Сильнее, чем ненависть

— Ну чтож, ребятки, у вас есть час, чтобы осмотреться, после чего встречаемся здесь же и миссис Томпсон, работница нашего замечательного музея, проведет вам лекцию об истории создания Мистик-Фоллс. — Воодушевленно заявил Мистер Тейлор и, не забыв прочитать нотации о поведении учеников в общественных местах, скрылся из виду. — И что же она нам такого «интересного» поведает? Все и так знают про семьи Основателей. — пробубнил Стефан, нахмурившись. Перспектива бесцельно шататься по обветшалому полуразвалившемуся зданию, а потом ещё и выслушивать нудную болтовню какой-то старухи отнюдь его не привлекала. — Да ладно тебе. — отмахнулась от друга Елена, озираясь по сторонам и обдумывая, куда отправиться в первую очередь. — Это же лучше, чем сидеть в классе. — Кому как. — тяжело вздохнул, но, хоть и с недовольной миной, все-таки поплёлся за Гилберт. Выбора то у него все равно, по сути, не было. Елена же, наоборот, полная энтузиазма, таскала Стефана от одного экспоната к другому, внимательно изучая каждую деталь. Когда они рассматривали картину местного художника, рядом неожиданно материализовалась Форбс, окружённая толпой своих новых «подружек». — Эй, Елена… — покосившись на девушку, позвала с нескрываемой неприязнью в голосе, даже не взглянув в сторону Стефана. Будто его вовсе не существует. — М-м? — Елена нехотя отвлеклась от созерцания пейзажа, точно передающего все краски осеннего леса в ярком солнечном свете, но, сообразив, КТО находится перед ней, сразу изменилась в лице. — Кэролайн? — Просто хотела предупредить, что, если пропустишь хоть одну тренировку, или повторится такая же история, как и на прошлом занятии, я вышвырну тебя из команды. — притворно добродушно улыбнулась, сверкая идеально ровными белоснежными зубами. Хоть на обложку журнала помещай. Гилберт кинула раздраженный взгляд на перешептывающихся и тихо хихикающих позади Форбс девочек. Смеются они конечно же над Еленой. Да уж. Быстро Кэр нашла замену лучшей подруге. «Бывшей». Моментально поправила сама себя. Только вот настоящие ли они друзья? Хотя, почему она вообще об этом думает? Её это теперь не касается. Кэролайн ясно дала понять, что вернуть то, что было раньше уже невозможно. — Не беспокойся, я сама ухожу. — Уходишь? — блондинка округлила глаза, но тут же совладала со своими эмоциями, вновь приняв равнодушное выражение. Будто ее эта новость совсем не волнует. — Наконец-то поняла, что это слишком сложно для тебя? — Да. — спокойно. Почти отрешенно. Ни злости. Ни обиды. НИЧЕГО. — Ну и отлично. Хоть краснеть не придётся. С тобой мы были обречены на провал. — И откуда в доброй, всегда улыбчивой девушке взялось столько ненависти? От одного ее взгляда становится не по себе, что уж говорить об оскорблениях, которыми она щедро одаривала ее скромную персону. И всё прямо в точку. Умеет же подбирать слова, чтобы надавить на больное. Только когда Форбс вместе со своей свитой отдалились на добрых десять метров Елена шумно выдохнула и расслабленно опустила плечи. Ей стоило огромных усилий держать бушевавшие в душе чувства под контролем. — Ты… ты уверена? — сказать что Стефана повергло в шок решение подруги — это не сказать ровным счетом ничего. Зачем добровольно отказываться от того, чем так нравится заниматься? Уж про любовь Елены к черлидингу он знал не понаслышке. — Уверена. И хватит уже об этом. — Вот так. Разом пресекла все попытки парня обсуждать неприятную тему. Форбс сгрызет ее заживо, если она останется. Куда уж ей одной тягаться с этими мегерами? Лучше поберечь собственные нервы, которые, к слову, и так были ни к черту. — Пойдём, время почти вышло. — … давайте начнём. Ни для кого не секрет, что город, в котором мы с вами живём, зародился благодаря… Услышав обрывки фраз Миссис Томпсон, Елена, схватив Сальваторе под руку, ускорила темп. Вот блин. Так и знала, что они не успеют. Но не сделав и пары шагов, девушка резко остановилась… Вдруг стало совершенно нечем дышать, словно из помещения кто-то высосал весь воздух. Голова закружилась, перед глазами заплясали чёрные точки. Все было как в замедленной съемке. Предметы расплывались, растягивались. Ей казалось, что она со стороны наблюдает за происходящим, будто смотрит в экран огромного телевизора. Она слышала чьи-то обеспокоенные крики, целый хор голосов, но не могла разобрать ни единого слова. Скорее осознала, чем почувствовала, что ноги подкосились, и вот она уже лежит на холодном каменном полу, а кто-то яростно трясёт ее за плечи. Перепуганное лицо Стефана было последним, что она увидела, прежде чем полностью отключиться, повиснув, как тряпичная кукла в его объятьях…

***

Яркий свет слепил глаза, но Елена, хоть и с огромным трудом, все же заставила себя открыть их. Она находилась в маленькой светлой комнате, насквозь пропитанной запахом всевозможных лекарств. «Больница». Тут же пронеслось в голове. Но что случилось? Как она здесь оказалось? И словно услышав немые вопросы взволнованной девушки, в палату вошла врач. Молодая красивая женщина, на вид лет тридцати. Высокая, статная, с длинными чёрными как смоль волосами, затянутыми в конский хвост, и яркими изумрудными глазами, обрамленными золотистыми вкраплениями. — Наконец-то ты очнулась. Как чувствуешь себя? — она пододвинула к ее кровати стул и уселась на него, закинув ногу на ногу. — Нормально. Только… Я почти ничего не помню. — призналась Елена, в упор глядя на доктора. — Вы с классом были на экскурсии и ты потеряла сознание. — объяснила Натали. Натали Джонсон. Так звали эту женщину, как уже позже узнала Гилберт. — Ладно, раз ты пришла в себя, думаю, мы можем пригласить твою маму и вместе всё обсудить. Елена в изумлении уставилась на женщину. Что? Маму? Она, верно, ошиблась. Этого же не может быть! Её мама ведь… — Заходите, Миссис Гилберт! — чуть повысив голос, чтобы ее было слышно в коридоре, позвала Натали. Дверь широко распахнулась и в комнату, словно ураган, влетела растрепанная Изабель. Елена разочарованно вздохнула. Ну да, конечно, это она. Мачеха тут же бросилась обнимать девушку. — Боже, милая, я так волновалась за тебя! Гилберт закатила глаза, отстраняясь от неё. Ох уж эта фальшивая забота. На самом деле ей было глубоко плевать на Елену. Они обе это знали еще с самого начала их отношений с отцом. Ее поведение — лишь игра на публику. Представление. Как же Гилберт тошнило от этой женщины. От ее лжи и постоянного притворства. Она и перед Джоном вела себя так же, крутившись возле Елены, словно любящая мамочка. Фу. — Как ты? Что-то болит? — щебетала, гладя ее по спутанным ото сна волосам. — Нет. Все хорошо. — девушка искренне надеялась, что доктор не уловила нотки сарказма в ее голосе. — Вообще-то… не совсем. — Миссис Джонсон, до этого молча наблюдавшая за разворачивающейся перед ней сценой, решила вклиниться в разговор. Когда обе обратили своё внимание на неё, она продолжила, аккуратно подбирая слова. — У тебя упадок сил, Елена. Из-за этого случился обморок. Тебе нужно полноценно питаться и поменьше переживать по пустякам. Сейчас опасность миновала, но если подобное повторится, есть вероятность потерять ребёнка. Гилберт в ужасе распахнула глаза. Толи от того, что с ее малышом могло произойти что-то плохое, толи от того, что теперь Изабель все знает. — Что-о? — тупо переспросила последняя, переводя взгляд с падчерицы на врача. — Ваша дочь беременна. — подтвердила Натали, неловко ерзая на стуле от осознания, что попала в не очень приятную ситуацию. Женщина искренне не понимала, почему девочка не рассказала все своей матери? Изабель повернулась к Елене, одарив ее таким уничтожающим взглядом, что у той по спине побежали мурашки. Было видно, что, с недавних пор официально Миссис Гилберт, еле сдерживается, чтобы прямо здесь не устроить грандиозный скандал своей никчемной «доченьке». Но она обязательно его устроит, только позже. Дома. Уж в этом можно было не сомневаться. Быстро успокоившись и нацепив вежливую улыбку, она обратилась к притихшей Натали: — Вы сообщите о беременности директору? — Я обязана. — виновато начала она. — Так как это произошло в учебное время, и вы прекрасно понимаете, что школа несёт ответственность… — Может попробуем договориться? — поинтересовалась деловым тоном, бестактно перебив доктора. У той брови поползли на лоб. — Договориться? Зачем вам это нужно? Правда скоро все равно станет всем известна. — кивнула на ещё ничем не выдающий себя плоский живот Елены. — Дорогая, ты не могла бы оставить нас? Гилберт, все это время, отрешенно пялившаяся в потолок, невольно вздрогнула. — Подожди снаружи, пожалуйста. — с нажимом повторила мачеха. Девушке не оставалось ничего другого, кроме как послушно покинуть помещение. — Уверяю вас, мы решим эту проблему. — услышала прежде чем плотно закрыть за собой дверь. Что значит «решим проблему»? Но разобраться в смысле сказанных слов Елене помешало странное ощущение, будто за ней кто-то пристально следит. Она подняла голову и остановилась, словно парализованная, не веря собственным глазам. На одном из кресел, расположенных вдоль противоположной стены сидел Деймон, уперевшись локтями в колени и сцепив руки в замок. На его сосредоточенном лице не было привычной ухмылки, он просто… наблюдал. — Я ждал тебя. — начал Сальваторе, догадываясь, что Гилберт, скорее всего, так и будет молчать. — Зачем? — Нужно поговорить. — поднялся со своего места делая один неспешный шаг к ней. — Ну так говори. — судорожно вздохнула, когда он оказался слишком близко. Жутко хотелось отпрянуть, но она заставила себя не двигаться. И почему он оказывал на неё такое влияние? — Не здесь. — оглядел торопливо семенящих туда-сюда санитаров, после чего направился к лестнице, жестом указывая девушке следовать за ним.

***

Несколько часов назад. Стефан, прижавшись лбом к оконному стеклу, с щемящей болью в груди смотрел, как его подругу на носилках погружают в карету скорой помощи. Он ужасно за неё переживал и молил Бога, чтобы все обошлось. Перед глазами вновь и вновь всплывало ее мертвенно бледное лицо и посиневшие тонкие губы. Она поправится. Обязательно поправится. Иначе и быть не может. Потерявшийся в своих мыслях, он не сразу услышал голос брата, лишь когда тот уже настойчивее повторил вопрос, обратил на него внимание. — Что с ней? — произнёс Деймон чуть громче, чем следовало бы, провожая удаляющуюся машину настороженным взглядом. — Я… я не знаю. Лекция уже началась, мы просто пошли туда… а потом она вдруг… И я ничего не мог сделать! — сбивчиво протараторил он, жадно хватая ртом воздух. — Успокойся, брат. — Деймон положил ладони ему на плечи, слегка надавив. — Ей помогут, слышишь? Она будет в порядке. — настойчиво заглянул ему в глаза, пытаясь вселить хоть каплю уверенности. — Да. Наверное, ты прав. — Не наверное, а точно. — ободряюще улыбнулся, на что Стефан отрывисто кивнул. Деймон прекрасно знал, насколько Гилберт важна для него. И как никто другой понимал, что сейчас брат остро нуждается в его поддержке. Повисло тяжелое молчание. Несколько долгих минут он боролся с самим собой, и все-таки решившись, спросил: — Она на самом деле беременна? Стефан удивленно приподнял бровь, но рассудив, что его язвительные комментарии в данный момент будут не к месту, просто ответил: — Да. — От меня? Только говори правду! — А разве ей есть смысл лгать? — Может она решила таким образом отомстить мне! — выпалил на одном дыхании вполне очевидную на его взгляд версию. Стефан лишь осуждающе покачал головой. — Она никогда бы так не поступила. Это скорее в твоём стиле. — Но… Что, если она переспала с кем-то ещё? Почему ты так уверен, что отец именно я? — проигнорировав колкость в свою сторону, Сальваторе вновь перешёл в наступление. Эта своенравная девчонка просто не могла залететь от него. Он не собирался верить в этот бред. — Елена не такая! — возмутился парень, но утихомирив свой пыл, сдержанно добавил: — Ты и сам это знаешь. И перестань уже отрицать очевидное. Он как раз собирался высказаться о чёртовой Гилберт не самым благоприятным образом, но вовремя заткнулся, понимая, что все это будет ложью чистой воды. Он же, блять, лишил ее девственности! О каких других парнях вообще может идти речь? Она, мать вашу, грёбаная недотрога. Со своим скверным характером в жизни не подпускала к себе никого ближе, чем на два метра. Никого, кроме него… Сальваторе хватило и доли секунды, чтобы, наконец, осознать: он в полном дерьме.

***

Серьезно? Туалет? М-да уж, оригинальность Деймона просто зашкаливает. — Лучше места для разговора и не придумаешь. — Елена сложила руки на груди, насмешливо изогнув бровь. — Тут, знаешь ли, не особо много вариантов. — огрызнулся парень, испепеляя ее своим фирменным взглядом. — Ладно. — Она нахмурилось, вмиг став серьезной, былого игривого настроения как не бывало. — Что ты хотел? Какое-то время он просто стоял, прикусив нижнюю губу, и будто бы… изучал ее своими пронзительными голубыми глазами. Елена непроизвольно поежилась. Стало холодно. Как, если бы температура резко снизилась на десяток градусов. — Так значит это правда. — Что правда? — спросила, потирая заледеневшие ладони. — Я слышал все, что сказала врач. И я разговаривал со Стефаном. — мрачно изрек он, взглянув на неё исподлобья. — И… что ты об этом думаешь? — голос дрогнул, словно… словно ей было важно знать его мнение. Она тряхнула головой. Да что с ней, черт возьми, такое? — Что я думаю? Что мы влипли по самые уши. — он печально улыбнулся, и глубоко вздохнув, набираясь смелости, продолжил: — Нужно покончить с этим. — Покончить? — прошептала, не совсем понимая, что он имеет ввиду. Деймон молча достал из куртки белый запечатанный конверт и протянул ей. — Что это? — Я не знаю, сколько точно стоит эта процедура, но, думаю, там достаточно. Должно хватить. — он уставился на носки своих ботинок, не в силах смотреть на ее исказившееся болью лицо. Ему было противно от самого себя. Но разве есть другой выход? Осознание затопило ее густой склизкой желчью, не оставляя ни единого шанса выбраться. Избавиться от этого чувства. Разочарования. Он хочет, чтобы она сделала аборт. Предлагает УБИТЬ ни в чем неповинного малыша. Ему не нужен собственный ребёнок. — Как ты можешь? — выдавила, тихонько всхлипнув. — А чего ты ожидала?! Дети должны рождаться по любви, а не от одного случайного перепихона. — выплюнул, наконец, подняв голову. — Не будь идиоткой, возьми! — процедил сквозь стиснутые зубы, насильно впихнув злосчастный конверт в ее дрожащие руки. — Нам незачем портить себе жизнь. — Ах, портить жизнь, значит?! Так это, по-твоему, называется?! — Она сорвалась на крик, даже не пытаясь скрыть подступившие слезы. — Сволочь! Ненавижу тебя! — на клочки раскромсав бумагу, швырнула поганые деньги прямо в его перекошенное от слепой ярости лицо. — Засунь их себе в задницу, ублюдок! — Дура! — взревел Деймон, опешивший от ее реакции, а в следующую секунду уже вылетел из уборной, оставив Елену одну сотрясаться в беззвучных рыданиях. Она не помнила, как сползла по стене прямо в разлитую на полу лужу воды, тут же намочив свои любимые джинсы. Не помнила, как уткнулась головой в колени и горько разрыдалась, проклиная его, за то, что сделал это с ней. Проклиная себя за никчемные надежды. За глупую веру, что все ещё может наладиться… И уж точно, она не помнила сколько времени прошло, прежде чем, как в тумане, почувствовала вибрацию, исходившую от ее телефона, а затем услышала знакомую мелодию, которую не слышала уже очень давно, но так ждала. Елена специально ее поставила, потому что это была его любимая песня. Она знала кто ей звонил. Папа. С замиранием сердца достала из кармана мобильник и поднесла к уху, все же улыбаясь искусанными до крови губами. Сквозь боль. Сквозь слезы. Вот только из динамика раздался вовсе не голос Джона… Сотрудник полиции сухо сообщил о том, что Мистер Гилберт погиб в автомобильной аварии пол часа назад и, наспех выразив соболезнования, повесил трубку. А больницу наполнил нечеловеческий душераздирающий отчаянный крик хрупкой семнадцатилетней девочки, внутри которой в этот момент что-то окончательно сломалось…