Сильнее, чем ненависть

«Мне не верится, что этот ужасный день все же закончился. День похорон. Проститься с Джоном пришло очень много людей, даже Кэролайн и Деймон, от которых я этого вовсе не ожидала. Его знали, уважали и любили все жители Мистик-Фоллс. Было сказано столько хороших добрых слов в адрес отца, и каждый раз, слушая чью-то речь, мое сердце разрывалось. Я боялась, что просто не переживу, не выдержу. Что может быть страшнее, чем потерять родителей? И пусть свою маму я даже никогда не видела, не знала, только на фотографиях да по чьим-то рассказам, было еще не так больно осознавать, что ее рядом нет и уже никогда не будет. Она покинула этот мир не успела я появиться на свет. Но вот Папа… Он мое всё. Самый родной и самый близкий. Добрый, заботливый, внимательный. ИДЕАЛЬНЫЙ. Он заменял мне и мать, и отца, и друга. Но теперь он ушёл. Оставил меня, как и мама. Надеюсь, сейчас они вместе. И счастливы. Мне очень хочется думать, что это действительно так. Я все время плачу, даже сейчас, когда пишу эти строчки. И кажется, что слез уже не осталось… Но нет. Стоит мне только хоть чуть-чуть успокоиться, как истерика вновь возвращается с удвоенной силой. И потом я долго не могу остановиться, уткнувшись лицом в насквозь мокрую подушку, чтобы хоть как-то заглушить свои рыдания. Но я твёрдо решила для себя, что больше не сдамся. Просто не позволю себе опускать руки. Не позволю быть слабой. Что бы ни случилось. Той доверчивой глупой девочки уже нет. Она умерла вместе со своим отцом. И навсегда останется там, на старом городском кладбище, под слоем холодной и влажной могильной земли…»

***

Елена внимательно следила за ходом игры, нервно кусая губы и то и дело порываясь вскочить на ноги. Матч в самом разгаре, стадион буквально стоит на ушах, напряжение возрастает с каждой секундой… Сегодня у них были достойные противники, команды шли практически вровень. Наши ребята хорошо подготовились — это видно. Они долго и усердно тренировались, и Елена искренне желала им победить. Потому что они заслужили эту победу кровью и потом. Потому что нуждались в ней больше других. Сначала она не собиралась приходить, но все же поддалась на уговоры Стефана, и теперь понимала, что не зря. Ей хоть на время удалось забыть о своём горе и немного отвлечься. Дух соперничества, адреналин в крови, все это было ей так знакомо. Немного непривычно наблюдать теперь лишь в качестве зрителя, когда до этого всегда принимала непосредственное участие в процессе, была частью команды… Да, она скучала. По репетициям. По черлидингу. Грустно, конечно. Но теперь это в прошлом. Ей там больше нет места. В отличии от Стефана… Парень на поле чувствовал себя как рыба в воде. Все движения четкие, быстрые, уверенные. Незаменимый игрок. Девушка невольно улыбнулась, наблюдая, как друг ловко перехватил мяч у соперника. Но стоило ее пронзительному взгляду зацепиться за чёрную растрепанную шевелюру, как улыбка тут же сползла с лица. Деймон. Он обернулся и на миг их глаза встретились. Всего миг. А потом она, словно очнувшись ото сна, гордо вскинула подбородок и демонстративно отвернулась. Так-то. Пошёл ты к черту, Сальваторе! Всего за пару минут до конца матча Деймон забил решающий гол, и встреча двух самых сильных школьных команд штата закончилась победой наших ребят со счетом 4:3. Трибуны взрывались от визгов, свистов и громких аплодисментов. Болельщики обнимались, наперебой поздравляя игроков и друг друга. В какой-то момент футболисты обступили своего капитана, скандируя его имя во все горло, и с легкостью подхватили на руки, подбрасывая в воздух словно пушинку. Стефан уже успел переодеться и терпеливо ждал Елену у входа, то и дело поглядывая на часы. Девушка появилась будто из ниоткуда и, смеясь, повисла у него на шее. — Поздравляю! Ты отлично играл! Уделал их на раз-два. Парень улыбнулся и, придерживая ее за талию, аккуратно поставил на землю. — Спасибо конечно, но это заслуга Деймона. — ответил, слегка смутившись. — Ой, да брось. — Гилберт фыркнула, скрестив руки на груди. — Капитан по определению должен быть лучшим, это его обязанность. Но ты ему ничуть не уступаешь. — с гордостью заявила подруга. — Стефан! Стефан! — к ним, точно фурия, подлетела раскрасневшаяся Кэролайн. Не удостоив Гилберт даже взглядом, она сразу перешла к делу без лишних церемоний. — Праздновать будем у меня. Начало в семь. И не опаздывай. — Я не пойду. — Что значит не пойдёшь? — Форбс возмущенно сдвинула брови к переносице. — Это же наша общая победа, должны быть все! — Я уже пообещал провести время с Еленой, так что… — продолжал настаивать на своем парень, виновато косясь на подругу. На секунду в глазах девушки мелькнуло понимание, вспомнив о недавней трагедии. Конечно, он не хочет оставлять ее одну в таком состоянии. Но потом она нахмурилась, упрямо поджав губы. Елена всегда для него будет на первом месте, независимо от ситуации. — Надеюсь, ты не забыл, что она не единственная твоя подруга. — укоризненно покачала головой, не скрывая в голосе обиду, и, подхватив свои многочисленные пакеты с едой и выпивкой, которыми уже успела закупиться, потащила их к машине. — Иди. — твёрдо произнесла Гилберт, смотря в спину стремительно удаляющейся Кэр. — Она права. — Но как же ты? — Все в порядке, правда. — она шутливо потрепала его за волосы. — Посмотрим ужасы в другой день. Он тяжело вздохнул, очевидно сдаваясь. — Ладно. Только сначала отдам тебе кое-что… небольшой презент. — Парень загадочно улыбнулся и полез в свой огромный рюкзак. Елена с неподдельным интересом следила за его манипуляциями, пытаясь через плечо друга заглянуть в его набитую до отвала сумку. Но все было безрезультатно, парень ловко уворачивался, не давая ей осуществить задуманное. — Ну… — сказал он, пряча что-то за спиной. — Я наконец-то воспользовался твоим подарком на день рождения, надеюсь получилось не совсем ужасно. Краски, кстати, просто замечательные, столько ярких цветов! Еще раз спасибо. Елена шумно выдохнула, осматривая протянутый портрет в толстой деревянной раме. На полотне была изображена она сама, уютно расположившаяся в красивом плетеном кресле, укрытая тёплым клетчатым пледом. Рядом на кофейном столике лежала открытая книга, а мягкий приглушённый свет от настольной лампы освещал ее спокойное безмятежное лицо и… маленький свёрток, который она бережно держала в руках. Ребёнок. Это был её ребенок.

***

Буквально ввалившись в дом, Елена из последних сил стащила с себя кеды и упала на диван. Она ужасно вымоталась за сегодняшний день что в физическом, что в моральном плане. В последнее время ее организм сильно ослаб, нужно было показаться врачу, но девушка постоянно откладывала посещение больницы на «потом», в душе надеясь, что все наладится само собой. — Ой, вы посмотрите кто вернулся! — криво усмехнувшись, Изабель, пританцовывая, прошлась по просторной гостиной и со всего размаху плюхнулась в кресло. — Где ты была? Только сейчас Елена заметила в ее руках полупустую бутылку красного вина. Опять пьёт. После похорон не прошло и дня, чтобы мачеха не употребила хоть каплю спиртного. Елена не винила ее. Каждый переживал утрату по-своему. Несмотря на всю свою открытую неприязнь к этой женщине, Елена точно знала, что она действительно любила ее отца. И только за это она, хоть и немного, но все-таки уважала Изабель, лишний раз стараясь не препираться и не устраивать разборки. Она вообще предпочитала не замечать ее, но ровно до тех пор, пока та не начинала всюду совать свой маленький нос. В такие моменты терпение девушки быстро сходило на нет, и девиз «Ты не трогаешь меня — я не трогаю тебя» был уже не актуален. — Я разве обязана перед тобой отчитываться? — она насмешливо изогнула бровь. — Отец мертв, можешь больше не строить из себя заботливую мамашу. — Я по-прежнему за тебя отвечаю, если ты не в курсе. — ядовито выплюнула она, перекинувшись через подлокотник и приблизив к ней своё лицо. От неё сильно пахло алкоголем и Елена, не сдержавшись, отвернулась. — В пятницу ты идёшь на приём к Миссис Джонсон, я уже обо всем позаботилась. Операция пройдёт быстро и безболезненно, так что не бойся, ты ничего не почувствуешь. — Что? Я не собираюсь делать аборт! — Тебя никто не спрашивает, глупая девчонка! — она схватила ее за воротник рубашки и дернула на себя. — Чтобы содержать ребёнка нужны деньги, которых у нас нет. Избавиться от него будет наилучшим вариантом, ты и так уже достаточно опозорила нашу семью! В следующий раз будешь думать, прежде чем спать с кем попало. Елена задохнулась от злости и обиды, заполнившей все ее нутро без остатка. — Как ты смеешь… — только и смогла выдавить из себя, сквозь образовавшийся в горле ком. — Да ты благодарить меня должна, что я вместо тебя разгребаю все это дерьмо! Включи голову, идиотка! Кому будет нужен твой ребёнок, если он нахер не сдался даже своему отцу?! — она уже орала так громко, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. — Чего вылупилась? Да, я знаю, кто тебя «осчастливил». Твой ненаглядный Деймон сам пришёл ко мне и попросил вправить тебе мозги! Хотя я очень сомневаюсь, что они вообще у тебя есть! — Хватит! — она больше не могла это слушать. Каждое слово обжигало, жалило, причиняло адскую боль. — Заткнись! — Елена с такой силой оттолкнула от себя Изабель, что та, не удержав равновесие, взвизгнула и повалилась на пол, а девушка, вихрем взметнувшись по лестнице, закрылась в своей комнате и только тогда позволила дать волю слезам. А обещала ведь, что больше не будет плакать. Какая же она, на самом деле, слабая.

***

Огромный со вкусом обустроенный дом Форбсов за считанные часы насквозь пропитался запахом алкоголя и сигарет, пьяные подростки отрывались на всю катушку под оглушительную быструю музыку, кто-то даже умудрился залезть на стол и устроить настоящее стриптиз-шоу. В общем, вечеринка вышла что надо. Только Стефан скромно отсиживался в уголке, лишь со стороны наблюдая за весельем. Он так и не смог полностью расслабиться и отдыхать вместе со всеми, Елена продолжала занимать все его мысли и никак не хотела выбираться из уже порядочно охмелевшего разума. Он тихонько посмеивался над тем как Деймон фальшиво любезничал с одной из черлидирш, Рэйчел кажется, то и дело бросая быстрые взгляды в сторону Кэр, в то время как она отчаянно пыталась сделать вид, будто совершенно не замечает его и слишком увлечена глупыми шуточками накурившегося Локвуда. Два идиота. И кому они пытаются что-то доказать? Как дети, ей-Богу! Но все как-то стремительно вышло из-под контроля, когда братец, явно перегнув палку, начал в открытую лапать девчонку, которая, судя по тому, как она живо перебралась к нему на колени, была совсем не против. И вдоволь нацеловавшись у всех на виду, они скрылись в одной из спален на втором этаже, чтобы продолжить исследовать разгоряченные тела друг друга в уже более интимной обстановке. Надо отдать Кэролайн должное, она целых двадцать минут мужественно сохраняла невозмутимое выражение лица, но стоило Стефану ненадолго отвлечься, как подруги и след простыл. Чертыхнувшись, он поднялся с дивана и отправился на поиски девушки. Немного побродив по длинным коридорам особняка и порасспрашивав народ о возможном местонахождении его хозяйки, он все же наткнулся на плачущую Форбс в туалете для гостей. — Стефан, уйди пожалуйста… — она шмыгнула носом и поджала под себя ноги, уткнувшись лицом в коленки. Всегда улыбчивая жизнерадостная Кэролайн сейчас сидела на холодном кафеле, такая беззащитная, подавленная… Красивое коктейльное платье все смялось и испачкалось, волосы, некогда уложенные в аккуратную прическу, спадали на плечи беспорядочными мокрыми прядями, а от вечернего макияжа вовсе не осталось и следа. При взгляде на неё сердце Стефана болезненно сжалось. Он закрыл за собой дверь и опустился на пол, устраиваясь рядом с подругой. — Я не брошу тебя здесь. — Да? В последнее время ты только этим и занимался. — она горько усмехнулась. — Считаешь, ты все делаешь правильно? — он чуть повысил голос, нахмурившись. — Елена осталась без отца, сейчас ты нужна ей как никогда! Могла бы хоть ненадолго забыть о своих обидах. Если бы вдруг что-то случилось с тобой, она бы обязательно пришла на помощь… — О Боже! Я только и слышу «Елена то, Елена сё». Меня уже тошнит! — она изобразила рвотный позыв, презрительно скривившись. — Ты хоть иногда думаешь о ком-то, кроме неё? Наберись смелости и признайся, наконец! Даже твой брат успел затащить ее к себе в постель, пока ты все ходишь вокруг да около! — Это не твоё дело… — прошипел парень сквозь плотно стиснутые зубы. — Да ты ещё подожди, когда она замуж выйдет! Вертит тобой как хочет, а ты и рад, дурачок. Бежишь к ней, как преданная собачонка по первому зову. — Кэр, прошу, перестань. — он устало потёр виски. Голова начинала раскалываться от напряжения. — Ну конечно… — встрепенулась блондинка, — Разве можно так говорить про «святую» Елену, ей же сейчас очень плохо! — она зло сверкнула глазами. — Мне правда жаль Джона, он был замечательным человеком. Да, она потеряла отца, никто такого не заслуживает, но ещё она забрала у меня парня, лучшую подругу, а теперь и тебя… — губы задрожали, былая ярость вмиг куда-то улетучилась. — Мы ведь даже толком и не общались с тобой после случившегося. Я была совсем одна… Знаешь, я же впервые влюбилась по-настоящему. Так глупо… Елена предупреждала меня, что он может предать. Но я не верила, и в итоге предали они оба. — она истерически рассмеялась, а потом сдавленно всхлипнула, прикрыв рот рукой. Ее плечи затряслись и горячие соленые капли потекли из покрасневших глаз. Он просто сидел и смотрел на неё в упор, не в силах пошевелиться. Только сейчас до конца понимая всю суть произошедшего. Боже, бедная Кэр. Огромное всепоглощающее чувство вины затопило его от осознания, насколько ей было тяжело. В сотню раз хуже, чем всем им вместе взятым. И всю эту боль она переживала одна. Его не было рядом. Никого не было. — Прости… — он взял ее заплаканное лицо в свои руки, нежно убирая прилипшие волосы со лба, вытирая слезы и следы от потекшей туши. — Прости меня, Кэр. Я так виноват перед тобой. Крепко обнял, прижимая к себе, к бешено колотящемуся сердцу, готовому вот-вот вырваться из грудной клетки, а она доверчиво обвила его шею руками, вцепившись в футболку холодными тонкими пальцами и разрыдалась уже во весь голос, оплакивая свою навсегда потерянную дружбу и несостоявшуюся любовь.

***

Глубоко вздохнув и мысленно приказав себе успокоиться, Гилберт все же дернула дверную ручку, заглядывая внутрь. — Можно? Натали, до этого сосредоточенно просматривающая разноцветные папки с документами, оторвала взгляд от стола, обращая своё внимание на девушку. — Привет, Елена. Проходи. Неловко помявшись, она присела на стул напротив доктора и, прочистив горло, с напускным равнодушием спросила: — Ну что-ж, я готова. Давайте начнём? Женщина нахмурилась. Она отодвинула бумаги в сторону и сняла очки, потирая переносицу. — Ты уверена? Дороги назад не будет. — Заметив смятение пациентки, Натали продолжила. — Что оставить малыша, что отказаться от него — очень серьезный шаг, который так или иначе повлияет на твою дальнейшую жизнь. Поэтому, прошу тебя, обдумай все хорошенько. Позиция твоей матери мне ясна, но последнее слово все же за тобой. — Я… я не хочу этого делать, но я не смогу вырастить его одна. Сначала я надеялась, что хоть папа будет на моей стороне, точнее я знала это, но теперь… — она резко замолчала, говорить о Джоне было невыносимо трудно. — Я понимаю, ты боишься. Когда-то я сама попала в такую же ситуацию и, боже, Елена, ты не представляешь как я жалею сейчас о своём поступке. — призналась Миссис Джонсон, надеясь вразумить девушку и не дать ей совершить непоправимое. — Из-за халатности врачей я больше никогда не смогу иметь детей. Каждая женщина должна быть матерью, для нас это словно лишиться частички себя, своей сущности. Самой важной… Поверь, я знаю о чем говорю, и никому на свете не пожелаю испытать это. Гилберт была поражена до глубины души той откровенности и открытости, с которой Натали рассказывала о своей нелегкой судьбе, и о том, какой мощный отпечаток оставило после себя принятое решение. Но нужно трезво оценивать свои возможности, точнее их полное отсутствие. Ну как она, несовершеннолетняя школьница будет одевать, кормить, воспитывать крохотного человечка? На какие средства? Да она сама ещё ребёнок, чему она сможет его научить, какой пример подаст? Они оба были правы — и Деймон, и Изабель. Как бы ей не хотелось этого признавать. Она во всем виновата сама. Допустила ужасную ошибку, поддавшись минутной страсти. И вот, пожалуйста, расплачивайся, а потом всю жизнь презирай себя. Дура. Натали печально качала головой. Она будто видела ее насквозь, слышала ее мысли. Ей стоило произнести всего одну фразу, которая окончательно выбила из Гилберт последние остатки самообладания. — Что, если это — не глупость, совершенная по молодости, за которую потом обычно бывает стыдно? Что, если это — настоящий подарок? — Не надо! Ничего больше не говорите! — она уже плакала. Снова. — Вы что, не видите до чего доводите меня? — задыхалась, протягивая к ней трясущиеся руки. — Делайте, что должны. Умоляю вас! — Хорошо. — женщина поднялась со своего места, отрешенно уставившись в окно, одинокая слезинка скатилась по ее красивому утонченному лицу. — Я подготовлю все необходимое. — и не оборачиваясь поспешно покинула кабинет, оставив Елену на несколько невыносимо долгих минут, чтобы потом вновь вернуться и отобрать у девушки единственный маленький лучик света, который мог стать ее спасением…