Kill the lights (новелла)

             «Я слежу за каждым твоим шагом. Я знаю, что ты добрый,чистой души человек. Знаю только я. Но вы с Рейкарлтоном не подходите друг другу. Пожалуйста, порви с ним. Мое сердце разорвано, пропущено через мясорубку и сожжено в пепел. Каждый день, как ад, в пламени которого горит моя душа …»       Мэйсон пролистал двенадцать листов формата А-4, сунул их назад в конверт и зашвырнул прямиком в мусорную корзину.       — Это же письмо, разве нет?       Он обернулся на голос, Чейз смотрел на конверт, исчезнувший в мусорке.       — Ерунда, — отмахнулся он и посмотрел на шумевшую вдалеке съемочную площадку: — Кстати, здесь все по-прежнему?       — Аха-ха, да, — Чейз посмотрел туда же.       После похищения Мэйсон вернулся на съемки через шестнадцать дней и был атакован репортерами всего мира. Благодаря влиянию семьи Рейкарлтона, ему удалось спокойно отлежаться в больнице, и вернуться вчера домой в благостном умиротворении, и сходу адаптироваться к царившей взрывоопасной суматохе на съемочной площадке не получалось, оттого он наблюдал за происходящим с отстраненностью зрителя, являясь при этом в большей степени первопричиной.       — Сколько раз повторять?! Весь окружающий шум записывается на кинопленку! И ваши вопли — тоже!       — Пожалуйста, соблюдайте тишину! — члены команды во главе с Глорией едва ли не сражались с бесчисленными репортерами.       Те единодушно орали в ответ примерно одно и то же: «Почему другим можно фотографировать, а мне — нет?», одновременно делая снимки и упрашивая Хейли подойти для лучшего обзора.       -Не проще дать им интервью? Это как… — раздраженно сказал Ласку Эштон, который, прождав довольно долго, ушел, поскольку казалось маловероятным, что они смогут снимать в ближайшее время.       Мэйсон кривовато улыбнулся.       — Простите, Хейли начал давать короткое интервью, но оно начало превращаться в бесконечное… — мрачным и весьма несчастным тоном сказал появившийся из ниоткуда Тони.       — Это не вина Хейли, — оборвал извинения агента Чейз.       — Он спас человека, поэтому, вполне естественно, мы должны все вместе это пережить. К тому же, благодаря Хейли, инвесторы расщедрились. Нам нужно всего-то потерпеть немножко, и скоро шумиха затихнет и всё наладится.       Как и сказал Чейз, после того, как Ласк спас всеамериканское сокровище, нашлась тьма желающих инвестировать в «Реальность». Разумеется, их самый крупный инвестор, НРК, не осталась в долгу, оказывая всяческую поддержку, которой хватило не только на покрытие издержек за отложенные съемки, но и на оплату проживания в дорогих отелях временного персонала. Несмотря на правоту Чейза, Эштон нахмурился и посмотрел на него с недовольством:       — Все в точности, как и в прошлый раз, Чейз. Ты снова доблестным рыцарем в сияющих доспехах становишься на защиту Хейли.       Хейли не выглядел человеком, которого хоть сколько-нибудь заботила агрессия в его адрес, но стоило кому-то начать поливать его грязью, как Чейз тут же заводился.       — Это и вправду так выглядит со стороны? — слегка покраснев, спросил Чейз.       — Нет, что… — начал было Мэйсон, но понял, как ни формулируй, прозвучит с сарказмом, а у Чейза был такой счастливый вид, что он проглотил остаток фразы, закончив невнятным мычанием. К счастью, именно этот момент выбрала Глория, чтобы подойти. Лицо у нее было изможденным.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось, неважно себя чувствуя, напрасно сюда приехать. Хейли, я не думаю, что сегодня получится что-либо снять.       — Нет, это мне жаль, я прошу прощения, — извинился перед Глорией Мэйсон. Где-то там вдалеке Вик смотрел на репортеров с ненавистью, бессильной злостью и раздражением. Хотя он и беспокоился, что Хейли грозит переутомление, сейчас был бы едва ли не на седьмом небе от счастья, что наконец может заснять несколько сцен. Ключевое: был бы. Из-за этой своры ублюдков он вообще не мог снимать.       — Да и Хейли не слишком хорошо выглядит, поэтому пусть отдыхает на сегодня. Будем пока снимать в студии.       Если на место съемок вход репортерам будет запрещен, останется только заблокировать дронов, чтоб не влетали в окна. На вздох Глории Мэйсон лишь суховато улыбнулся, не зная, что сказать. Реалии Голливуда по-прежнему были для него далеки и непостижимы. А действия людей непоследовательны. Он и двадцать лет назад спас Ноа, правда, тогда держался в сторонке от эпицентра внимания, и да, Хейли был как-никак актером и довольно известным, но Мэйсон все равно решительно не понимал, почему репортеры ведут себя, как оголтелые фанатики.       — Что-то вид у тебя совсем нездоровый. Ты уверен, что сможешь выдержать завтрашнюю съемку?       — А-а… всё нормально, — улыбнувшись, скомкано ответил на встревоженный вопрос Чейза Мэйсон и украдкой потер поясницу. Он и на ногах-то едва держался, но подобное точно не для озвучивания. Вчера Мэйсона, который то ли заснул, то ли потерял сознание после секса с Ноа, скоро вырвали из сна.       — Х-х-х… — открывая глаза прохрипел со стоном Мэйсон. Было слишком жарко, он не мог спать. Кто-то продолжал его трясти. С трудом сфокусировав взгляд, он рассмотрел заслонившее расплывающийся потолок лицо.       — Ха, проснулся?       Прозвучавший над головой гортанный голос заставил Мэйсона широко распахнуть глаза, и в это мгновение Ноа глубоко проник в него.       — Н-но-а!       — А-ах, теперь, когда ты проснулся, внутри… совершенно другие ощущения, ты как будто засасываешь меня, — Ноа низко засмеялся и вбился бедрами, погружаясь глубже. Мэйсон застонал и, не успевая осознать свои действия, скомкал пальцами простыни.       Ноа заставил его перевернуться на бок, подтянул повыше ногу за колено и с оттяжным ударом вставил до конца.       — Угх-угх-ух… — Мэйсон стонал, его всего трясло. Он и после мокрого сна кончал, пока не заболели яйца, а сейчас уже даже семя не выделялось, но тело пребывало в напряженном, наэлектризованном состоянии, будто вот-вот произойдет разрядка.       — Сто… хья-ях, — взмолился он. Изо рта продолжали изливаться стоны, и не получалось ни единого слова полностью выговорить.       — Остановлюсь, если ты меня отпустишь, — ответил Ноа и впился пальцами в его задницу. Ниже пояса он был весь грязный. Помимо нешуточного количества спермы и пота самого Мэйсона, он был залит еще и устрашающим количеством спермы Ноа. И даже спрашивать было страшно, сколько раз его поимели, пока он был в отключке. Искусали и наставили засосов. Тело, во всяком случае, те части, которые удалось рассмотреть, пестрели красочными отметинами. Пожалуй, в зеркало он бы сейчас не рискнул посмотреть. Кожа зудела невыносимо, ноги были ватные, и Мэйсон попытался оттолкнуть Ноа. Тот шлепнул его по заднице и, притянув его назад, насадил на себя сильнее.       — Хья, это… Пожалуйста, — Мэйсон задыхался и умолял. Ему казалось, что он умирает каждый раз, когда Ноа глубоко всаживал. Его плоть раскрывалась, едва ли не разрываясь, будто ее затапливало изнутри, и от этого нестерпимого ощущения становилось страшно. Он считал, что хорошо умеет выдерживать пытки, но больше уже выносить не получалось. Он не знал, когда полились слезы, но в какой-то момент осознал, что по мокрым щекам текут новые дорожки.       — А-ах-х.       Ноа положил его на простыни, подхватил под поясницу. Мэйсон вздрогнул, его окатило волной мурашек от ощущения медленно выскальзывающего из него члена. Будь он в состоянии кончить, выплеснулось бы много. Мэйсон дрожал от непривычного, ноющего ощущения пустоты внутри. К тому же, он чувствовал, как из него сочится густая жидкость, отчего по коже прокатился озноб. Страшнее всего было, что тело всё это расценивало как наслаждение.       — Твое неугомонное тело просит большего, и я вообще не могу остановиться. Вот честно, — Ноа вставил палец в сокращающийся анус и выпустил обильную порцию спермы. — Я всего один палец вставил… а там сжимается так сильно, словно умоляет вставить, и выжать меня полностью, — Ноа коротко рассмеялся, уронил каплю семени на щеку Мэйсона и сказал с жалостью: — Наверное, тебе тяжело жить с телом, которое настолько любит трах.       Мэйсон лежал на постели едва дыша и подрагивая всем телом. Не хватало сил даже прийти в бешенство или выругаться от его выбора вульгарных слов. Потому что, как и сказал Ноа, это проклятое тело ненасытно хотело член. Мэйсон искусал губы от стыда и раздражения на тело Ласка, которое кончало до обезвоживания, но все равно жаждало наслаждения. Ноа, казалось, прочитал его мысли, потому что, усмехнувшись, поцеловал его, словно успокаивая. Один раз, а потом еще один. Прихватывая его губы, коротко посасывая и отпуская.       — А ты сам?       — …Что? — не понимая вопрос спросил Мэйсон, сделав глубокий вдох.       — Телу нравится секс, а тебе? Со мной. Ты ненавидишь?.. — после очередного, но на этот раз долгого поцелуя, в явной тревоге спросил Ноа и слегка скривил губы в подобии улыбки.       Мэйсон вскинул на него взгляд       — …Не знаю, — вздохнув пробормотал он. Если считать секс и прочие мелочи, они третий раз были близки. Но если быть откровенным, то Ноа предпочитал секс немного, да нет, не немного, очень грубый? Или даже вульгарный? Его предпочтения в сексе было сложно, почти невозможно, переносить. Оставим в стороне, нюанс в виде тела Хейли, но Ноа был очень напористым, бесстыдным, развязным, пошлым и своенравным. Да и то, что он развлекался по полной с потерявшим сознание человеком доказывало это. Мэйсон замолк и уставился на него. Ноа улыбнулся, будто не мог ничего с собой поделать. Словно говоря: «очень жаль, но хоть тебе и тяжело, я ничего не могу с этим сделать…», лицо же его, потное, улыбающееся, все равно казалось Мэйсону невинным и чистым, оттого он вздохнул.       — Думаю… мне нравится, — сильно покривил душой Мэйсон, подумав: «В крайностях нет ничего хорошего. И подобный секс утомительный и болезненный». Секс не должен быть пыткой». Такой секс не отвечал его вкусам, но из-за Ноа… Тот пристально посмотрел на Мэйсона, медленно опустил глаза и улыбнулся.       — Я. Ты имел в виду меня.       Ноа моментально ухватил суть, и Мэйсон в очередной раз подумал, что улыбка у него очень милая. Секс в его снах не был таким. Похожим, но другим. Ноа тоже говорил грубости и двигался так же, но от улыбки Ноа, от скольжения влажной кожи по коже разливалась приятная нега и переполняли более сильные эмоции. Было ли это связано с сексуальным желанием или нет, но ему нравился этот человек. Горячее и влажное тело. Гладкая, мягкая кожа. Мощные, упругие мускулы… Он чувствовал удовлетворение от одного осознания, что Ноа Рейкарлтон живет на этом свете.       — Мэйсон… Мэйсон, Мэйсон, — Ноа целовал его губы, глаза, щеки. Продолжая целовать его, Ноа вновь вставил во влажную дырку внизу, заставляя Мэйсона резко выдохнуть и закрыть глаза. Затем он ласкал языком его ухо, шепотом повторяя его имя. Голос его был слаще сахарной патоки. Его охватила дрожь, поначалу медленная, затем резкая, сильная, и Мэйсон вновь ловил ртом воздух, неизвестно больше удерживаясь за Ноа или обнимая, пока повторно не потерял сознание.       — Ты себя нормально чувствуешь? У тебя лицо красное… — взволнованно спросил Чейз.       — Вроде бы, — невнятно ответил Мэйсон, возвращаясь из воспоминаний. До того неловко приткнувшийся рядом Тони с костылем в руках, исчез, сказав, что принесет выпить чего-нибудь прохладительного.       — Ты и впрямь беспокоишься о Ласке, — обиженно-раздраженно глянул на Чейза Эштон, и повернувшись к Ласку с недовольной физиономией, умирающим тоном вопросил: — Ты и сегодня останешься дома у мистера Рейкарлтона?       — Да, и что? — сухо ответил Мэйсон.       Прошлой ночью он заснул абсолютно вымотанный невероятно долгим сексуальным актом, а проснулся от свиста воздуха. Когда он поднял голову, оказалось, что он в вертолете и использует колени сиятельного вместо подушки. Мэйсон приподнялся с озадаченным видом, но Ноа за плечо притянул его обратно, поцеловал в щеку и прошептал:       — Все хорошо, ты можешь еще поспать.       — Сад… — расстроенно шепнул в ответ он.       — На этот раз, конечно, трясло меньше, — задорно рассмеялся Ноа.       У Мэйсона даже не было сил возмутиться тому, что он вытворяет с его садом. Как и сказал Ноа, он вырубился. Несколько утешало, что тело Хейли было привычным к сексу. Иначе он бы и ползком на съемки не добрался. Он адски устал, и совсем не было сил, спину ломило, бедра сводило пульсирующей болью, а внутри все занемело и ныл желудок, и казалось, что он вот-вот сдохнет.       — Ты сказал, что вы не встречаетесь… но похоже, что сейчас все идет хорошо? — с любопытством поинтересовался Эштон.       Вместо ответа Мэйсон издал недоуменный смешок.       Встречаются или нет, они никогда с Ноа не говорили, к тому же, что бы он ни сказал, Эштон вывернет все по-своему и решит, что Ласк просто хвастается. Видимо, Эштон что-то для себя извлек из его улыбки, потому что глумливо усмехнулся.       — Вау… Я так завидую, — на лице его при этом было написано большими буквами: «Раньше играл по-грязному, с кем попало, а потом ненадолго сделал вид, что завязал, и отхватил себе хорошего мужика при деньгах. Устроил себе хорошую жизнь».       Пока вел блядскую жизнь в Голливуде — никого найти не мог, а тут вдруг посчастливилось присосаться к богатею, да еще и сорвать джекпот — фильм и даже относиться к нему стали едва ли не как к национальному герою. Может, со стороны все именно так и выглядело, поэтому Мэйсон сказал:       — М-м. Да. Мне повезло.       — То-то же, — явно почувствовал себя лучше после смиренного признания Эштон и уже готов было еще раз утвердиться: «Я ведь прав?», но его опередил Чейз.       — Нет, это неправда. Это мистеру Рейкарлтону повезло, что Хейли его спас. Ты спас ему жизнь. Ты так не считаешь?       Мэйсон отреагировал на страстную защиту Чейза легким смешком. Чейз с самой первой встречи ненормально восхищался Ласком, а после инцидента с похищением, его привязанность достигла новых небывалых вершин. Привязанность его не носила любовный или сексуальный характер. Как бы это выразить? Его чувства к Хейли были сродни неподдельной, абсолютной преданности пса своему хозяину в сочетании с восторженностью новичка, который мечтает стать правой рукой боготворимого босса. Мэйсон давным-давно привык, что безрассудные, с отсутствующим стержнем парни следуют за ним, но в конкретно этой ситуации чужое обожание несколько мешало. Как и ожидалось, лицо Эштона приобрело ярко-свекольный цвет от раздражения и гнева:       — У-у, ну, серьезно… Я не могу это прекратить. Любовь Чейза к Хейли, — перекрутил по-своему Эштон и отступил на шаг назад. — Тогда я пошел ждааааааать дальше. Тебе же все еще нехорошо. Если продолжишь в том же духе, разобьешь сердце Чейзу. Поэтому, почему бы тебе не пойти домой пораньше, Хейли? — констатировал Эштон, с наигранной шутливостью.       — Да-да, — простодушно помахал ему рукой Мэйсон и повернулся к Чейзу, — Надеюсь, больше никаких неприятностей не произойдет. Мне точно пора убираться отсюда. Проблем не оберешься, если Глория потеряет сознание из-за высокого кровяного давления.       — Думаешь, сможешь уйти? Они вокруг площадки лагерь разбили.       — Тебе, может, действительно придется выбираться в багажнике, — обеспокоено сказал Чейз, и Мэйсон пожал плечами.       — Я верю в мастерство Тони. Ну-у, мне все равно пока нечего делать, поэтому ничего страшного, если я немного посижу в машине, — Мэйсон увидел, как Тони торопливо побежал куда-то и бросил ему вдогонку: — Просто принеси мне колы, — кола неплохо помогает, если застрянешь где-то надолго.       — Лиз! Лиз! — вернулся запыхавшийся Тони и тихо добавил: — Идем, — и потянул его за запястье.       — ?       Тони подтащил Мэйсона в укромный уголок у стены, чтобы скрыться от репортерских глаз, оглянулся с несколько бледным видом. Мэйсон с любопытством посмотрел в его бегающие глаза.       — Что случилось?       — К-кто-то заляпал кровью нашу машину! — судорожно сглотнув, выпалил Тони.       — Я-я-я думаю, какой-то безумный ублюдок! — продолжил он дрожащим голосом, и стоявший неподалеку Чейз, который наблюдал за вспышками среди папарацци, заодно прикрывая их от этой оравы, обернулся.       — Кровь на машине?       Несмотря на утверждение агента, «кровь» оказалась красной краской. Машина была черной, а краска — красной, оттого на первый взгляд казалось, что машина в крови. Определенно, это было более эффективно, чем заливать все настоящей кровью. Мэйсон ковырнул краску, убедился, что высохла она не до конца, заметил банку краски, катавшуюся по земле. И виновник явно неслучайным образом разбрызгивал краску, потому что разводы на боку образовывали слова: «Мое сердце пылает». По-видимому, художество принадлежало тому же автору, который подложил угрожающее письмо между листами сценария.       — Ты кого-то подозреваешь? — серьезно спросил Чейз.       — Неа, — Мэйсон заглянул в салон. Не похоже, что фантазер сумел попасть внутрь, но Мэйсон все равно чувствовал дискомфорт. Он открыл капот и спросил Тони: — Когда ты сюда заглядывал в последний раз?       Агент глубоко задумался.       — Судя по твоему лицу, последние несколько недель –нет. Тогда, думаю, лучше на ней не ехать.       Во внутренностях явно кто-то поковырялся. Нужно бы внимательно проверить начинку на предмет возможных неисправностей, но, на первый взгляд, больше всего следов чужого вмешательства было на тормозной системе. Злоумышленник не походил на осторожного человека, если судить по брошенной банке краски и следам под капотом.       — В-вот как? Тогда что нам делать?       — М-м, — задумался Мэйсон. Стоит звонить или нет? Поблизости не было вертолетной площадки, поэтому, когда журналисты ослабили бдительность, он приехал на съемку на машине Тони. От идеи арендовать машину он, хоть и неохотно, отказался сразу, папарацци будут кидаться на нее, словно надеясь разбить, а сбежать, как раньше, будет нелегко. Его обязательно поймают, с костылем-то. Он подумал, что неплохо бы позаимствовать машину Рейкарлтона, тот все равно даже не знал, сколько их у него, но затем пришла мысль, что после звонка Ноа вполне может заявиться лично, чего не хотелось. Если ходячая сенсация приедет в этот зверинец, добраться сегодня домой вообще не удастся.       — Тебя подвезти? — словно того и ждал, предложил Чейз       — Тебе не кажется, что разразится скандал, если он поедет на твоей машине? — вмешался чужой голос. — А если и нет, вы в любом случае привлечете ненужное внимание.       Мужчина обошел вокруг испачканную машину Тони, словно это казалось интересным. Он вспомнил, что видел этого мужчину в фильме, тот играл какую-то эпизодическую роль. Его звали…       Мужчина обернулся, перехватывая обращенные на него взгляды:       — Я — Тим Дэниель. Хейли. Очень жаль, хорошая была машина, — затем он поздоровался с Тони и Чейзом.       — Ничего-ничего, — грустно сказал агент, — я могу перекрасить ее полностью в красный…       — А ты не можешь попросить машину у мистера Рейкарлтона? Я слышал, что у него их дюжины. И что у него даже есть Феррари 250 GTO (1), это правда?       — Понятия не имею, это правда? — вопросом на вопрос ответил Мэйсон.       Ответ Хейли заставил Тима улыбнуться:       — Я только слышал слухи. Рейкарлтон весьма таинственный парень. Думаю, будет лучше, если подвезу тебя я. Если ты немного пригнешься в моей машине, мы легко сможем уехать. Я репортерам неинтересен. Даже если я перед ними начну плясать –не сделают и попытки сфотографировать, потому можешь не волноваться, что привлечешь внимание. Хотя, кто знает, может, если я разденусь… — глядя на еще одну надпись: «Мое сердце пылает» на багажнике, добавил Тим.       — Нет, моя машина тоже подходит…ну, если в багажнике… — грустно промямлил Чейз. — Нет. Тебе с пораненной ногой будет неудобно в багажнике…       — Тогда буду должен, — похлопав Чейза по плечу, сказал Мэйсон Тиму.       Тот пожал плечами, достал ключи от своей машины, припаркованной рядом, щелкнули, отпираясь замки. Он открыл пассажирскую дверь и жестом предложил побыстрее загрузиться в нее.       — Б-береги себя, я позвоню завтра, скажу расписание, — нервно сказал Тони.       Чейз попрощался следом.       — Увидимся завтра, — улыбнулся Мэйсон, положил костыли на заднее сиденье, а сам уселся на переднее.       — Возьми, прикройся — набросил ему на плечи какую-то одежду Тим.       — А-ах, Н-не должны ли мы… сообщить в полицию? — торопливо спросил Тони.       — Да. Всё это выглядит довольно опасным.       — Не сказал бы. Если вы сейчас сообщите в полицию, те немногие репортеры, которых еще здесь нет, увяжутся за Хейли.       — Что точно воспрепятствует каким-либо попыткам снимать, — в голосе Тима ясно звучало изумление чужой наивности и недальновидности.       — Если вы не против, окей, почему бы и не сообщить… Сталкеры — аксессуары популярной знаменитости. У Чейза же они тоже есть, верно? Те, которые, к примеру, шлют фото обнаженки, — лицо Чейза потемнело после вопроса Тима, словно у него ожили плохие воспоминания.       — Поэтому… пока ничего особенного не случилось, последим, — сказал Мэйсон, посмотрев на испорченную машину агента. Когда он откинулся на удобную спинку сиденья, нога начала пульсировать. Он очень устал и хотел побыстрее домой, принять поскорее душ и лечь. Само по себе слабое тело Хейли в комплекте с раненной, не до конца зажившей ногой, да еще и после жесткого длительного секс-марафона… Честно, было бы неудивительно прямо сейчас потерять сознание.       Тим скользнул на водительское сиденье, Тони и Чейз отошли от машины, и та без промедления рванула с парковки прочь.       — В последнее время часто случается всякое… — пробормотал агент, словно не был привычным к такому.       — А что, был недавно еще какой-то инцидент? — спросил с любопытством, провожавший машину глазами, печальный Чейз       — Нет. Ничего плохого. Мелочи… Лиз… у Хейли не очень много фанатов, я не привык к этому.       В лицо его знали все и каждый, но преобладающее большинство представляли анти-фанаты или люди, которые наслаждались, вовсю сплетничая о Хейли. У него было очень немного старых фанатов, которые полюбили его еще в детстве, поэтому агенту были внове подобные изменения. К примеру, посыпавшиеся пачками письма от одержимых фанатов, начали пропадать его вещи, появляться в машине его отфотошопленные фотографии в стиле нюд. Конечно, сразу после его дебюта, когда популярность его росла тоже были фанаты-извращенцы…       — Поверить не могу, что придет день, когда я начну переживать из-за популярности Хейли, — эмоционально сказал Тони. Момент, о котором он мечтал, когда впервые увидел Хейли становился все ближе. Он превратился в человека, который привлекает внимание людей не своими выходками, от которых одни неприятности, а человеком, который вызывал у людей глубокие чувства и мог контролировать их. Когда он стоял перед камерой, время от времени вокруг него появлялось странное свечение. Которое ясно видели глаза Вика, как и глаза наблюдавшего за камерой Тони. Свет этот не был вспышкой звезды, яркой и сияющей постоянно, как Чейз, но который может в любую секунду вспыхнуть сверхновой, думал Тони. Если глаза его не обманывают, то Хейли, возможно, станет куда более яркой звездой, чем Чейз. Великолепной звездой, никогда не существовавшей в мире, на которую даже агент не сможет смотреть не ослепнув… Сейчас это свечение плотно окутывало Хейли, но перед камерой оно уже начинало просачиваться. Будто света было слишком много, и он уже не поддавался контролю.       — Тони? О чем задумался? — позвал Чейз.       Агент смотрел в точку, где исчезла машина с Ласком, с отсутствующим видом.       — А-а… Нет, я всего лишь беспокоюсь, потому что, как Хейли стал приобретать популярность, происходит что-то постоянно.       Конечно, его свет может никогда и не проявиться полностью. Хейли искрился при их первой встрече, но Тони пришлось ждать почти шестнадцать лет, чтобы он едва превратился в такого, как сейчас. Да, может он на грани взрыва, а может и нет. Он не должен ожидать многого. Не имеет значения, как чудо-амнезия произошла, но этот вид благословения может никогда больше и не случится. Если будет хотеть чересчур многого, а к Хейли вернется память, тогда он испытает огромное разочарование. Тони задрожал от внезапно возникшей мысли и повернулся к Чейзу.       — Но, мистер Виллер, что с вами? — актер выглядел обеспокоенным.       — Может, я зря волнуюсь, и в этом нет ничего особенного, но мне кажется, я видел в машине Тима…       — Э-э?..       Чейз невнятно пробормотал что-то, и Тони хлопнул глазами.       — Мне показалось, я видел красный след… — осторожно, боясь ошибиться, и оттого не слишком убежденно, произнес Чейза. Тони посмотрел на него вопросительно.       Тут подошла Глория яростно размахивая руками:       — Тони! Хейли уже уехал? — в руках она держала график, затем заметила краску на машине и вскричала: — О боги! — и прикрыла рот ладошкой. — Боже, что за вандал это сотворил… у тебя же есть видеорегистратор? У нас здесь есть видеонаблюдение…       — У меня нет регистратора… — пробормотал Тони. Ласк, перед тем как потерять память, неизвестно когда, где и с кем мог заняться в машине сексом, поэтому он не мог установить видеорегистратор. Глория широко распахнула глаза, но потом кивнула:       — М-м, окей. Давай сначала проверим видеонаблюдение. Но Хейли вернется? У меня его расписание на завтра… — она поинтересовалась, как Ласку удалось выбраться из этого хаоса.       — Хейли уехал с Тимом, — ответил Чейз.       — Ты можешь передать ему расписание по телефону? — с озадаченным видом спросила Глория. — Тим? Тим Дэниель? Но ведь у него сегодня не было съемок. Он приезжал сегодня на площадку? Зачем?       Тони и Чейз смотрели на нее молча пустыми взглядами.              ****              Капли ярко-красной крови закапали на стол, пачкая документы.       — О, нет, — Ноа слегка нахмурился.       — Вы в порядке? — Фил быстро протянул ему платок, Ноа прижал его к пальцу.       — Прости, можешь принести новые копии?       — Позвони Стюарту, — подняв трубку велел секретарю Софи, сидевшей снаружи, Фил.       — Почему ты вызываешь врача? Из-за пореза от бумаги? … Ах, да, — Ноа выхватил у Фила телефон и сказал Софи: — Никакого Стюарта, принеси мне бинт. Да. Этого достаточно.       Положив трубку, он заметил недоуменный взгляд Фила.       — Что?       — Документы. Ты не собираешься их принести? — подарил ему вопросительный взгляд Ноа, и Фил заговорил, словно давно хотел высказать наболевшее:       — По-моему, вы последнее время пренебрегаете своим здоровьем.       — …Я должен это выслушивать, потому что не захотел обращаться к врачу из-за бумажного пореза? Как-то очень уж вдруг, — склонил голову Ноа.       — Я не это имел в виду… — покачал головой Фил. — Я имел в виду, что вам нужно отдохнуть как минимум пару месяцев с вашим ранением, и вы не должны были выписываться из больницы. У вас же болит рука, именно поэтому вы ее весь день массируете, не так ли? Если вы специально изводите себя, просто, чтобы забыть ужас смерти Тейлора или похищения, тогда мне придется оставить ваше расписание открытым для Роберта… — в голосе Фила звучала давняя обеспокоенность.       — Ах, Роберт, — широко распахнул глаза Ноа, словно что-то вспомнив. — Думаю, теперь мы можем отказаться от его услуг.       Роберт был психиатром, который выслушивал Рейкарлтона все это время.       — Построй ему лечебницу, — весело сказал Ноа, сощуриваясь.       — Что, простите?.. Вы хотите сменить врача? Может, для вашего душевного здоровья будет лучше наблюдаться у кого-то знакомого? Вы так не считаете?       — Нет. Потому что мне больше не нужно лечение. А-а, как и консультации, разумеется. Мне они все равно не нравятся.       Ноа избавился от врача, как от незначительной прихоти. Софи принесла мазь и бинт, и заметила пятна на бумагах.       — Я не пытаюсь совершить самоубийство, так что не волнуйся.       — Тогда почему вы это делаете? — Фил выглядел испуганным, и Ноа снова сел на стул.       — Потому что я в отношениях. Ты же знаешь, верно? — ярко улыбнулся Ноа. Филу было нечего возразить, оттого он молча смотрел на своего работодателя.       — Хм, — сказал Ноа и посмотрел на порез, который был прикрыт бинтом. А будет ли волноваться Мэйсон? Мелкая царапина, но все равно. Достанется ему обеспокоенный взгляд? Ноа вспомнил, как прошлой ночью Мэйсон помедлил при виде повязки на руке, и почувствовал, как разливается сладость на языке.       — И причина, по которой моя рука в таком состоянии, потому что вчера… М-м, я вчера несколько переборщил… с настойчивостью, поэтому не волнуйся.       Его ранение еще не зажило окончательно, но не было необходимости переживать о возможных осложнениях или долгом выздоровлении. Рана немного открылась, когда он поддерживал спящего Мэйсона, вбиваясь вглубь его тела. А без подобных нагрузок, скорость его восстановления удивляла даже доктора.       Фил не мог его понять, оттого нахмурился.       — Я все равно какой-то сонный. Может, выпить кофе покрепче? –несмотря на то, что легкая сонливость была приятным послевкусием вчерашней ночи, работать нужно. Ноа снова вернулся к документам.       — Чего ты ждешь? Мне самому заново все распечатывать? — вопросительно приподнял брови Ноа.       — Нет, — ответил Фил, хотел еще что-то добавить, но его остановил стук в дверь.       — Войдите, — разрешил Ноа.       Вновь появилась Софи.       С букетом красных роз.       — Хейли Ласк прислал, — прочитала она карточку.       — Он? — «Мэйсон?» Ноа склонил голову с вопросительным видом, затем подошел и принял цветы у Софи. В нос ударил резкий аромат цветов.       — И вот, пришло вместе с цветами… — она передала ему манильский конверт (2).       — М-м, — с недоуменным видом взял Ноа, подумал, что что-то здесь не так, индифферентно вскрыл конверт, и руку пронзила резкая боль.       — О боже! — вскрикнула удивленно Софи.       На этот раз крови брызнуло на пол побольше. Конверт вывалился из его руки, перевернулся, содержимое вывалилось наружу. Четыре маленьких лезвия и фотографии Хейли. Ноа слегка нахмурился, наклонился и поднял одну.       Кровь закапала на фотографию, на которой Хейли улыбался кому-то.              ****              Мэйсон, как будто заболел, заснул, едва очутившись в машине, и проснулся, почувствовав, что машина внезапно остановилась. Он огляделся с пустым лицом, на мгновение задумался, где находится, но посмотрев внимательнее, понял. Это была улица чуть ниже Беверли Хиллз, здесь располагалось его любимое кафе. Проблема была в том, что эта улица не вела к дому Ноа.       — По-моему, ты не по той дороге поехал.       Дом Рейкарлтона находился в противоположном направлении. Если проехать дальше, выехать из Беверли Хиллз, то можно добраться до Западного Голливуда. Мэйсон говорил, сдерживая зевки, и Тим бросил на него красноречивый взгляд: «что за глупости ты говоришь».       — Нет… Мне нужно в особняк Рейкарлтона на Двенадцатой улице, разве я не сказал? По-моему, сразу перед тем, как выехали… — Мэйсон уже собирался уточнить не дал ли неправильный адрес, спросонья, но тут кое-что привлекло его внимание. Взгляд Мэйсона уперся в пространство перед пассажирским сиденьем, на уровне ног, где краснел отпечаток краски.