Эксперимент

В силу лёгкой инфантильности своего агрессивного характера, Черри был ненасытным и нетерпеливым партнёром. Ему вовсе не было стыдно прижимать братца к стене в людных местах, лезть на него, когда тот был откровенно занят, валить его с ног и усаживаться на таз, требуя, ставя перед фактом, что он хочет братика. Здесь и сейчас. И "нет" не принималось за ответ. Потому Блэкберри даже не удивился, придя из лаборатории в Хотлэнде домой, когда увидел на кухне абсолютно голого Черри, который лежал на столе, покрывал свои кости взбитыми сливками и раскладывал поверх них консервированную вишню. А между его ног была уже готовая, уже мокрая вагина, отдающая красным свечением. Завидев близнеца, он цыкнул на его голодный взгляд, нахмурившись, может быть, даже оскалившись, и приказным тоном выдал: - Сначала ужин, потом десерт! И указал ногой на стоящую на плите сковородку с макаронами, вернувшись к своему увлекательному занятию. А Блэку ничего не оставалось, как повиноваться, поставив сковородку на край стола, чтобы не мешать братцу, он стал есть прямо из неё, не сводя взгляда голубых огней с такого аппетитного "десерта", который щедро покрыл лобок взбитыми сливками и украсил вишенкой. Приняв задумчивый вид, он спросил: - Тебе с грудью или без? И Блэкберри поперхнулся макаронами. Пока он пытался откашляться, Черри расплылся в улыбке и, видимо, приняв такую реакцию за положительный ответ, нарастил небольшую грудь, так же отдающую красным цветом его магии, скрыв соски под взбитыми сливками и вишнями. После он окончательно лёг и добавил сливок и вишни на свои едва красные скулы, прикрывая глазницы, предвкушая предстоящее удовольствие. - Доедай быстрее, - его голос был слишком спокойным и по-детски нетерпеливым, чтобы звучать грубо, чтобы звучать, как приказ, - Твой десерт готов. - А где Папайрус? - поинтересовался Блэк, скорее, ради безопасности его близнеца. Инцидент был всё ещё свеж в его разуме, пусть произошёл и не с ним лично. - Какое тебе дело? - уже прорычал сквозь плотно сжатые клыки Черри, явно напрягшись. - И всё же?... - не отступал от своего Блэк, с усмешкой наблюдая, как его брат чуть ли не сочится недовольством и ревностью. - Я запер его. Доволен? - скелет приоткрыл одну глазницу и бросил недовольный взгляд на брата, который всё никак не мог покончить с макаронами. - А где? - старший из близнецов, в свою очередь, вернул сковородку на плиту, накрыв её крышкой, вымыл вилку, которой ел, и подошёл к столу, набрав на палец немного сливок с такого аппетитного тела и попробовав их на вкус. - В спальне, - буркнул уже обиженный Черри, отвернувшись от братца и немного гуще покраснев от его приближения. - Хорошо, - протянул довольно улыбающийся Блэкберри, поднял одну из вишенок со скулы брата и слизал оттуда же сливки, ощутив, как скелет заметно вздрогнул. Вишня отправилась в рот, а он вновь выпрямился, обходя стол, подходя к расставленным ногам и требующей внимания промежности. Он провёл пальцем по половым губам и всунул его между них, исследуя магическое нутро, а Черри сдавленно простонал, дёрнувшись, - Ты же знаешь, что я люблю взбитые сливки в качестве начинки, а не украшения, - его спокойный голос, отчего-то, сейчас был таким угрожающим и таким горячим, что от одного его уже хотелось кончить. А, может быть, Черри своими фантазиями довёл себя до такого состояния. - Так наполни же меня ими, - ещё более горячо, ещё более требовательно выдохнул он, и его грудная клетка интенсивно взбрыкнулась. Он, скорее, представлял себе братский член, наполняющий его своей спермой, чем, в итоге, приставленную к его отверстию ёмкость со взбитыми сливками. И не просто приставленную, Блэк стал заталкивать её дальше, глубже, от чего Черри задышал чаще, чуть ли не срываясь на стоны. Вывернув банку особым образом, скелет придавил её к стенке магической вагины и надавил, выдавливая сливки внутрь, буквально наполняя братца и наблюдая за этим сквозь экто-плоть, отдающую красным, пока сливки не кончились. - У нас, вроде как, была ещё одна, - развратно улыбнулся Блэкберри, вынимая пустую банку и ставя её на стол, наблюдая за раскрасневшимся и путающемся в своём дыхании братом. - Блэк... Я... - он буквально ошалел от такого поворота, но, не сказать, что ему это не нравилось. Сливки внутри чувствовались крайне непривычно, отлично от сливок снаружи, на его костях и магической плоти, и, скорее всего, именно из-за этого ему было несколько некомфортно, - На дверке, третья полка... - наконец смог выдохнуть он, наклонив голову на ту сторону, на которой сливок уже не было. Черри старательно восстанавливал дыхание, пока его брат доставал вторую банку взбитых сливок из холодильника, попутно стащив ещё пару вишен с его тела. Когда он опустошил вторую банку, а сливки уже не помещались внутри чужой промежности, Блэкберри отстранился, осматривая свою работу. Его близнец уже не дышал так тяжело, скорее, был просто ужасно возбуждён и устал лежать в одном положении. Он наклонился над его раскрасневшимся лицом и затянул в поцелуй, мягкий, нежный, но в меру требовательный. - Как ощущения? - Такой... Полный... И Блэк глухо рассмеялся, слизывая сливки со второй скулы. - П-прекрат-ти... - выдохнул Черри, беспомощно зажмурившись, - Т-трахни меня уж-же... - Ну-ну, подожди ещё немного. Я сейчас вернусь. И старший из близнецов отстранился, отправившись на второй этаж, оставив возмущающегося Черри на столе. Он открыл спальню и заглянул внутрь. На удивление, в комнате он никого не увидел. Практически никаких признаков большого скелета, который, при виде хозяина, всегда бежал к нему на встречу, ластился, пытаясь вымолить себе награды. Блэк включил свет и только так заметил торчащий из-под кровати кончик хвоста, нервно подёргивающийся. Заглянув под кровать, учёный увидел своего зверя. Большой, крепкий, клыкастый, он лежал на полу, словно бы загнанный и измотанный страхом. Он спал, спал чутко и насторожено, что доказывал дёргающийся хвост и напряжение в его костях, на столько сильное, что его можно было увидеть. Приглядевшись, Санс заметил, что один из клыков отсутствует, а от места, где он когда-то был, поднимается трещина до самой глазницы, практически чудом не достигшая её. - Папайрус, - позвал он своего питомца, и тот раскрыл глазницы, осторожно поднимая голову, предостерегающе зарычав, - Тише. Это я, - на удивление, это успокоило ящера. Он расслабился, выбравшись из-под кровати и потеревшись мордой об таз вставшего на ноги скелета. Тот, в свою очередь, погладил его макушку, мягко, нежно, стараясь успокоить, - Тебя мы починим чуть позже. А пока, пойдём, - нерезкий рывок за ошейник, скорее, направляющий, чем приказывающий, заставил Папайруса идти вслед за своим создателем, из спальни, по лестнице вниз, наконец, на кухню. Черри уже порядком надоело лежать в одном положении, потому, от скуки, он стал сам собирать с себя взбитые сливки и оставшиеся вишни. А когда завидел того, кто пришёл вместе с его братом, то резко сел. Его лицо озарилось лютой ненавистью, а зрачки загорелись ярче. - Нахуя ты его притащил!? - он негодовал, он дрожал, может, от гнева, а может, от страха. - Тебе понравится, - теперь успокаивать пришлось Черри, но сделать это было относительно проще. Перехватив его руки, прижав их к столу, Блэк, затянул его в новый поцелуй, укладывая обратно на стол, - Я просто подумал, что мне одному такого большого и сладкого десерта будет много, - он пододвинул стул, и таким образом ящер взобрался на жалобно скрипнувший стол, расположившись возле тела младшего близнеца, нетерпеливо мотая свисающим хвостом по полу, - А Папайрус охотно согласился мне помочь, - сам Блэк разместился между ног Черри, собирая двумя пальцами смесь из его смазки и взбитых сливок, пробуя её на вкус. - Т-ты ахуел! - Черри вовсе не нравилось то, как костяной ящер смотрел на него, облизываясь. Да самое его существование не нравилось ему, поэтому он дёрнулся и попытался увернуться от морды, что наклонилась к его груди. - Я слежу за ним, не бойся, - Блэкберри же мягко улыбался, поглаживая бедренные кости братца, максимально близко приблизившись к красной экто-вагине, - Можешь приступать, - на этот раз он обратился уже к Папайрусу, который своим длинным оранжевым языком стал тщательно слизывать взбитые сливки с ключиц и верхних рёбер скелета, плавно спускаясь к груди. Сам Блэк прильнул к чужому лону, прижимаясь, проталкивая свой язык глубже, чтобы достать как можно больше начинки. Черри рвано выдохнул, отдаваясь блаженной неге, давая себе стонать и, даже, ластиться к рыскающему по его костям языку. А когда тот поднялся по небольшому красному бугорку и обнял кончиком языка скрытый под сливками сосок, младший близнец простонал ещё громче, мелко задрожав. Но его клитор тут же сжали две острые фаланги, а братский голос строго-настрого запретил кончать. Ответил Черри разочарованным стоном, принимая голубой язык в своё лоно вновь, сжимая своё нутро, чтобы выдавить сливки наружу, и вскрикнул, как только острые клыки, на удивление, мягко сжали его сосок. Он просто откинул голову, не в силах что-то говорить, что-то требовать, и лишь стонал, чуть ли не помирая от такого наслаждения. Папайрус проследовал за сливками ко второй груди, поигравшись и с нею, чтобы слизать всё, не способный точно понять, что лежащему на столе скелету это нравится, потом спустился по позвоночнику к лобку, принявшись вылизывать и его. Это уже было последней каплей для бедного, измученного ожиданием, нетерпеливого Черри, и он кончил братцу на лицо, отдавшись мелкой дрожью и обмякнув. Легко усмехнувшись, Блэк поднял морду Папайруса на себя, давая ему слизать смесь из сливок и сквирта, жмурясь от этого, как оказалось, приятного ощущения, а после скинул с себя одежду и подозвал ящера, усаживая его уже перед столом. Сам он взобрался на стол, так же, как близнец, формируя вагину, отдающую голубым, и лёг на этого самого близнеца, обтираясь об его лобок своим. - Папайрус, - протянул Блэк, привлекая внимание зверя, - Смотри, что у нас для тебя есть, - и рассмеялся, наблюдая, как его творение, словно по команде, возбуждается, формируя сразу два своих ярких рыжих члена, и встаёт на задние лапы, передними уперевшись в стол по обе стороны от двух братьев. - Блэк! - чуть ли не прохныкал Черри, вжимаясь слабыми руками в плечи братца, - Не надо! Но старший, вместо ответа, затянул его в ещё один поцелуй, словно бы пытаясь отвлечь от страха, уже именно страха, слишком явного, чтобы его не видеть. А в это время Папайрус вошёл в оба лона разом. И, на удивление напуганного Черри, больно не было. Он вошёл плавно и гладко, принося лишь головокружительное удовольствие, и большой горячий член внутри ощущался просто невероятно. Тут же сжав его, Черри услышал, как зверь рвано рыкнул, принявшись двигаться, рвано и резко, вдалбливаясь в них обоих разом, пока они стонали друг другу в рты, не желая разрывать поцелуя. Но дышать нужно было, и им пришлось отстраниться, телами же прижимаясь ещё крепче, уже подмятые под возбуждённого такой игрой зверя, сцепляясь рёбрами и путаясь в дыхании друг друга, пока между двух высунутых языков протягивалась тонкая нить слюны. Они и сами чем-то напоминали зверей, диких и ненасытных, вываливающих язык и рвано дышащих, словно псины, которых хвалит хозяин. Только здесь не было хозяина, здесь была их звериная оргия, объятая своим ореолом тепла и блаженства, сопровождаемая громкими стонами, сбивчивым дыханием, рваным гортанным рычанием и скрипами стола, который угрожал развалиться в любую секунду. Наконец, не чувствуя ног, оба близнеца ощутили, как их наполняет горячая сперма, а после кончили сами, и Блэкберри устало упал на обмякшего Черри, заключая его в объятия. - Сидеть, - приказал он Папайрусу, который, не имея силы ослушаться, послушно отстранился, и сел перед столом на пол, так же тяжело дыша, как и два других скелета. - Пиздец, - коротко прокомментировал произошедшее Черри, довольно улыбаясь, поджав ватные ноги. - И не говори, - усмехнулся Блэкберри, потеревшись об его скулу своей, свалившись рядом, чтобы не давить на брата своим весом.