на лицо, куда угодно, но не на лицо. Лишь на миг, оторвавшись от блокнота, она взглянула в омут его голубых глаз и поняла, что уже раньше встречала его. Но никак не могла понять где. Мир словно перестал существовать, когда взгляд Дианы на секунду пал на девушку на картине и снова на мужчину в костюме. Ну конечно! Диану осенило, и только сейчас она поняла, что перед ней сидит тот самый К.М., чьи инициалы стоят в углу каждой из его картин.       — Вижу, Вы все поняли и без лишних слов, — мужчина добродушно улыбнулся, продемонстрировал девушке всю открытость и тьму своей души, — а теперь мог бы я получить свой латте?       — Сию минуту, — пробубнив себе что-то под нос, симпатичная блондинка убежала, смешно скользя по полу, и Клаус улыбнулся собственным мыслям. Как же сильно эта юная ведьма напоминала ему собственную дочь, Диана оказалась такой же независимой и непокорной. Наверняка, она даже предположить не может, насколько она важна сейчас для него.       На самом-то деле, ничего важного в этой девчонке не было — простая официантка, живущая в семье обычного копа и адвоката, никогда особо не увлекалась долгими протяжными тусовками с алкоголем и красивыми парнями старшеклассниками. Вместо этого предпочитала провести спокойный вечер в компании лирической героини какого-нибудь нашумевшего романа, в которой она видела свое собственное отражение. К тому же младший брат редко позволял выбираться даже на обычные прогулки с подругами, а говорить про школьные дискотеки или домашние вечеринки вообще нечего. Да и не было ей места среди обыкновенных детей – Диана не просто девочка с экстраординарными способностями. Диана — ведьма, самая сильная из всех. И вряд ли кто-то мог сравниться с ней. Кроме его дочери.       — Ваш латте, — прервав размышления Клауса, прямо перед его лицом появилась забавная мордашка Дианы. Она так естественно и наивно улыбалась, словно еще не знала, кто сидит перед ней. А может, она умело скрывала это? Во всяком случае, Клаус не хотел забивать себе этим голову. — Желаете что-то еще? Или Вам принести счет?       — На самом деле мне нужна ты, Диана, — не успела девушка даже сообразить, что только что сказал мужчина, как он молниеносно схватил ее за запястье и посмотрел в глаза. Девушка глубоко вдохнула, когда капкан ледяных пальцев сомкнулся вокруг ее руки, и перед глазами буквально пронеслась череда событий, которую когда-то пришлось пережить Клаусу Майклсону. Но больше всего, среди всех ужасных вещей, что творил Клаус, Диану напугало лишь одно… то, насколько одинок этот человек.       — Еще секунда, — нахмурив брови, Диана сжала кулак, и в ту же секунду мужчина почувствовал, как на губы скатилась струйка солоноватой жидкости с металлическим привкусом, — я могу закричать, а могу превратить твой мозг в желе. Что ты выберешь?       — Я здесь не для того, чтобы убить тебя или угрожать тебе. Я здесь по просьбе одной не безразличной мне женщины… она просила найти тебя…

****

      Тем временем Кэролайн и Деймон уже благополучно расположились в особняке Сальваторе, который пустовал уже несколько лет, и лишь изредка Мэтт приходил сюда, чтобы проверить, не украл ли кто из зевак что-нибудь важного. В прочем в этом даже не было надобности, после некоторых событий далекого прошлого, люди боялись даже на милю приближаться к проклятому дому.       Так что, войдя в холодный, посеревший от одиночества и пыли особняк, они даже не решились снять простыни, что покрывали предметы интерьера.       Комната, что когда-то была просторной и заполненной антикварными шкафчиками, тумбочками, вазами, сейчас казалась пустой и совершенно унылой. Большой покрывшийся пылью и паутинами камин сейчас едва справлялся со своим истинным предназначением — обогреть гостей и осветить гостиную. Наверное, когда-то такая атмосфера ассоциировалась с романтикой, но сейчас — с грустью и одиночеством. Дорогие персидские ковры, раньше лежащие вдоль гостиной у кресел и диванов уже давно бережно были свернуты в рулоны и отправлены в подвал. Сейчас только диван, обтянутый красным бархатным материалом стоял в центре огромной комнаты и занимал не малое пространство, несколько мягких кресел того же цвета, несколько запылившихся и постаревших журнальных столиков цвета насыщенного дуба, небольшие тумбочки из темного дерева и книжные шкафы, в тон другой мебели, со старыми книгами. Которые за время отсутствия хозяев стали еще старее и даже как-то загрустили по человеческим прикосновениям. Казалось, они тоже живые существа, которым нужна ласка и забота. Во всю стену портреты разных королей и лордов, владельцев поместья и их семей были плотно завешены белой тканью, чтобы не потерять своего блеска и торжественности. Старое оружие на стене: от уже затупившихся потемневших рапир до боевых топоров — секир придавали этому дому еще более важный и значимый вид. На тумбочках стоят небольшие фоторамки с изображением счастливых молодых людей, стекла на которых уже треснули. Очевидно, кто-то задел их, когда Кэролайн и Деймон уезжали. Слишком мрачно и грустно.       — Не думала, что когда-то вернусь сюда и уж тем более не думала, что снова смогу здесь находиться, — Форбс, наконец, отвернулась от окна и устремила взгляд на Сальваторе, который тем временем любезно протягивал ей бокал янтарной терпкой жидкости.       — Я тоже скучаю по нему… не думал, что все будет так, — Деймон задумался, прожигая холодным взором портрет брата, что стоял на прикаминной полке, — однажды еще мальчиком я думал, что мы со Стефаном проживем долгую и счастливую жизнь в своем времени. Но когда все разрушила Кэтрин, я все еще надеялся, что смогу дать ему ту жизнь, о которой он мечтал. Жизнь с братом, который не пытается его убить.       — И ты дал ему это, Деймон. Он умер, спасая твою жизнь, потому что желал для тебя лучшего, — приобняв мужчину за плечи, девушка положила голову на его плечо и улыбнулась. Едва заметно, уголком губ, но это не ускользнуло от внимания Сальваторе. Он и сам видел всю ироничность происходящего и никогда представить себе не мог, что станет единственным и лучшим другом, и спутником для девушки, которая сказала, что назвать его дьяволом, оскорбление для дьявола. В ответ на свои мысли Деймон и сам невольно усмехнулся, — я верю, что Стефан в лучшем мире, и сейчас он видит нас, просто не может ничего нам сказать... — голос Кэролайн оборвало звуковое оповещение на телефоне. — Это от Клауса. Он пишет, что нашел Диану, но она отказалась говорить с ним. Подобной реакции я и ждала…       — Значит, я поеду туда сам и заставлю ее приехать, — поняв всю глупость сказанного Деймон тут же замолчал. Он и сам прекрасно понимал, что никто не заставит одну из сильнейших ведьм в истории поехать с ним в другой штат, в другой город. Кто он вообще такой, чтобы она поехала с ним?       — Деймон, остынь. Не бросайся из крайности в крайность. Клаус все объяснит ей, она поймет… а если нет, мои девочки тоже не бесполезные. Однажды они уже помогали нам, и если это потребуется, они сделают это снова. Нам пока нужно отдохнуть, я чувствую, это будет непростое дело. Хочешь чаю или может чего покрепче? — Погладив мужчину по спине, девушка тепло улыбнулась и пошла в сторону кухни, оставив Деймона наедине со своими мыслями. Они захлестывали его каждый раз все с большей силой, стоило ему только остаться одному. Грезы о человеческой жизни с братом, загадочное исчезновение сверхъестественных существ, одним из которых стала Бонни. Мечты о «долго и счастливо» с Еленой уже никогда, наверное, не должны будут сбыться, а совесть все больше терзала его за смерть брата. Почему-то в его смерти он винил именно себя, ведь на его месте мог быть он. Так рассуждая о безысходности ситуации, мужчина сам не заметил, как уснул. И когда Кэролайн в следующий раз вошла в комнату, Деймон уже спал крепким сном в кресле, и все что ей пришло на ум — накрыть его пледом и самой сесть рядом.

****

      Бесконечный, бескрайний лес без малейшего намека на просвет окружал девушку со всех сторон. Своего рода это стало традицией — как только она ложилась спать, приходил он. Возвышающийся над ней, бесконечный, такой могущественный, поглощенный… тьмой… пустотой. И каждый раз, как только она думала о приближающейся тьме, из самых далеких глубин леса к ней тянулись костлявые руки, и тогда девушка начинала бежать изо всех сил. Но чем дольше она бежала, тем больше вокруг появлялось красных светящихся глаз, иссохших рук, тянущихся к ней. И она бежала… бежала… и бежала, до тех пор, пока споткнувшись не падала, и тогда она настигала ее, укрывая своим сотканным из ужасов покрывалом… Пустота настигала ее, стирая девушку с лица земли.       И каждый раз повторялось одно и то же — она кричала, металась во сне как ужаленная, а потом ее будил обеспокоенный голос матери, она просыпалась вся растрепанная, в холодном поту, в слезах и словно не понимала, что происходил вокруг. Сон казался настолько реальным, будто все, что она видела перед собой сейчас… лишь иллюзия в пучине тьмы и отчаяния. Но когда заботливая рука матери ложилась на ее щеку, приходило умиротворение, спокойствие… страх отступал, на время, но этого хватало, чтобы Хоуп набралась сил для очередной борьбы с ним.       — Плохой сон, милая? — Хейли присела на край кровати рядом с дочерью. Удивительно. Каждый раз, когда Хоуп смотрела на мать, у нее в голове не укладывалось, как ее мать за все эти годы ни разу не подавала знака, что ей страшно или что она запуталась. Хоуп восхищалась своей матерью, хотя и считала ее глупой за то, что Хейли все еще находилась рядом с Майклсонами. А это априори опасно.       — Да… я в порядке. Правда, просто плохой сон, — девушка обессиленно улыбнулась, на самом деле она только сейчас ощутила всю эту боль в теле, словно она действительно бежала по лесу, а за ней гналась тьма. С каждым разом сон становился все более реальным.       — Тебе не кажется, что пора рассказать папе, что тебе снится? Что если твой сон реален? — Хейли нередко оказывалась права, когда говорила Майклсонам об опасности, и в этот раз чутье ее не подводило. Но было ли оно обострено настолько, как у юной Хоуп? — Хоуп, что с тобой?       — Боже… мам, ты права. Это все реально. Все это происходит на самом деле. Нечто поглощает подобных мне существ, и все это время кто-то пытался предупредить меня, а я думала лишь о том, что это просто дурной сон, который нельзя воспринимать всерьез, — девушка встрепенулась, мгновенно вскочила с кровати и как ужаленная забегала по комнате, собирая вещи и закидывая их в небольшой рюкзак, — все это реально. И я должна предупредить его.       — Куда ты среди ночи, Хоуп? — Уже у порога Хейли схватила дочь за руку, но даже сейчас она понимала всю бессмысленность попыток остановить дочь Клауса. Она была его точной копией, разве что женского пола. Но если она хотела что-то сделать, никто бы не смог ее остановить. Как и ее отца. — Прошу тебя, милая, будь осторожна. Я люблю тебя.       — Люблю тебя, мам, — откуда-то с первого этажа донесся голос Хоуп, а за ним и хлопок двери. И теперь Хейли осталась в доме одна, даже как-то непривычно. Обычно здесь полно Майклсонов, но сегодня здесь не было никого, и от этого Хейли даже ощутила себя странно, будто за ней кто-то наблюдал… Шорох… Волк в ней уже давно насторожился, а вампир готов был вступить в сражение… Шорох повторился. Хейли прислушалась, шум доносился откуда-то с первого этажа дома. Может быть, Хоуп что-то забыла и решила вернуться? Вряд ли. Женщина решительно пошла на шум. Где-то сбоку промелькнула черная тень, за ней еще одна и другая… или это все один человек.       — Кто ты? Давай! — Хейли зашипела. — Давай! Покажи себя! Ну же! — Женщина вглядывалась в темноту, пытаясь рассмотреть хоть что-то или кого-то, но она даже представить себе не могла, что если долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в ответ… В какой-то момент глаза Хейли округлились, когда среди полного мрака она заметила силуэт… он стремительно приближался, не оставляя надежд на спасение…       В доме раздался оглушительный вопль, а после снова повисла тишина. Никто больше не пытался нарушить тишину ночного Орлеана.