Kill the lights (новелла)

      Они не виделись две недели, и за это время лицо Вика уменьшилось вдвое. Конечно, при виде пивного пузика Вика, Мэйсон не раз подумывал, что тому бы не помешало скинуть вес, но не до такой же степени.       — Съёмки… — плачуще промямлил режиссер.       — М-м, — сожалеюще промычал в ответ Мэйсон.       Извиняться вслух он не стал из боязни, что Вик тогда в самом деле расплачется. Но тому хватило и этого, в глазах его засверкали слезы.       — Сезон…ну, ты знаешь, все зелёненькое было, но уже… Отходит, да…       — Ну да, наверное, — согласился Мэйсон, деревья за окном по-прежнему буйно зеленели листвой.       — А вчера мне приснился… Падающий с неба снег. Все вокруг было в сугробах, а листья опали все… И съёмки отложили до следующего года… Я проснулся от ужаса и разрыдался.       — Ясно. Это и вправду страшно, — Мэйсон сделал вид, что прям согласен с ним изо всех сил.       — Режиссер, — позвал Чейз, который пришел навестить больного вместе с Виком, и тут же отчитал последнего: — Вы обещали вести себя прилично. Что если Хейли почувствует, что вы на него слишком давите, распереживается и организм его будет медленнее восстанавливаться?       — Что же я наделал?.. — расстроился Вик. — Я сказал это не для того, чтобы ты дольше поправлялся.       Мэйсон пожал плечами в ответ и улыбнулся.       — Но ты же до следующей недели выпишешься? Давай отснимем сцену, в которой не нужно много двигаться, — Вик понимал, что просит слишком многого, но в голосе его все равно звучала надежда.       — Режиссёр, ну, вы… — Чейз крепко обхватил его за плечи. — Это только в фильмах активно и с энтузиазмом бегают с огнестрельным ранением. Какая ещё следующая неделя? А вдруг у него ПТСР будет? Актеры — не резиновые!       — В каком смысле, не резиновые? Я не имел в виду…       — Он не в том состоянии, когда можно обойтись без одного-двух месяцев больничного режима.       — Но через два месяца точно снег пойдет!       — Вот уж вряд ли, мы в ЛА, Вик.       Откуда взяться снегу в городе вечного лета?       Чейз ворчал на него, как на маленького ребенка.       — Но! Но я хочу снимать! Я хочу снимать Хейли! — по-детски упирался Вик. — На него другие глаз положат! А я его первый нашёл! — Вик в расстройстве схватился за волосы. Он боялся, что у него отберут Хейли. Хотя-я… если Хейли будет хорошо, то фильму же лучше… — Но все равно! Мне нужно снять фильм, хорошо или плохо! Подумай, если начнется снег, то…       — Да не будет здесь снега, а если бы и был!.. Мы можем начать съёмки, когда ему станет легче!       — Я знаю, но… Но…       — «Но» что?! — импульсивно переспросил Чейз Вика, который не слушал его вовсе.       — Но? — подумав секунду поощрил Мэйсон. — Так ты до завтра сможешь найти сцену, в которой не потребуется бегать?       — Э-э?       — Что?       Оба обернулись к Мэйсону, и тот наконец смог сказать то, что собирался с самого начала:       — Я сегодня выписываюсь. Лучше бы вы позвонили перед приходом.       Вошёл Тони, который как раз закончил заполнять больничные бланки, и оглядел всю троицу недоуменным взглядом.       Мэйсон слегка смущённо улыбнулся оглоушенным Вику и Чейзу.       Вообще-то он уже достаточно наленился! Аж целых две недели отлеживаться после пустячного пулевого ранения! Раньше ему десяти дней хватило бы с головой и то, если время позволяло, а если нет: после нескольких стежков — вперед, на следующую миссию. Конечно, это тело было слабым и восстанавливалось медленно, но Мэйсону уже зудело свинтить из больницы.       Из-за раненой ноги тренироваться он не мог, однообразное чтение приелось, аж воротило уже, кости ныли и казалось, что он скорее заболеет, оставаясь дольше в постели. Ему в жизни так тоскливо не было. В итоге удалось убедить беспокоящегося о его недолеченности, Тони отвезти его домой. Поскольку никто бы в жизни не предположил бы, что «Хейли», отхватив пулю, выпишется из больницы спустя две недели, их никто не поджидал ни возле больницы, ни дома. К лучшему. Особенно, если вспомнить беспредел, который устроили папарацци, пытаясь прорваться в палату. Всё-таки выписаться пораньше было прекрасной идеей. Мэйсон, сияя, мило попрощался с Тони, который доставил его до входной двери, и выбрался из машины, отказавшись от предложения проводить, вошёл в ворота опираясь на костыль и замер, обозревая уничтоженный сад.        — М-м.       Точно.       Это заслуга Ноа.       Ноа превратил сад в неизвестно что, вспомнилось ему.       Сад выглядел, как город через месяц после войны. Как место, в котором начинает зарождаться жизнь, скрывая остатки признаков человеческого присутствия. Растения попробивались повсюду, как попало. Кругом валялись поломанные деревья и вырванная с корнем трава. Иными словами, было бы нелепо назвать это поле садом. Нужно что-то сделать с этими обломками.       Огорченный, он размышлял, попутно уничтожая микрокамеры и жучки перед входной дверью.       — Откуда их здесь столько? — разозлился Мэйсон, заметив прикрепленные камеры на окнах и избавляясь и от них, только что у ворот он убрал восемь.       Как ни странно, после спасения Ноа, которое явно положительным образом сказалось на репутации Хейли, качество камер тоже улучшилось. Какой смысл следить за человеком, ведущим размеренную, рутинную жизнь?       Он рано вставал, гулял, выпивал чашку кофе, ел и брал уроки бариста и актерского мастерства, вечером тренировался, принимал душ и ложился спать. Мэйсону пришлось поднапрячься, чтобы ввести код и открыть входную дверь с полными руками камер.       «Вызвать клининг что ли? — обозревая бардак внутри, подумал Мэйсон. — Но тогда снова от камер и жучков придется избавляться… — ему вновь стало тоскливо. Пока он валялся на больничной койке, почти вся наработанная выносливость испарилась. Как воздух из шарика. И едва успел вернуться домой, как тело ощущалось тяжёлым, как мокрый хлопок. — Как силы могут так быстро уходить? Наверное, состояние тела ещё больше ухудшилось, — логично решил он и страдальчески забрался в кровать. — Нужно помыться, а потом уже спать. Бесит, что нужно ещё забинтованную ногу в пластик обмотать перед душем, я сначала подремлю немножко…»        Он вырубился моментально.        — Х-ха…       Мэйсон тяжело дышал с закрытыми глазами. Ноа глубоко заглотил его член. Он не знал, сколько уже было таких снов. После первых мокрых снов с Ноа он не мог скрыть подавленности, его преследовало чувство вины, но теперь, абстрагировавшись от всего, он отдавался удовольствию.       Можно делать всё, что хочешь, ведь это всего лишь сон.       Конечно, он ещё испытывал легкий дискомфорт, но поскольку не владел ситуацией, и не в его силах было что-либо изменить, оставалось только принять предлагаемые обстоятельства.       — Но все равно, всё это немного… — пробормотал, словно оправдываясь, Мэйсон и погладил по щеке вскинувшего взгляд Ноа.       Тот поводил губами по внутренней поверхности бедра, примеряясь, затем прикусил нежную кожу. У Мэйсона ощутимо дёрнуло в пояснице, Ноа едва заметно улыбнулся и оскорбительно заметил: — Какое же всё-таки у тебя похотливое тело. Ты хоть сознаешь, сколько раз кончил от самого намека на минет. Как этот твой дружок вообще работает? — Ноа перевел взгляд на пах и легонько сжал в одной руке его яйца.       Ожидаемо выступила предсеменная жидкость, смешиваясь со спермой, испачкавшей его до этого, стекая и обволакивая яйца. Щекочуще–скользкое ощущение возбуждало.       — Угх… Сто… Ноа.       — Аха.Ясно. Быстрее, попроси, чтобы я вставил, — исступленно-надсадно прошептал Ноа.       — Здесь так распутно и хорошо… вот правда, — тяжело сглотнув, Ноа ввинтил одним движением пальцы в уже растянутый анус, качнул бедрами, скользя эрегированным членом от яиц к разжатому сфинктеру. Мэйсон задрожал от укуса в плечо и, чувствуя, как твердый большой предмет раскрывает его дырку, вскрикнул:       — Хьяяяяаа!       Вскоре его тело поддалось, раскрылось, и каменно-твердый член с силой толкнулся, прокладывая путь внутрь.       — Х-ха…ах…угх… Ах-х!..       В голове стучало и вспыхивали искры, ему казалось, еще немного и она взорвется. Тогда Мэйсон с силой обнял Ноа за плечи, но руки постоянно соскальзывали с гладкой и мокрой от пота спины, и в надежде найти опору отчаянно цеплялись за всё, что находилось в зоне доступности. В итоге он успел вцепиться во влажные простыни, задохнувшись, от удара плоти, глубоко погрузившейся в его плоть. Ноа повел бедрами, слегка выскальзывая из туго обхватившей его тесноты, и тут же толкнулся обратно.       — Фак, ты же сам напрашиваешься, хоть я уже и вставил.       Ноа зажал между пальцами соски Мэйсона и вбился бедрами глубже.       Шлёп, шлёп.       Медленные, глубокие толчки не устраивали, Мэйсон застонал и изогнулся в спине, приподнимаясь, Ноа обхватил его за талию и, удерживая, сильнее насадил на себя, одновременно сильно подаваясь бедрами вперед.       — Х-хьяяя, ах!..       От остроты ощущений у Мэйсона перед глазами поплыл туман, он попытался ослабить давление на поясницу, но Ноа ему не дал, крепче обхватив за пояс, навалился, заставляя Мэйсона шире развести бедра, и с силой втиснулся внутрь. У Мэйсона на всем теле волосы встали дыбом, он задрожал.       — Ха… Ха… –коснулись шеи тяжелые выдохи Ноа, и Мэйсон отрицательно тряхнув головой вскрикнул:       — Нет! Больше!..       Он знал, что это сон, но ему казалось, что голова сейчас лопнет. Тело не просто было наэлектризованным, оно начало болеть.       — Мэйсон… Мэйсон, — шептал Ноа, кусая его в шею.       У Мэйсона потемнело перед глазами. Ноа глубоко толкнулся членом, словно пронзая его изнутри. Мэйсону показалось, что у него желудок сейчас разорвется и задержал дыхание. Член, глубоко вбивавшийся в него, стал больше и горячо выплеснулся. От незнакомого ощущения влаги внутри Мэйсон задрожал и тоже кончил.       Осознав, что действительно кончает, он распахнул глаза.       — …       Мэйсон хватанул губами, которые оказались холодными, в отличие от сна, воздух.       — Ах. Серьезно. В самом деле, — Мэйсон нахмурился и потрогал мокрые бёдра.       Промокло не только белье, но даже штаны. Ну, пожалуйста, почему ему не снятся нормальные, обычные мокрые сны? Это ведь не какая-то глобальная мечта. Ему ведь немногого нужно. Мэйсон вздохнул и переместился туда, где простыня была сухой.       — Аж страшно становится.       Он неловко сел и расстегнул штаны. Хоть он и не трогал себя во сне, но белье было испачканным. Он достал несколько платков и с беспокойным сердцем оттянул резинку брифов. Ну и на что там смотреть? Всё в липкой сперме. Неудивительно, что Ноа издевался во сне, спрашивая, как этот член работает.       — …       Мэйсон раскрыл брифы, вытер бумажными носовыми платками внутри и поскребывая щеку ненадолго предался рефлексии. А ведь если подумать, за последние две недели в больнице он нормально и не спускал.       «Ну, конечно, — подумал он, — но реакция все равно чересчур бурная».       Мэйсон легонько прищелкнул языком и обхватил пальцами член. Мокрый сон был настолько хорош, что его буквально трясло, оттого в реальности ощущение неудовлетворенности казалось острее.       — …       Рука была неприятно мокрой, Мэйсон сел, раздвинул ноги и начал двигать ею вверх-вниз. Хотя он обильно кончил, но у него почти сразу же вновь встал, лицо постепенно начало розоветь. Но чего-то не хватало. Мэйсон уныло вздохнул и облизал губы. Эх, не возбуждала его больше сексуальная звезда порнушки, Джулия, но не представлять же Ноа во время мастурбации…       — …       Стоило вспомнить эротическое лицо Ноа, как руки начало легонько покалывать.       Он нахмурился.       Нет.       Хотя-я…       Рука его задвигалась быстрее.       Врр-рр…       Дернувшись от внезапного звука, Мэйсон поднял голову. Вибрировал оставленный возле кровати перед сном телефон. Дерьмо, кто бы это мог быть? Мэйсон бросил раздраженный взгляд на экран.       «Ноа Рейкарлтон».       Мэйсон с долей потрясения и ужаса сглотнул, собравшуюся во рту слюну. Секунду назад он начал передёргивать, невольно думая о Ноа. Сглотнув, он замер в нерешительности, бездумно глазея на трезвонивший телефон, пока тот не прекратил вибрировать. Всплыло сообщение о пропущенном вызове.       Тут до Мэйсона дошло: он не сказал Ноа, что выписывается. Когда вчера Ноа его навещал, Тейлор упомянул, что собирается выписаться, но потом в палату вошёл Тони и тема сменилась.       «Он звонил, потому что узнал, что я выписался?»       Мэйсон мягко причмокнул губами и опустил глаза.       «Сначала надо кончить, помыть руки, принять душ, а потом перезвонить. Я и так себя виноватым чувствую, что дрочу на него, а уж отвечать на его звонок во время процесса — совсем треш…»       Мэйсон вновь неспешно задвигал рукой, прикусил губу, уши его заалели.       — Ноа, — тихо пробормотал он и погладил свой скользкий член.       Телефон снова зазвонил.       Кончить захотелось быстрее.       «Ему не приходит в голову, что я могу спать, например, или занят?»       Он продолжил работать рукой, игнорируя звонки.       Телефон довольно долго настойчиво вибрировал, затем погрузился в тишину. Мэйсон посмотрел на уведомления о пропущенных вызовах и задвигал рукой быстрее.       «Нужно побыстрее закончить, вытереть руки и перезвонить».       Не успел он об этом подумать, как телефон завозился вновь.       — …       Мэйсон наградил телефон красноречивым взглядом, но затем сдулся и тихо, сдаваясь, вздохнул.       «А вдруг Ноа подумал, что я свинтил из больницы, ему не сказал, а теперь специально не беру трубку?» — Мэйсон чистой рукой схватил мобильный и успел принять вызов, прежде чем телефон перестал звонить.       — Ты спал?       — Эм-м. Да… — он огляделся, слушая ленивый голос Ноа.       «Я же где-то здесь положил платки…»       Тяжело дыша Мэйсон неудачно попытался схватить салфетки, неизвестно как оказавшиеся на полу.       — Я заезжал в больницу, но ты уже уехал оттуда. Ты дома?       — Ты ездил… ездил в больницу? Я собирался тебя набрать, но пришел режиссер с Чейзом…       Мэйсона бросило в холодный пот, он посмотрел вниз на свою мокрую ладонь.       — Прости, не получилось сказать тебе раньше.       — Ничего, теперь я припоминаю, вчера что-то подобное упоминалось. Возможно, ты не дома? — помедлив, словно попутно что-то делал, спросил Ноа.       — Нет, я дома…       Возникшее дурное предчувствие заставило Мэйсона слегка занервничать и неловко подняться с по-прежнему спущенными до колен штанами. Он был уверен, что слышал снаружи шелест.       — Ты в спальне?       — Эм. Возможно. Может быть… — Мэйсон почувствовал, как капельки пота спускаются по спине, пропитывают руки, выступают на коже паха.       Он отвернулся от двери и собрался уже спросить: «Ты у меня дома?», но Ноа успел добить его первым: «Я у тебя дома».       Несмотря на то, что он даже в дверь позвонить не удосужился и вошёл без разрешения, Ноа продолжал вежливым тоном:       — Ты проснулся? Я хочу увидеть твоё лицо и поздороваться…       — Нет. Если ты подождёшь секундочку в гостиной…       Заслышав шаги в коридоре, Мэйсон рванулся к двери, желая ее запереть, напрочь позабыв, о стреноживающих, в том числе и раненную, штанах, оттого резвая попытка оказалась крайне неудачной. Штаны натянулись на лодыжках, и ноги лишились опоры.       Бам!       Мэйсон с мерзким грохотом, подкошенный, рухнул на ковер.       — Мэйсон? — услышал он очень близко за дверью озадаченный голос Ноа.       Мэйсон весь взмокший от пота, позабыв о боли, поднялся и вновь попытался закрыть дверь на замок. Именно в этот момент та и распахнулась.       — …       — …       Паха коснулся прохладный воздух сквозняка.       — …       Мэйсону подумалось, что более глупейшего момента в его жизни не было.       Что сказать? С каким выражением лица?       Что делать?       В голову ничего не приходило.       — …       Распознать выражение лица Ноа, стоявшего в дверном проеме с телефоном в руках, не представлялось возможным. Тот медленно перевел взгляд с лица Мэйсона на его болтающийся голый член, его ноги, штаны, спутанные вокруг лодыжек, поднял выше, впрочем, ненамного, и впился взглядом во влажный пах.       — … Эм…       «Закрой, пожалуйста, дверь», — едва удалось Мэйсону мысленно сформулировать следующую фразу, он уже даже открыл рот, собираясь выдать ее вслух, но Ноа, перевел взгляд с его съежившегося члена на лицо. Мэйсон онемел от изумления от осколков льда в его глазах.       Ноа коротко усмехнулся, сбросил вызов.       — Похоже, я испортил тебе приятное времяпрепровождение.       Мэйсону краска бросилась в лицо, он выдавил неловкий смешок. Ему хотелось обернуть все в шутку: «Ну, и стоило входить без приглашения? Нарвался на не самое приятное зрелище», но он не мог открыть рот, потому что взгляд Ноа был прикован к его телу.       — Прости, я вошел без разрешения, — извинился Ноа, даже не думая сдвинуться с места и открыто глядя Мэйсону между ног. Разглядывать чужое мужское тело ниже пояса ему еще не доводилось, но Ноа не мог отвести глаз.       — Эм. Не мог бы ты, пожалуйста, закрыть дверь … — неловко попросил покрасневший Мэйсон и рукой с телефоном прикрылся.       — А. Конечно.       Ноа закрыл дверь.       Но, обманывая ожидания Мэйсона, не вежливо извинился и закрыл дверь не за собой. Мэйсона окатило новой волной холодного пота, потому что Ноа вошел в комнату, закрыл дверь и двинулся к нему, эффективно перекрывая пути к отступлению.       — Нет. Эм. Не войти, наоборот, ты должен выйти.       — Почему? — спросил Ноа, игнорируя паникующего хозяина. Он скрестил руки на груди, склонил голову и кивнул на пах Мэйсона: — Почему бы тебе не продолжить? Я мешать не буду, — вероятно что-то уловив в лице Мэйсона, он вежливо улыбнулся: — Все о’кей. Просто считай, что меня здесь нет.       —...       «Интересно, каким образом, я могу игнорировать его впечатляющее присутствие? Он себя невидимым считает?» После безумных слов собеседника Мэйсон позабыл собственный стыд и ухватился за пояс штанов. Сейчас он натянет штаны, сбежит в ванную и искупается, и было б неплохо, если бы Ноа за это время ушел.       — Э-э, нет, — когда Мэйсон начал подтягивать штаны, Ноа, который до этого стоял прислонившись к косяку двери со скрещенными руками, подошел к нему попутно ослабляя узел галстука, схватил Мэйсона за руку, которая удерживала штаны у пояса: — По-видимому, у тебя настрой пропал из-за меня, но, пожалуйста, продолжай. Мне будет жаль, если ты остановишься в таком состоянии.       — Ты сам-то соображаешь, что предлагаешь? — Мэйсон отказывался понимать, что Ноа несет.       — А-а, честно, я и сам не сознаю, — ответил тот и засмеялся. — Не могу думать ни о чем, кроме как, что хочу и дальше наблюдать за этой вульгарной частью тебя, ниже пояса.       Ноа улыбнулся, как абсолютно пустоголовый, и Мэйсон попытался отступить, но Ноа, который уже поглаживал его пояс, запустил руку в раскрытую ширинку и обхватил его мокрый член.       — Хт!..       Мэйсон почувствовал, как сморщившийся было член дернулся от касания Ноа, затем отстраненно отметил, что рука поглаживающая его, испачкалась в сперме, оставшейся на штанах изнутри и его уши запылали. Ноа посмотрел на это с нечитаемым выражением лица. Мэйсон нерешительно сделал шаг назад, собираясь все-таки ретироваться в ванную, но Ноа обхватил его за плечи и толкнул на кровать.       — Угх, — перекатился Мэйсон по упругому матрасу.       — Снимай штаны. ****       Ноа скинул пиджак. Лежавший на кровати Мэйсон сглотнул слюну, глядя как Ноа расстегивает рубашку и ставит колено на кровать.       — Нет уж. Ты чего?       Ноа без лишних разговоров схватил его за штаны, сдернул их с Мэйсона одним движением, отбросил на пол. Его холодные руки, мокрые от спермы, потянули вниз белье, неловко сползшее с задницы, открывая промокшую промежность.       — Мэйсон, — позвал Ноа, глядя на его мокрый пах.       — …Да, — ответил тот, чувствуя, как начинает затуманиваться сознание. Между влажными ногами одновременно было и жарко, и холодно.       — Хм… судя по тому, как тут всё дергается, по-моему, оно прямо умоляет меня засадить… О’кей. Дай-ка, я задам тебе один вопрос, прими во внимание, что я не в своем уме, — Ноа погладил его внизу, тело под его руками подрагивало, и спросил: — Ты мастурбировал, отвечая на мой звонок?       — Нет, все не так…       — У тебя встал от моего голоса? Ты кончил? — пальцы Ноа, играя, кружили вокруг сфинктера, Мэйсон хотел перехватить его руку, но пальцы жестко ухватились за бриллиантовый пирсинг, отчего Мэйсон дернулся. — Пока ты себя трогал… О ком ты думал?       Ноа облизал губы, словно у него во рту пересохло, и крутанул пирсинг. Мэйсону стало щекотно, перехватило дыхание.       — Э-эм. О-о Дж-джудии, — заикаясь выдавил он.       — Джулия? Ах да. Порноактриса, что тебе нравится? — Ноа потянул пирсинг и задал новый вопрос: — Как насчет меня?       — Что?..       Ноа придвинулся ближе, укусил Мэйсона за шею и, выдержав небольшую паузу, спросил томно:       — Сколько раз ты кончил, думая обо мне?       От теплого дыхания, обволакивавшего шею, перед глазами у Мэйсона начало расплываться, он дернулся.       — Твой… — Ноа размазал сперму, стекавшую к внутренней поверхности бедра: — Ты полностью излился, представляя, как я вбиваюсь в тебя?       — Ах, нет. Ауч, — Мэйсону стало страшно, что он порвет кожу, его бедра задрожали.       — Нет? — переспросил он и ухмыльнулся. — Вообще-то, — Ноа прильнул к его шее и прошептал, словно делясь секретом: — Я снаружи слышал, как ты произносил мое имя.       «Ноа».       Мэйсон широко распахнул глаза, вспомнив, как выдохнул его имя мастурбируя минуту назад. Ноа при виде его выражения лица приглушенно усмехнулся:       — … что и требовалось доказать. Ты произносил мое имя? — словно в награду, Ноа легонько пососал его полураскрытые губы.       — …       Он бил наугад, а Мэйсон попался, как сопляк. Мэйсон вспыхнул. Ноа выпрямился, нежно улыбнулся.       — Разве это честно? Ты, значит, мастурбировал на меня, сколько хотел, а я — ни разу.       Особой нечестности Мэйсон здесь не находил и не слишком был уверен, что именно Ноа подразумевает под нечестностью, но тот обхватил Мэйсона за сдвинутые бедра и пробормотал:       — Я тоже… — он расстегнул брюки и высвободил эрегированный член из брифов.       Мэйсон испуганно отпрянул, но Ноа, положив руку ему на плечо, толкнул его назад, придавил для надежности, второй рукой начал поглаживать свой член.       — …       От вида мастурбирующего перед ним Ноа, у Мэйсона сбилось дыхание. Красивое лицо напротив окрасило похотью, соблазнительные глаза томно полуприкрылись, ниже взгляду открывался великолепный, скульптурно вылепленный торс под распахнутой рубашкой. Вид идеального лицом и телом человека, поглаживающего свой большой, темный член был одновременно захватывающим, невыразимо шокирующим и смущающим.       — Ты… у тебя соски торчат, я их пососу? — голос Ноа звучал затрудненно.       — Н-н-нет. Нет, — удивленный Мэйсон машинально отрицательно затряс головой.       Ноа облизал губы, разочарованный отказом, учащенно задышал. Глядя, как он слегка нахмурился, Мэйсон покраснел. Голова его горела, он слышал собственный барабанящий пульс в ушах. Ноа мягко рассмеялся и наклонился очень близко, словно собираясь лизнуть его в шею.       — От выражения твоего лица… Я сейчас кончу.       Эу.       Мэйсон нахмурился, когда горячее дыхание обдало его шею. Ноа приподнялся, давая ему лучший угол обзора, продолжая двигать рукой и глядя Мэйсону в лицо. Пряди золотых волос липли к щекам из-за капелек пота, скатывающихся со лба. Он передергивал, пристально глядя Мэйсону в глаза безо всякого смущения.       — Скажи мое имя… — шевельнулись его губы.       — Я хочу это делать, слушая твой голос, — тягуче произнес Ноа.       Мэйсон лишь губами шевельнул и сделал глубокий вдох. Как, дьявол дери, человек может быть насколько бесстыдным? Даже не верится. Он смотрел на этот откровенный акт, невероятно смущающий, от которого перед глазами все плыло, но Ноа лишь чувственно едва слышно застонал, и склонив голову, прищелкнув языком, в неверии, что Мэйсон ни дает ему поиграть с сосками, ни хочет позвать по имени. Двигая рукой, он продолжал смотреть на Мэйсона, но затем сдавленный непонятный звук заставил его слегка сдвинуть брови.       — …       — Мэйсон… — хрипло позвал Ноа.       Пекло, в котором жарилось его тело, было уже совсем невыносимым, слюна вновь и вновь наполняла рот, и Мэйсону приходилось постоянно ее сглатывать, стараясь заглушить казавшийся оглушительно громким звук горла, он прикрыл рот рукой.       Вскоре Ноа задышал тише и выплеснул длинную струю спермы в ладонь.       Мэйсон надавил ладонью где-то в районе его сердца. То колотилось, как бешенное, а тело настолько горело жаром, что Мэйсон зажмурился. Должен же быть какой-то лимит у похоти. Всё это зашло слишком далеко, туда, где поджидали страх и снедающий душу стыд. Ноа не останавливаясь гладил себя, хотя и кончил.       — …Этого мало… — Ноа облизал влажные губы, посмотрел на свой стоящий член, хмыкнул и, переведя взгляд на Мэйсона, сказал: — Хочешь пойти до конца?       Глаза его опустились на промежность Мэйсона. Тот прикрыл глаза рукой: горящий взгляд было тяжело переносить.У него самого член разбух, словно уже готов был взорваться. Сексуальность у Ноа зашкаливала. Еще и любимые Мэйсоном светлые волосы. И его беззастенчиво-наглое поведение, несмотря на невинное лицо… Помимо вечно неудовлетворенного тела Хейли, включились и его собственные предпочтения. В конце концов, Мэйсон и сам был мужчиной. Голова уже готова была отключиться, Мэйсон сглотнул собравшуюся слюну:       — Понятия не имею, — и с намеком на кивок качнул головой.       Ноа ярко улыбнулся, надавил Мэйсону на плечи. Не прошло и пяти минут, как Мэйсон пожалел об опрометчиво данном согласии.       — Нья-я… Угх! — Мэйсон сглатывал и хватал ртом воздух, потому что Ноа с жадной настойчивостью кусал и посасывал его соски, словно мстил за недавний отказ. Хотя Мэйсон согласился преимущественно, потому что ему хотелось коснуться Ноа, но выдержать его напор было невозможно, как и противопоставить что-либо его действиям. Тот потер чувствительную поясницу Мэйсона влажной ладонью, обхватил подрагивающий зад. Мэйсону надоело сдерживать дыхание, и он взмолился:       — По-подожди… Дай мне вдох-х-х…       — Расслабься немного…       Ему казалось, что он сходит с ума. В улыбке Ноа читалось: «Ты о чем вообще?» Он с силой провел ладонями по бедрам Мэйсона, раздвинул его ноги, лизнул влажный член, испачканный в семени. Начал покусывать и посасывать чересчур чувствительную кожу внутренней стороны бедра.       — … Угх, а-ах! — Мэйсон сжимал зубы и прикусывал губы, желая подавить пошлые горловые звуки, но рот его приоткрывался самопроизвольно. Палец Ноа коснувшийся изнутри, стал неожиданностью, Мэйсон застонал, и спина его изогнулась. Кожи коснулись зубы, обхватившие пирсинг.       — Эух, хья, просто…       Происходящее абсолютно не походило на стандартный секс, когда пара целовалась, и после недолгого обмена ласками, оставалось вставить и разрядиться. Это было жарко, влажно, липко, тягуче и совершенно непристойно. Мэйсон почувствовал, как слабеет, подрагивая поясница, и попытался оттолкнуть Ноа прочь. Как тут голову не потерять. Нет, точно, потеряет и нелады до конца жизни будут. Ноа обвел языком окружность ануса, легонько поласкал его языком, вставил внутрь палец и неторопливо, тянуще прокрутил его, одновременно, другой рукой перехватил пытающегося уползти Мэйсона за поясницу и жестче придавил его к кровати. Затем взял Мэйсона за ноги, развел их в стороны, потянул вверх, выравнивая, и заставляя вслед за ними подняться высоко поясницу и резким стремительным движением вогнал член в анус.       — Хьяя-я-я-я!..       Мэйсон задержал дыхание. Нечто ненормально огромное раскололо его тело и проталкиваясь внутрь, медленно раскрывая плоть, и его прошибло холодным потом. В отличие от пальца, плоть Ноа была чересчур большой и твердой. Мэйсон не в состоянии дышать, задыхался, но Ноа жестоко проник дальше, словно стремясь разорвать его на части.       — А-ах!.. Эугх!       Появилось отвратительное ощущение, что кишечник сейчас разорвется. Плоть Ноа туго погрузилась внутрь, и Мэйсона сотрясла дрожь. Словно желая успокоить, Ноа пососал его полураскрытые губы.       — Мэйсон, — мягко позвал он. Мэйсон ничего не слышал и не видел. Он из последних сил цеплялся за реальность, пытаясь не потерять сознание от боли.       — Аа-й…       Реальность сильно отличалась от снов, в которых он мог кончить только оттого, что Ноа вставит. После испытанной боли, от которой казалось внутренности разорвет, он почувствовал слабое едва уловимое покалывание, задрожал, ощущая, как пирсинг вдавливается в кожу. Ноа лизнул его в мокрый уголок глаза.       — Больно? Тебе больно? — спросил, слегка качнув бедрами, ударяясь глубже Ноа.       — Угх … да, боль… — Мэйсон тяжело дышал.       — Ты ведешь себя как девственник, — тихо усмехнулся Ноа. — Я же знаю, насколько это тело развратное, — он неспешно нагнулся и длинно провел языком по его шее.       — Хьяя-я, эу, ах!       Член медленно потерся внутри его плоти, и Мэйсон почувствовал, как мурашки пробежали по затылку. Ноа обхватил губами его ухо, и посасывая, словно собираясь съесть, шептал «Мэйсон».       — Ах-х, да-да!       Ему было больно, у Ноа был большой член, он наполнял его полностью, и когда тот терся о внутренние стенки его плоти, те немели и туго сжимались, и каждый раз, когда Ноа терся или задевал определенную точку, он чувствовал, как от некого острого и жутковатого ощущения простреливает все тело.       — Хья-я! Аа-ах! — Мэйсон прикусил губу и прикрыл рукой рот, пытаясь скрыть рвущийся сладкий стон, но Ноа не позволил, он провел языком по тыльной стороне его ладони, зубами прикусил кончики его пальцев, одновременно жестко вбиваясь в него внизу. Он чувствовал жесткие волосы в паховой области Ноа и как яйца шлепаются о его задницу, и мокрый влажный шлепающий, невероятно возбуждающий и настолько же непристойный, звук ударяющейся плоти о плоть, заставляющий дрожать.       — Ах! Ах! Эук! Угх! — стоны вырывались, рот пытался хватать воздух, которого отчаянно не хватало. Картинка перед глазами то сильно подергивалась, то ее заливало белым светом, то размывало. Кожу всю покалывало. Ноа продолжал беспощадно и глубоко вбиваться, потираясь внутри, где ощущалось острее всего.       — Ха-а-аа… Внутри тебя безумно, — Ноа эротично усмехнулся, обозначая конвульсивно сжимающимся стенки плоти. Мэйсон согнул трясущиеся ноги и дернулся. Он не мог мыслить здраво. Ему казалось, что тело — один большой эрегированный член. С головы до ног, он был весь красный и пульсировал. Подобного состояния у него не было даже после наркотиков. Во сне все было совсем не так. Когда разлилось острое наслаждение после режущей, рвущей все тело боли, он не смог этого выносить. Мэйсон, который пытался изо всех сил оттолкнуть Ноа, схватил того за руки, но затем заколебался и замер. А все из-за того, что пальцы коснулись перевязки на руке последнего. Оттого он просто задержал дыхание и затрясся вновь. Ноа тихо рассмеялся. Он знал причину сомнений Мэйсона.       — Мэйсон… — позвал мягко он и крепко обнял за плечи. Мэйсон тяжело дышал не в состоянии соображать, его трясло, он был на грани изнеможения. Услышав, как громко бьется сердце Ноа, после мгновения нерешительности Мэйсон, обхватил его руками за спину. Ноа коснулся лбом лба Мэйсона и тягуче посмотрел ему в глаза. Ощущая огнем горящее тело, Мэйсон сдерживал стоны и дрожал, а Ноа целовал его щеки и губы.       — Ты ужасно тихий сегодня. Не стонешь… Скажи мое имя, — приставал Ноа, вжимаясь в него, толчки замедлились.       Мэйсон застонал сквозь зубы, цепляясь за него.       — Да? — искушающе прошептал Ноа. — Быстрее. Назови мое имя, скажи, кто в тебе, — продолжал он, проникая в него. От его движений, Мэйсон испытывал наслаждение, от которого его сотрясала дрожь.       — Хья, ах! — кончая выдохнул Мэйсон, но и тогда Ноа его не отпустил и не остановился, хлюпающе толкаясь во влажные, засасывающие, тугие складки. Мэйсону показалось, что голова все-таки сейчас взорвется, и он закричал:       — А-ах! Нет, аххт!       Ему хотелось сбежать от Ноа, но в это мгновение кроме него, держаться было не за что, поэтому он, цепляясь за него, позвал его по имени.       — Да, вот так… ты меня приводишь в отчаяние. Фак, действительно… а? — Ноа разразившись проклятиями, начал быстро двигаться. Он приподнял Мэйсона, заставляя сесть того себе на бедра, Мэйсон засопротивлялся, ощущая, что огромный член внутри может достать ему чуть ли не до глотки.       — Хья… хья…       Хоть Мэйсон и кончил, член продолжал истекать.Ноа обнял Мэйсона за плечи и двинул бедрами. После нескольких глубоких толчков он снова уложил Мэйсона на простыни и сильно укусил того за шею. Боль и ощущение на коже горячего дыхания заставили Мэйсона вскрикнуть и задрожать, и Ноа жадно накинулся на его губы. Он почувствовал, как Ноа, глубоко в нем угнездившийся, кончил.       Мэйсон вздохнул, ощущая, как внутри в него выплеснулось горячее и липкое.       — Да… — слабо ответил он, когда тот кончая мягко произнес его имя и закрыл глаза.       — Мэйсон, Мэйсон, — продолжал повторять Ноа, но он больше не мог ответить.       Мир перед глазами померк.