Сильнее, чем ненависть

— Подожди, что? — Кол чуть не подавился куском пиццы, и на время отодвинув тарелку в сторону, внимательно посмотрел на друга. — Давай все с самого начала и поподробнее. Деймон залпом осушил уже третий бокал коньяка и, поморщившись, налил себе еще. — Когда я вернулся с тренировки, мама, Елена и Стефан сидели на кухне. Они так бурно что-то обсуждали, что даже не заметили, как я вошёл. Не знаю почему, но мне стало жутко интересно… Хотя лучше бы я этого не слышал. — он тяжело вздохнул. — Они говорили о ребёнке. О ребёнке Стефана и Елены. — последние слова парень произнёс с таким отвращением, что как-будто его сейчас стошнит. Яд так и сочился густой склизкой желчью, заполняя собой все пространство. Казалось, даже на кончиках пальцев можно ощутить эту скользкую холодную жижу, только протяни вперёд ладонь. — У-у-у. — Майклсон присвистнул. — Так у вас в семье ожидается пополнение. Поздравляю, дружище, ты скоро станешь дядечкой. — он смеясь, потрепал Деймона по волосам, которые сейчас, к слову, и так находились далеко не в самом лучшем состоянии. Тот тут же сбросил его руку, зло сверкнув глазами. — Я не уверен, что она беременна от Стефана. — А от кого же ещё? — откровенно удивился друг. — Они с Еленой встречаются, вполне очевидно, что они спят вместе. — признаться честно, Кол вообще не понимал, почему Деймона это так волнует. Ну беременна и беременна. Это же не его проблема… — А что, если это может быть мой ребенок? — тихо спросил Сальваторе, словно прочитав мысли друга, но обращался он скорее к самому себе. — Что, прости?! С какой стати? — парень уже собирался покрутить у виска и предложить Деймону посетить больницу для душевнобольных, не на шутку забеспокоившись об его психическом состоянии. Но спустя пару секунд до него, наконец, дошло. Он уже и забыл про ту нашумевшую историю про разлучницу-Гилберт, которая рассорила влюблённую парочку, запрыгнув в постель к парню своей лучшей подруги. Это, конечно, по версии самого Сальваторе. — Ладно, допустим у вас действительно с ней был секс. — пустился в рассуждения Кол, откинувшись на стуле. — Но прошло уже месяца три, если не больше. Неужели ты думаешь, она бы ничего не сказала тебе за все это время? — Ты помнишь слухи, которые распускала Рэйчел? — Деймон решил начать издалека, потому что столь неожиданное известие наверняка произведёт на слишком эмоционального Майклсона сильное впечатление. Нужно его хоть немного подготовить. — Да, но ведь ты сам говорил, что это всего лишь слухи… Или… — в этот раз парень смог сообразить уже гораздо быстрее. Браво. Прогресс на лицо. — Твою ж мать! — выкрикнул парень, вскакивая со своего места, чем привлёк внимание остальных посетителей бара. — Ты что, серьезно? — Тихо, не ори ты. — шикнул Деймон, оборачиваясь по сторонам. Все как один уже повернули головы и заинтересованно глазели в их сторону. Прекрасно. — Сядь и успокойся. Кол послушно опустился обратно на стул, во все глаза уставившись на Сальваторе. Его выражение лица было просто неподражаемо. Сказать, что Майклсон был в шоке, это равносильно тому, что вообще ничего не говорить. Он потянулся к бутылке, и сделав несколько больших глотков прямо из горла, встряхнувшись, кивнул Деймону головой, давая понять, что теперь в состоянии дальше воспринимать информацию. — Так вот, как ты уже понял, это не слухи. И Гилберт действительно была беременна от меня. — Деймон сам не верил в то, что говорил. Господи, да это даже звучало абсурдно! Но какой бы немыслимой не казалась эта ситуация, она была самой настоящей правдой. Суровой реальностью. — Была… Получается она сделала аборт? — Да… Точнее, я так думал… Ну то есть она мне так сказала… — невнятно бормотал Сальваторе себе под нос заплетающимся языком. — А сейчас я услышал это… и я просто не знаю что теперь делать. — он развёл руки в стороны, тем самым как бы показывая масштабность возникнувшей проблемы. — А что тут делать? — Кол приподнял бровь, усмехнувшись. — Гилберт от тебя ничего не требует, у неё есть Стефан, который будет заботливым папочкой, и ему похоже совсем неважно его это спиногрыз или твой. — парень сложил руки в замок, навалившись на стол и придвинувшись ближе к другу, заговорчески улыбнулся — По-моему, дружище, для тебя все складывается как нельзя лучше! Ты опять вышел сухим из воды, вот и живи спокойно своей жизнью, а они пусть сами разбираются. Сальваторе нахмурился и отрицательно покачал головой. — Не думаю, что меня это устраивает. Я должен знать наверняка… Нужно поговорить с ней. — Да зачем это тебе? Хочешь добавить себе лишних забот? — Ну не могу я просто взять и выбросить это из головы! Не могу притворяться, что меня это не касается. — Вспылил Деймон, ударив кулаком по столу, от чего тарелка с едой свалилась на пол и разбилась с громким звоном, отдающихся в висках неприятной болью. Ну вот, теперь ещё и за посуду платить придётся. Черт. — Я тебя не узнаю! Помнится, совсем недавно ты проклинал Гилберт за то, что вы расстались с Кэр и все что тебя заботило — это как с ней помириться. Да что там, тебя наизнанку выворачивало от одного только взгляда на эту девицу! А сейчас… — Кол говорил прирывисто, распаляясь все больше. Его негодование усиливалось с каждой секундой. — А что сейчас? — Деймон пожал плечами — Кэр ясно мне дала понять, что между нами ничего не будет. Я не собираюсь бегать за ней до конца своих дней и вымаливать прощение! Я пытался ее вернуть. Но прошлое мы, к сожалению, изменить не в силах… Зато можно повлиять на настоящее. — Мне очень интересно как же ты на него повлияешь. — съязвил Майкросон. Он совершенно не узнавал своего друга и не мог понять, что с ним вообще происходит. Но одно ясно точно — Гилберт прочно засела ему в голову. И Колу это совсем не нравилось. — Ну скажет она, что ребёнок от тебя и что дальше? Позовёшь Гилберт замуж или может быть будете с братом по очереди с ней встречаться, а?! Чего ты вообще хочешь добиться? Деймон закрыл лицо ладонями, зажмурившись: — Я не знаю. Я запутался… — Нет, друг, ты не запутался. У тебя поехала крыша. — Майклсон печально улыбнулся, похлопав Деймона по плечу, и захватив со спинки стула свою куртку направился к выходу из бара. — Возможно. — бросил ему вслед Сальваторе, но Кол его уже не услышал.

***

Елена нервно ходила туда-сюда по просторному коридору, кусая губы и то и дело поглядывая на дверь с глянцевой табличкой, на которой крупными печатными буквами было выведено «ДИРЕКТОР». Она тяжело дышала, сглатывая вязкую слюну, постоянно поправляла волосы или одергивала ткань своей толстовки, которая к слову была ей велика как минимум размера на два и болталась вдоль тела, словно мешок. Животик уже начал округляться и теперь девушке приходилось носить свободные вещи, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Конечно, рано или поздно все все равно узнают правду. Но уж лучше поздно. И она всеми силами будет оттягивать этот момент как можно дольше. — Может хватит уже маячить у меня перед глазами? — вздохнула Натали, переворачивая страницу свежего февральского выпуска школьного журнала. — Присядь и успокойся. Нас уже скоро позовут. — Вам-то легко говорить. — фыркнула Елена, но все же опустилась в соседнее кресло и принялась постукивать подушечками пальцев по каретке. Доктор, проследив за манипуляциями девушки, лишь недовольно цокнула и вернулась к чтению, решив больше не обращать внимание на истеричные дерганья своей пациентки. К счастью, уже буквально через четверть часа секретарь пригласила их войти и Елена вновь оказалась в уютном светлом кабинете, в котором ей часто приходилось бывать вместе с Деймоном и получать нагоняй за свои выходки. Только вот раньше поводом для посещения директора были безобидные детские шалости, а сейчас… все куда серьезней. От волнения Гилберт ощутимо потряхивало. Кровь пульсировала в висках, язык словно онемел и мозг, (как всегда он любил поступать в сложных ситуациях), просто отключился. Она была похожа на большую рыбину, выброшенную на берег морской волной, которая испуганно смотрела по сторонам, беспомощно открывая и закрывая рот. Хорошо, что Миссис Джонсон полностью взяла все в свои руки, потому как Елена вряд ли бы смогла произнести хоть что-то вразумительное. Она просто молча слушала, опустив голову, потому что ей было жутко стыдно смотреть в лицо седоволосой женщине, сидящей напротив. Но не смотря на то, что Натали как могла отбивала все нападки Миссис Робинсон, неприятных вопросов Елене все же было не избежать. — И кто же отец ребёнка, Мисс Гилберт? — тон Лауры был холодным и обманчиво спокойным, хотя внутри у неё все кипело. Еще бы. Несовершеннолетняя ученица беременна, да ещё и в ее школе, какой ужас! Стыд и позор. Елена прочистила горло, наконец, подняв глаза. Притворяться, что не услышала или просто отмалчиваться нет смысла. Сейчас она подпишет приговор им обоим. И как бы ей не хотелось впутывать сюда Стефана, у нее просто не было другого выбора. И она бесконечно будет благодарна ему за то, что он решился на такой отчаянный шаг. Принять на себя ответственность за чужого ребенка. Она до сих пор не понимала, как он смог пойти на это. Сколько же нужно иметь смелости и безумной решимости, чтобы взять под свое крыло пусть и любимую девушку, но с таким огромным багажом нерешенных проблем в придачу с презрением и осуждением окружающих? Он просто сумасшедший.  — Стефан. — наконец выдавила из себя она. Вот и всё. Начало положено, назад пути уже не будет. Теперь им придется идти вместе до самого конца, у них нет права отступать. — Что? Стефан Сальваторе? — казалось хуже уже некуда. Но нет. Видимо, это еще не предел. Как же так? Она всегда считала Стефана смышленым пареньком, подобные ситуации характерны скорее для старшего брата, но никак не для него. А Гилберт и вовсе была активисткой школы, хорошо училась и вообще создавала впечатление воспитанной и рассудительной девушки. Случившееся ну просто никак не вяжется с этими двумя. — Как же вы оба это допустили? Неужели, вы не задумывались к каким последствиям могут привести… к-хм… интимные связи? — Я… — Елена замялась. — Я не знаю что вам ответить, Миссис Робинсон. Она покачала головой и потянулась к телефону. — Эйприл, будьте добры, пригласите ко мне Стефана Сальваторе. Срочно. — Боюсь, я не могу этого сделать, мэм… — послышался из трубки виноватый голос. — У ребят сейчас последние минуты игры. — Что?! — Елена вскочила на ноги, во все глаза уставившись на директрису. — Матч же должен был начаться в три… — пролепетала она, испуганно уставившись на часы. — Ах да, я и забыла, что его перенесли на два часа раньше. Вы разве не знали? — Черт! Мне нужно быть там! — Елена тут же схватила сумку и кинулась к выходу, она уже поворачивала дверную ручку, как ее окликнула опомнившаяся Лаура: — Куда вы собрались? Мы ещё не закончили! — Пожалуйста! Это очень важно, вы же понимаете. — Взмолилась Гилберт. Внутри у неё все перевернулось. Она обещала прийти, поболеть за Стефана, а сама пропустила всю игру. — Там мои друзья… Лаура была в растерянности. Помещение наполнила тишина, нарушаемая лишь тиканьем больших старинных часов. И неизвестно, сколько бы она ещё продолжалась, если бы Натали не подала голос: — Я думаю, самые важные вопросы уже были озвучены, остальное — детали. Их мы можем с вами обсудить и вдвоём. — Хорошо… — сдалась женщина, тяжело опускаясь обратно в своё кожаное кресло. — Идите. — Спасибо! — взвизгнула Елена, через секунду уже скрывшись за массивной дверью. Только бы успеть. Пожалуйста. Только бы успеть…

***

Самый большой супермаркет в городе под вечер пятницы собрал в себе чуть ли не половину населения Мистик Фоллс, все спешили закупиться продуктами к грядущим выходным и побаловать своих домочадцев чем-то вкусненьким. Вот и изрядно вымотавшаяся Лили уже обходила все прилавки по третьему кругу, каждый раз останавливаясь и внимательно осматривая аккуратно сложенный на полках товар. Тележка постоянно пополнялась все новой и новой едой, грозившей вот-вот уже посыпаться на пол, но женщина с завидным энтузиазмом продолжала набирать продукты. Она даже составила огромнейший список дома, на который потратила целый час, а потом, уходя, благополучно его забыла на кухонном столе и теперь приходилось вспоминать все на ходу. И сейчас, заворачивая в отдел с алкоголем, чтобы прикупить парочку бутылок красного вина для особого случая, Лили заметила в углу худенькую темноволосую женщину, одетую в старые потертые джинсы и неприятного грязно-коричнево цвета куртку. Сначала она не обращала на неё особого внимания, но потом приглядевшись, узнала в ней Изабель. И тут ее сердце ухнуло вниз. Боже, в кого она превратилась. Под глазами залегли огромные синяки, худое осунувшееся лицо мертвенно-бледного оттенка и синие потрескавшиеся губы. Она была такая тоненькая, как сухая травинка в поле, и казалось, стоит подуть небольшому ветерку и она тут же сломается. Всегда ухоженная красивая женщина в дорогих нарядах сейчас была совсем на себя не похожа. Изабель заметила на себе взгляд Сальваторе и стыдливо спрятала бутылку дешевого пива себе за спину, будто надеялась, что Лили не понимает зачем она сюда пришла. — Привет, Лили. — нервно улыбнулась она. — Рада тебя видеть. Как поживаешь? — Все хорошо. — женщина пожала плечами, делая шаг к собеседнице. — А как дела у тебя? — Неплохо… — уклончиво ответила та. — Как там Елена? Лили заметила, насколько тяжело ей дался этот вопрос, однако отвечать на него она не торопилась. — Если тебе действительно это интересно, то почему бы не узнать у неё самой? — Она не станет говорить со мной. Теперь она ненавидит меня ещё больше, чем раньше. — женщина горько рассмеялась и трясущимися руками заправила за ухо прядь спутанных волос. — Конечно она обижена. Но ты ведь даже не пыталась что-то изменить! — чуть повысив голос, произнесла Лили с явным укором. — Думаешь я могу? — Если тебе это на самом деле нужно… — Сальваторе ободряюще улыбнулась и покатила тележку к кассе, считая на этом разговор оконченным, но Изабель неуклюже поплелась следом. Сначала Лили не поняла, что ей нужно. Но когда та поставила перед продавщицей ту самую бутылку пива и умоляюще посмотрела на Лили, ей все сразу стало ясно. Она молча достала из кошелька ещё пару лишних купюр, и расплатившись за свою знакомую, пулей вылетела из магазина, собираясь как можно быстрее приехать домой и обсудить произошедшее с Еленой. Нужно что-то делать, иначе уже совсем скоро для ее мачехи такой образ жизни закончится очень плачевно.

***

Женщина нервно перекидывала продукты из тележки в открытый багажник, когда услышала знакомый бархатный голос совсем рядом: — Тебе помочь? Она так и замерла с коробкой печенья в руках, не в силах даже повернуть головы. Может ей показалось и собственный мозг выдаёт желаемое за действительное? Наверное она сошла с ума, это просто не мог быть он. Тем временем мужчина улыбнулся, и аккуратно отодвинув ее в сторону, сам принялся за дело. Он нарочито медленно перекладывал еду, исподтяшка наблюдая за реакцией Лили. Наконец женщина пришла в себя, и ее выражение лица полного недоумения и растерянности сменилось самой настоящей злостью. — Что ты здесь делаешь? Он выпрямился, повернувшись к ней всем телом, и засунув руки в карманы дорогого пальто. — Разве непонятно? Я приехал к тебе. Кстати, тебе понравились мои цветы? — мужчину, казалось, совершенно не волновало, что Лили прожигает в нем дыру своим ненавидящим взглядом. Скорее наоборот, его это даже забавляло. В его глазах горели искорки веселья. — Я выбросила их. — соврала она. Цветы все так же стояли на кофейном столике, распространяя по всему дому ее любимый сладковатый аромат. — Вот как. Что-ж, я это заслужил. — он пожал плечами, и казалось, совсем не обиделся. — Ладно, пойдём прогуляемся. — Он даже не спрашивал, просто ставил ее перед фактом. — С чего ты взял, что я хочу куда-то идти с тобой? — взвизгнула Лили, когда он попытался взять ее под руку. Неслыханная наглость. Мужчина не выдержал и рассмеялся, от того, как по-детски она себя вела, словно семнадцатилетняя девчонка. Но заметив, что Миссис Сальваторе уже открыла переднюю дверцу, чтобы сесть за руль, он тут же кинулся к ней, разворачивая к себе за плечи. — Мы просто пройдёмся по городу, ты ничего не теряешь. Нам есть, что обсудить, Лили. Прошу тебя, не упрямься… Она ненавидела его так сильно, что это причиняло почти физическую боль, и в тоже время все также не могла устоять перед его завораживающими глазами и природным очарованием. Это чувство было нечто другое, что-то сильнее ненависти, гораздо сильнее. И именно оно заставило ее сдаться, принять его приглашение и медленно направиться вместе к зимнему парку, чувствуя как хрустит белый снег под ногами…

***

«Они проиграли… Сколько было потрачено сил и времени на подготовку, сколько стараний, бессонных ночей, многочасовых тренировок… И все в пустую. Мы все так надеялись, нет, мы были уверены, что справимся, что сможем пройти дальше и участвовать в соревнованиях по стране. Но мы не смогли… Для Стефана этот тур был чуть ли не смыслом жизни, и может это сравнение покажется вам слишком громким, но поверьте, я знаю о чем говорю. Последние дни он был сам не свой, все мысли занимала только предстоящая игра, на которую все возлагали большие надежды. Но как оказалось напрасно. И хуже всего, что меня даже не было рядом, чтобы поддержать его. Когда я вылетела из кабинета директора и добежала до стадиона уже все закончилось, трибуны были пустыми. Я столкнулась со Стефаном у раздевалок и одного взгляда на него мне хватило, чтобы понять — мы провалились. Я тут же обняла его, прижимая к себе, чувствуя как его трясёт и как бешенно колотится его сердце, мое же в этот момент разрывалось на части. Не знаю, сколько мы так простояли, может минуту, а может час, но потом Стефана позвала заплаканная Кэр и они вместе пошли в кабинет мистера Тейлора. Как я поняла из сбивчивых объяснений Форбс, по ходу игры другой командой были неоднократно нарушены правила, но судьи не посчитали их действия за нарушения, и Кэр со Стефаном надеялись так сказать восстановить справедливость, хотя мне кажется, они просто не хотели верить, что все кончено и цеплялись за любую возможность. Однако мне не оставалось ничего другого, кроме как поехать домой, держать кулачки и дожидаться окончательных результатов…» Елена вздрогнула, когда дверь в спальню резко распахнулась, с глухим стуком ударившись о стену. Деймон вальяжной походкой завалился в комнату и плюхнулся на кровать, подперев рукой щеку. Он туманным взглядом смотрел на Елену, пытаясь сфокусироваться на ее лице, но изрядное количество выпитого алкоголя не позволяло ему этого сделать, глаза против воли то и дело постоянно закрывались. — Ты нормальный? Стучаться нужно! — взвизгнула Елена, отодвигаясь от него как можно дальше. Она тут же захлопнула дневник, так и не дописав предложение, и убрала его под подушку, надеясь, что Деймон не обратит на него внимание в таком состоянии. Но он заметил. Однако виду не подал. — Я стучал. — невозмутимо ответил парень и протянул руку к ее лицу. Елена сглотнула вязкую слюну и замерла в ожидании. Внутри все напряглось, она натянулась словно струна. Но Сальваторе всего-лишь дернул за тонкие проводки, вытаскивая наушники из ее ушей. — Это просто ты не слышала. Елена вспыхнула — Ну знаешь ли… Это не даёт тебе право вламываться в чужую комнату. — Это комната моего брата. — напомнил парень, ухмыляясь. — Но не твоя. — спорить так они могли ещё долго. Часами. Поэтому Гилберт решила успокоиться, взять себя в руки и как можно скорее от него избавиться, ибо пьяный Сальваторе в десятки раз хуже трезвого. — Но как видишь, Стефана здесь нет. Так что можешь зайти позже. — Мне не нужен Стефан. Я пришёл к тебе. — Да неужели? — фыркнула девушка, приподняв бровь. — И зачем же? Он повернулся на спину, бездумно блуждая взглядом по потолку и стенам, как вдруг глаза зацепились за что-то изначально казавшееся совсем неприметным, но на самом деле очень важным. Среди кучи висевших над столом рисунков брата, один был расположен в самом центре, в толстой деревянной раме. Деймон даже поднялся на ноги, чтобы рассмотреть поближе. Елена. С ребёнком. И в правом нижнем углу почти незаметно выведена дата: 3.12.18г. Как раз за пару дней до того, как она сказала ему, что сделала аборт. А ещё чуть дальше надпись ровным каллиграфическим почерком Стефана: «Никогда не сдавайся». И в эту секунду в его голове что-то щелкнуло, будто сработал механизм. Конечно, она его оставила. Это же ясно, как божий день. Как-то, что сейчас поздний вечер, а за окном все ещё зима. Он обернулся, подлетел к ней, хватая за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Почему? Почему ты соврала мне? Она сразу поняла о чем он говорил, отпираться и строить из себя дурочку смысла не было. Елена смотрела на него с вызовом, передавая ему всю свою ненависть и боль через этот взгляд. Пусть тоже чувствует. Чувствует все то, что тогда чувствовала она. Пусть задыхается. Тонет. Кричит. Падает… долго и мучительно больно, разбиваясь о камни. — Это все ты. Ты бросил собственного ребенка, когда впихнул мне свои чёртовы деньги и хотел, чтобы я тоже от него отказалась… — она положила руку на живот, как бы закрывая его от него. Защищая. — А я всего-лишь сделала вид, что тебя послушала. Ты просто… чертов эгоист. — она не выдержала. Опять. Слова полились сами собой. Он снова вывел ее из себя и она высказала ему все, что накипело. Все что она о нем думает. — Тебя не волнует никто, кроме себя самого. Даже сегодня, когда Стефан и Кэр пытались сделать хоть что-то, потому что они действительно хотят участвовать в чемпионате, ты преспокойно в очередной раз наклюкался в баре. Какой из тебя капитан, если тебе плевать на собственную команду? — выплюнула Елена с нескрываемым презрением. — Так что не тебе меня в чем-то упрекать, ясно? Это только мой ребёнок. И даже не смей к нему приближаться. Они молчали. Оба тяжело дышали. Напряжение между ними было таким сильным, что казалось, коснись они друг друга ещё хоть раз и по телу пойдут разряды тока. Внизу в коридоре зажегся свет. Послышались шаги и шум голосов. Это Стефан и Кэролайн вернулись. Елена сбросила с себя его руку и образовавшееся между их телами электричество тут же исчезло, словно его никогда и не было. Она сбежала по лестнице на первый этаж и остановилась в дверях, пытаясь перевести дух, в глазах читался немой вопрос. Стефан и Кэр переглянулись. — Мы добились своего. — сообщил парень, улыбаясь как Чеширский кот. — Что? — не поняла Елена. — Их дисквалифицировали. — Заверещала Кэролайн, налетая на Гилберт и заключая ту в объятья. — Мы будем играть! В то время Деймон так и продолжал стоять на том же месте в комнате брата, нешевелясь. И хоть Гилберт жутко взбесила его своими упрёками, он все же стоял и улыбался, даже сам того не осознавая. Она его оставила. Оставила их малыша. Сейчас он испытывал облегчение...