Пустота

      Мистик-Фоллс — в последний раз Хоуп была здесь не так уж давно, тогда она приехала сюда с мамой, чтобы поступить в школу необычных детей Аларика Зальцмана. Правда забавно звучит? Словно «Дом странных детей мисс Перегрин». Но так оно, по сути, и было, дети, что учились в этой школе, конечно, не умели летать, не создавали кукол из подручных материалов и, конечно же, не были невидимками, но эти девочки и мальчики могли многое. То, чего не может обычный среднестатистический ребенок. Им под силу было создать любое мощное заклинание, они были необычными, и в этом была их особенность. Изюминка, если можно так сказать. И Хоуп считала, что ей ужасно повезло быть частью этой немного странной, но особенной школы. Здесь она научилась тому, чего никогда не смогла бы узнать сама. И отчасти за это стоило благодарить мисс Беннет, которая научила ее и дочерей Рика большинству заклинаний, которые они сейчас использовали.       И если бы ни Бонни, Хоуп не была бы той, кем являлась сейчас. А как только она пересекла черту города, она сразу же поняла, что с Бонни что-то происходит, с ней что-то не так. А значить это могло только одно — ее поглотила тьма, но раз Хоуп все еще чувствовала ее, значит, Беннет удалось создать лазейку.       — Здравствуйте, — девушка обратилась к сидевшему на лавочке возле школы мужчине, и когда тот обернулся, невольно улыбнулась. Это ведь и был ее учитель, основатель школы имени Сальваторе, Аларик Зальцман.       — Хоуп… — казалось, Рик вовсе не был удивлен увидеть Хоуп Майклсон во дворе своей школы. Даже наоборот, похоже, он ждал ее появления. И в глазах его горел вопрос не «почему ты здесь?», а «почему так поздно?», — я ждал тебя немного раньше. — В глазах девушки мужчина заметил явное непонимание, которое Хоуп даже не пыталась скрыть. Еще бы, он словно предвидел ее появление. — Видишь ли, я директор школы, где учатся дети не совсем вхожие в мир без колдовства и магии. День за днем я все больше ощущаю себя словно на пороховой бочке, и жду, когда же она рванет. Эти дети, один за другим, но они приходят к осознанию того, что приближается нечто. И был лишь вопрос времени, когда приедешь ты, чтобы разобраться в этом.       — Я здесь, мистер Зальцман. И я действительно хочу понять, что произошло с мисс Беннет... — девушка запнулась, — и моей мамой, — Рик не стал задавать лишних вопросов, он и так прекрасно понимал, что тьма поглотила и ее, — я должна понять, что приближается. Но дело не только в этом… меня что-то тянуло сюда, словно отколотую часть магического кулона. Я шла будто на зов…       — Много столетий назад звездочетами было предсказано рождение особенного ребенка, одного из могущественных, способного изменить ход истории. Мы с Кэролайн Форбс потратили около трех последних лет, чтобы отыскать этого ребенка. Последний раз, когда она присылала мне сообщение, в нем говорилось, что девушка по имени Диана должна приехать в Мистик-Фоллс, потому что она тоже как-то связана с происходящим. Тьма вырвалась именно в тот момент, когда звезды сошлись воедино и были рождены вы двое.       — Я не совсем понимаю, мистер Зальцман.       — Ты и Диана, так зовут девушку. В момент вашего рождения между нашим миром и миром тьмы образовалась брешь, она была открыта несколько секунд, но этого хватило, чтобы нечто из тьмы выбралось наружу, — от слов Аларика девушке стало не по себе, внезапно появилась непонятно откуда взявшаяся тошнота, и комом в горле она все ближе подступала, и ей уже еле удавалось это сдерживать. Внезапно все тело стало настолько тяжелым, что Хоуп без сил рухнула на землю, и когда тяжесть прошла, пришла боль. Настолько сильная, она сковала все тело мисс Хоуп, что дышать не представлялось возможным, а когда прошла боль, тошнота рвотой вырвалась наружу. Изо рта полилась черная мерзкая жидкость, похожая на нефть, струей она вырвалась на землю и задымилась, как только оказалась на траве. — Боже… Хоуп…

****

      Тоже самое происходило и с другой девушкой, которая сейчас находилась в Гриль-баре. Всего несколько минут назад она зашла в светлое уютное помещение, чтобы расспросить у местных жителей про некую Кэролайн Форбс, а уже спустя несколько секунд как подкошенная рухнула на пол, давясь черной жидкостью, текущей изо рта. На долю секунды весь разум Дианы охватила паника, боль была настолько сильной, что ей казалось, она умрет от разрыва сердца. Но все прекратилось так же быстро, как и началось. Когда девушка уже пришла в себя, вокруг нее столпились небезразличные к человеческим страданиям посетители, среди которых Диана заметила особенно отличавшегося. Он словно понимал, что происходит с ней, казалось, именно этот голубоглазый брюнет в кожаной куртке сможет ответить на вопросы, которые возникали в ее голове. Он начал что-то говорить, но смысл его слов не сразу дошел до Дианы.       — Ты в порядке? Все хорошо? — Аккуратно мужчина помог Диане встать. — Тебе нужно подышать, идем на улицу.       — Я не понимаю, что происходит. Словно во мне что-то есть... — на миг глаза девушки загорелись фиолетовым светом, но этого хватило, чтобы Деймон это заметил. Такое могло говорить только об одном, девушка определенно была ведьмой. Но знаний Деймона о ведьмах вполне хватало, чтобы быть уверенным, что их не тошнит черной дымящейся жидкостью.       — Возможно я знаю того человека, который сможет это объяснить. Но тебе придется довериться мне. Да? — Без лишних возражений девушка коротко кивнула, и, получив разрешение, вампир подхватил девушку на руки и понес к своей машине.

****

      Форбс примчалась в школу имени Сальваторе настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Где-то на половине пути она даже чуть не попала в аварию, почти подрезав путь встречной машине. И теперь она была здесь, в школе, которую Рик когда-то открыл, чтобы почтить память младшего Сальваторе и в память о нем помогать особенным детям, которые нуждаются в поддержке со стороны.       — Хорошо, что ты приехала, — когда Форбс уже шла по длинному просторному коридору школы, из одного из множества кабинетов вышел Аларик, — я ждал тебя.       — Рада тебя видеть, Аларик. Я скучала, — девушка покрепче обняла мужчину, пока он пытался объяснить ей, что произошло, и почему он так срочно потребовал ее прибытия в школу, — ты уверен, что это Хоуп?       — О чем ты, Кэролайн? Я собственными руками вручал ей диплом об окончании школы. Я был рядом, пока она росла. Так что да, я уверен, что это она. Но меня действительно напугало то, что произошло с ней. Эта черная жидкость… она лилась из нее, словно…       — Все будет хорошо, — Форбс погладила мужчину по щеке и тепло улыбнулась. Отчего Рик действительно более или менее успокоился, так уж на всех влияла эта лучезарная позитивная девушка с нескончаемым запасом слов. — Ты позвонил Клаусу? – Аларик кивнул. — Что он сказал?       — Сказал, что разберется с некоторыми делами в галерее и с женой, и придет как можно быстрее. Пойдем, я попросил уборщика не убирать ту жидкость, по правде говоря, она мне что-то напомнила. Я, кажется, сталкивался с одной книгой по черной магии, где описывалось нечто подобное, — по пути во двор школы, они ненадолго зашли в библиотеку, где пожилая женщина в смешных круглых очках дала им нужную книгу. И когда они уже вышли на крыльцо школы, Кэролайн даже удивилась, насколько здесь все сохранилось таким, как она видела в последний раз. Рик действительно постарался, чтобы придать этой школе вид и популярность среди сверхъестественных детей. Идеальный ровно подстриженный газон, аккуратные высаженные по каким-то странным траекториям деревья и небольшая игровая площадка недалеко от входа, чтобы можно было наблюдать за детьми. И дети. Много особенных детей, ведущих нормальную жизнь без сверхъестественных разборок и проблем. Все они счастливы. Все, как и запомнила Форбс. — Это здесь, — мужчина подвел Форбс к тому место, где он недавно был с Хоуп.       — Ничего себе. Дымится? — Девушка брезгливо сморщила нос, отчего Рик улыбнулся.       — В книге об этом говорится немного. Вот. «Я путешествовал по Европе, когда столкнулся с ней. Лили-Роуз была единственной в городе девушкой, которая отличалась от остальных. Ее называли проклятой кровью, и поначалу я не понимал за что, но вскоре все прояснилось, и ее прозвище стало для меня очевидным. Эта девушка была ведьмой, особенной, у нее была особая связь с природой, с животными. Она помогала всем, кому нужна была помощь. И я искренне не понимал, почему люди так боялись ее и почему считали ее изгоем. Ведь Лили-Роуз была чиста. Возможно, я ошибался, и именно поэтому решил поближе познакомиться с местной ведьмой. Лили-Роуз оказалась очень милой забавной девушкой с прекрасными зелеными глазами, добрая, заботливая и такая невинная она вызывала во мне только чувства легкости, воздушности, встречи с ней я ждал день за днем. И сам не заметил, как влюбился в юную ведьму. Дни не представлялись мне возможными без нее, я пробирался к ней по ночам…»       — Рик, а можно поближе к делу? Его похождения меня мало волнуют, больше всего меня интересует эта жидкость…       — Через некоторое время он оставил в своем дневнике такую запись. «Лили-Роуз словно подменили, с каждым днем она становилась более замкнутой и грустной, в ее глазах больше не было того задорного огонька, ее стали чаще мучить кошмары, избавиться от которых она не могла. Со временем жизненные силы и вовсе покинули молодую жизнерадостную девушку, я был в отчаянии, хотел ей помочь, но не мог. И однажды, когда мы шли по набережной, она неестественно побледнела, свалилась на землю, а спустя некоторое время завопила от боли, из ее рта потекла черная жидкость, напоминающая жидкую смолу. Я испугался, но казалось, она была напугана еще больше… С момента нашей последней встречи прошло пять лет, все это время я не мог писать, но сейчас, наконец-то, набрался сил взять перо. Лили-Роуз мертва, но кто или что ее убило, я понял только недавно. Тьма. Таких людей называли поцелованными тьмой, и Лили-Роуз была одной из них. Лили-Роуз была той, кого я любил и потерял. Ее забрала тьма». На этом записи в его дневнике заканчиваются. Больше здесь нет ничего, кроме инициалов и портрета Лили-Роуз. — Кэролайн бросила мимолетный взгляд на портрет, но отметила, что Лили-Роуз была довольно симпатичной особой с пышными кудрявыми волосами и чистой искренней улыбкой. Но больше всего привлекали внимание ее глаза, кристально зеленые они заставляли смотреть на них вечно, наверняка не один мужчина стал узником этих глаз.       — А кто же автор?       — На поиски автора книги я потратил последние пару лет, с тех пор, как она оказалась у меня. Инициалы не давали особого толку, людей с инициалами Р. Н. могло быть ужасно много, тогда я попросил одного знакомого проанализировать почерк, и он сказал, что, скорее всего, этот человек имеет французские и итальянские корни, возможно ирландские и русские. То есть он, немного сузил круг, примерно до половины континента Евразии. И я начал копать глубже, а потом выяснил, что возможно этот человек доживал свои последние годы в одном из современных престарелых домов Франции, он существовал еще со средневековья, там держали больных. И когда Рафаэль Нери смертельно заболел, его поместили в своего рода Хоспис. Но это еще не все… я узнал, что Рафаэль Нери возможно сейчас является вампиром и живет в одном из самых многолюдных городов Штатов. В Чикаго. Но вести о пустоте идут быстро, а раз он сталкивался с ней, я думаю, он будет скоро здесь…       — Ты узнал, это за два года?       — Брось. Я узнал это в перерыве между первой и второй парой, а в конце июня он станет моим лучшим другом, — Рик усмехнулся.       — Выходит, Хоуп поцелованная тьмой. Или ты думаешь, о том же, о чем и я? — Но ответа так и не последовало, а когда Форбс проследила за взглядом Рика, то сама чуть не побледнела, когда на руках Сальваторе увидела почти бездыханное тело девушки, на поиски которой потратила кучу сил и времени. — Боже! Это Диана Ренард, девушка, которую мы искали.

****

      Спустя некоторое время после звонка Аларика, Клаус, собрав последние оставшиеся у него силы, отправился в галерею, чтобы уладить некоторые проблемы. Но это было ничем, по сравнению с тем, что ему предстояло объяснить Ками, что он должен уехать. Думал ли когда-то Клаус, что не любил ее? Естественно. Но, по правде говоря, он любил Камиллу, действительно любил, потому что эта девушка была настолько светлой и чистой, что заслуживала большего, чем получила. Он не заслуживал ее, как не заслуживал и Кэролайн. Сотни раз он думал о том, что выйдя за него замуж, Камилла только усугубила положение. Они оба стали заложниками ситуации. Но дело было даже не в этом. Мог ли Никлаус развестись с женой, чтобы бросить все и начать новую жизнь? Он и сам не раз думал об этом, но ответа он так до сих пор и не получил. Поэтому сейчас, все о чем он мог думать, это о реакции Ками на его скорый отъезд. Особенно в их годовщину.       — Знаешь, я думала, мы проведем этот вечер вместе, — все, что ей остается просто развести руками, потому что ничего другого она не может. Ее жизнь уже давно перестала зависеть от нее самой. Но каждый раз, когда Клаус смотрел на нее, он все больше осознавал, что разрушает и себя, и ее. И это злило его, потому что ничего поделать он не мог. Не мог уничтожать ее, но и без нее он уже вряд ли сможет, — но раз Хоуп нужна помощь, то конечно, поезжай. Надери зад тьме.       — Люблю тебя, — для Клауса эта фраза стала настолько дежурной и обыденной, что искренне он говорил ее только своей дочери, хотя его любовь к Камилле отличалась от любви между мужчиной и женщиной, но, тем не менее, она была.       — А я тебя, Клаус, — девушка покрепче обняла мужчину перед тем, как он уедет, — пообещай, что останешься в живых.       — Обещаю. Будь осторожна, Камилл, — девушка кивнула, Майклсон сел в свой черный Лексус и растворился среди пустующих улиц Нового Орлеана под покровом ночи.