Эксперимент

Это был первый их гон. Блэкберри, конечно же, старался изучить этот вопрос ещё до создания своего прекрасного эксперимента, ещё на стадии теории, желая добиться самого правдоподобного и живого существа, со всеми его слабостями, каждую из которых можно было обернуть в сильную сторону. Но гон оказался чем-то таким, что обернуть в преимущество оказалось крайне сложно. И разбираться с методами его полного устранения из послушного Папайруса у него не было времени. Ничего не предвещало беды. Папайрус спал, мирно похрапывая под кухонным столом, он только что поел и сейчас был крайне доволен жизнью. Черри едва не засыпал, падая в тарелку лицом, но держался, лишь часто зевая - сегодня он вернулся из Нового Дома, где проходил обязательную для каждого члена Королевской гвардии проверку его способностей, и где его старательно и серьёзно измотали, в конце концов, как приближённый главы Королевской гвардии, он вместе с ней и проверял воинов, а это было больше нескольких десятков битв, и в каждой ему приходилось выкладываться на полную, чтобы не потерять и своего статуса. Членство в Королевской гвардии было очень элитным, королева не давала своей армии расслабляться, потому каждый, кто был недостаточно силён, либо лишался этой позиции, покрываясь позором, либо умирал, не так важно, в бою или вне боя. За эти пару дней LV Черри вырос на пару уровней, и Блэк точно не знал, как стоит на это реагировать. Сам же Блэкберри сидел напротив брата, наблюдая за ним больше, чем поедая свой ужин. Его близнец был крайне уставшим, это было понятно сразу, но он, отчего-то, старательно продолжал бодрствовать и отмахивался тем, что вовсе и не устал, и вообще, не надо о нём волноваться, он не помрёт от того, что ляжет спать несколько позже. Доев свою порцию, уже успевшую остыть за время их ужина, Блэк поднялся изо стола, взял свою тарелку и подошёл к брату, чтобы забрать тарелку и у него. Тот не сопротивлялся, кажется, даже не заметив, как из его рук исчезла вилка, а стол перед ним оказался пуст. Однако, заметив это спустя пару мгновений, Черри вздохнул, сложил руки на столе и устроил свой череп на них, прикрывая глазницы. - Иди в комнату, - почти приказал ему Блэк, хмурясь, оторвавшись от мытья посуды, чтобы укоризненно посмотреть на близнеца. Тот, в свою очередь, отрицательно промычал, немного покачав головой. - Черри, - вновь подал голос Блэк, - Тебе правда нужно лечь спать. Ты спишь на ходу. - Это опасно, - спустя долгие несколько минут раздумий ответил младший из близнецов. - Почему? - опешил Блэкберри, с грохотом возмущённо укладывая тарелки на расстеленное на столешнице полотенце. - Потому что эта тварь здесь, - Черри махнул ногой, всё же попав по Папайрусу, но тот не то, что не проснулся, а не издал ни одного недовольного звука, продолжая мирно храпеть. - Черри, мы же с тобой это уже не раз обсуждали, - Блэкберри закатил глаза, - Он не опасен, я слежу за ним. - Андайн сказала мне... - Насрать на Андайн, - рыкнул старший, подходя к спящему на столе братцу, - Она не понимает. А я не понимаю, нахуя ей мои отчёты, если она всё равно против "этой траты науки", - он покачал головой, прогоняя раздражение, и выдохнул его, вновь принимая своё прежнее, едва обеспокоенное, но всё же спокойствие. - И всё равно, неспокойно мне, - непривычно тихо отозвался Черри, поднимая взгляд глазниц на брата. - А мне неспокойно, потому что ты до сих пор не в кровати, - Блэк снова вздохнул, подхватив близнеца за подмышки и поднимая на ноги, - Даже если что-то случится, я с этим справлюсь. Веришь мне? - Только попробуй сдохнуть, - кажется, более облегчённо выдохнул Черри, кивая. - Так просто от меня не избавишься, - и Блэк, придерживая всё же некрепко стоящего младшего, обнимая его, примкнул к его челюсти своею, затягивая в поцелуй, требовательный лишь с его стороны, потому что его братец, прикрыв глазницы от удовольствия, практически заснул от накатившего на него наслаждения и спокойствия. Оказавшись в кровати, уже практически спящий Черри, раздетый его братцем до одной лишь майки, схватил его за руку, когда тот уже собирался уходить. И многозначительно посмотрел на него своим сонным взглядом, недовольно что-то пробурчав. - Что такое? - Ты же пойдёшь к нему, да? Этот вопрос, кажется, действительно уколол Блэкберри в душу, заставляя вздрогнуть, остановиться и не менее серьёзно посмотреть на братца. - Ты ревнуешь? - он привык точно знать, что чувствует близнец, как и делиться с ним своими ощущениями. Потому что им нужно было быть одним сильным целым, если их отдельных сил не хватало. А для этого нужны были полное доверие друг другу и столь же полное осознание, что происходит между ними и у них в частности. - Да, ревную, - Черри фыркнул, - Но я не про это. Андайн не стала бы просто так лезть к нам, она же тоже не дура. - Я уже сказал тебе, что всё в порядке, я слежу за ним- - Ляг со мной, - теперь уже приказывал Черри, перебивая старшего, притягивая его за руку к себе, - Я не смогу уснуть без тебя, - он впился взглядом красных зрачков в чужое лицо, в чужие, голубые зрачки, крайне настойчиво, крайне требовательно, и напряжение, исходившее от него, можно было ощутить физически, даже пощупать. - Сможешь, - всё же не сдавался Блэк, несильно дёрнув руку на себя, но та, конечно же, не подалась, брат держал его крепко, - Ты вымотан, твоему телу необходим сон, а мне надо убедиться, что твои опасения напрасны- - Мне страшно, Блэк! - почти закричал, почти срываясь пролепетал младший из близнецов, уже садясь на кровати, хватая чужую руку уже двумя своими, притягивая братца к себе уже насильно. И лишь дрожащие огни в его глазницах выдавали его пробудившийся страх. Но Блэкберри этого было достаточно, чтобы снисходительно вздохнуть и сказать заветное "Ладно", после чего Черри отпустил его. - Я только схожу выключить свет на кухне и проверю его, - он, кажется, даже не ставил перед фактом, а просил, и, дождавшись утвердительного кивка, покинул комнату. Папайрус всё ещё спал. Всё там же, под столом, на плиточном полу, оглашая кухню своим храпом. Блэк присел на корточки, сложив руки на коленях, и посмотрел на своё умиротворённое творение, вздыхая. А после положил руку на его череп, услышав, как тот начал издавать крайне довольное рычание. Блэкберри призвал чужую душу, проверяя её состояние. И, убедившись, что оно стабильно, что оно в норме, он смог выдохнуть уже спокойно, легко похлопал Папса по черепу и поднялся на ноги, после покинув кухню. Он проверил все двери и окна на их запертость, убедился, что никто не следит и не караулит возле их дома, поднялся наверх и вновь вошёл в комнату брата. Тот всё ещё сидел, не изменившись ни в лице, ни в позе, непривычно молчаливо и тихо ожидая его. "Видимо, он действительно напуган," - промелькнуло в черепе Блэкберри, пока тот раздевался, периодически поглядывая на брата, который не сводил с него взгляда. А когда он разделся и подошёл к чужой кровати, то Черри тут же подвинулся, давая ему лечь рядом. И Блэк лёг. Тут же притягивая братца к себе, оглаживая его череп в попытке успокоить и создать иллюзию сохранности и защищённости. И чуть ли не мьехнул, когда близнец столь же судорожно прижался к нему, обвивая его тело руками, утыкаясь лицом в его грудную клетку. - Ты закрыл двери? - Да. - Все? - Да. И окна тоже. - А в комнаты? - Да. - А за собой, когда вошёл? - Да. - Хорошо. Последнее подготовление, последняя прелюдия, осознать, что они в безопасности, что ничего им не помешает, что ничего их не разрушит, что можно спокойно уснуть и проснуться следующим утром. И Черри, наконец, закрывает глазницы, благодарно выдыхая, становясь непозволительно слабым, хватающимся за своего брата и жмущимся к нему, к самому важному и дорогому монстру во всём Подземелье, в поисках поддержки и защиты, в жажде защитить и его. И ревностно поглядывает на запертую дверь, прислушиваясь, не скребётся ли в неё кто-нибудь, очень даже определённый "кто-нибудь". Но он действительно устал, очень сильно устал, и его глазницы слипаются, разум мутнеет, и младший из Сансов засыпает, осторожно, пугливо, настороженно. Настолько чутко, чтобы любое движение близнеца могло бы его разбудить. Поэтому Блэкберри ничего не остаётся, кроме как остаться с ним и отдаться такому же беспокойному сну, придерживая братца в объятиях. *** Он проснулся под раннее утро от ужасного грохота за дверью. Точнее, от двери, потому что той приходилось выдерживать чей-то очень мощный напор, она едва не трескалась и не срывалась с петель, жалобно скрипя, но выдерживала чужие нападки. Какое-то время Блэк потратил на то, чтобы сориентироваться в происходящем и подняться с кровати, от части из-за того, что Черри продолжал жаться к нему. И, наконец, высвободившись из чужой крепкой хватки, тем самым разбудив братца, Блэк смог встать, скоро и судорожно натягивая на себя штаны и запрыгивая в ботинки. - Блэк, что за хуйня? - сонно пробурчал Черри, потирая глазницы, а потом, кажется, заметив, как к ним кто-то рвётся, сам соскочил и принялся одеваться. - Запрись и не высовывайся, ты не в том сост- - Я не слаб! - тут же, было, вспылил Черри, но, стоило Блэкберри открыть дверь, как перед ним тут же вырос его обожаемый ящер. Чужое мощное костяное тело буквально пылало от жара и пронзающей его магии, два оранжевых пениса, казалось, были ещё больше обычного, истекая смазкой, зверь грозно рычал от нетерпения. Черри попятился обратно к кровати, но, прежде чем он успел взять себя в руки, его брат захлопнул дверь. Сориентировавшись, младший всё же тут же заперся, прислонившись к двери ушным отверстием, чтобы, когда понадобится, прийти на помощь. Блэка повалили на пол. Его руки тут же оказались прижаты к полу мощными лапами, а ноги - лапами задними, больно впивающиеся неудачно опустившимися на кости когтями. Чужая морда, вся забрызганная слюной, которая капала на его лицо, нависла над ним, скоро обнюхивая и не переставая рычать. Два могучих члена быстро нашли таз, но штаны послужили им препятствием, и зверь отвлёкся, раздумывая, как можно от них избавиться. Думал он недолго, вскоре опустившись к тазу мордой и приготовив пасть, чтобы сорвать ткань, но прогадал, отпустив чужие руки и ослабив хватку, тут же получив по рёбрам коленом и в скулу кулаком, растерявшись, давая скелету под ним шанс вырваться, которым он тут же воспользовался. Блэкберри нужно было пару мгновений, чтобы вспомнить все отцовские и собственные тренировки. Одно движение - чтобы призвать душу, второе - чтобы крепко сжать её, третье - чтобы схватить ящера за ошейник, не давая ему укусить себя, и показать ему его драгоценное перевёрнутое сердце, окружённое костяными атаками, заострёнными, нацеленными на душу. И, каким бы зверем не был Папайрус, но он понимал, что за один неверный шаг его убьют. После ещё пары попыток вырваться и вновь повалить хозяина на пол, а после хорошенько трахнуть его, Папайрус, грозно рыча, но притих. У Санса не было времени на отдышку, он просто потащил творение в свою домашнюю лабораторию, матерясь себе под нос и волоча ящера за собой, как мешок костей, намеренно ударяя его об каждую ступеньку и каждый угол, отчего тот шипел, рычал, рвался, но вырваться так и не смог, ошейник был крепким, как и хватка Блэка. Ещё пара отточенных движений, почти автоматических - открыть дверь, выкинуть ящера на порог, не отпуская ошейника, закрыть дверь, убрать ключ в карман. Банальные меры предосторожности. И, да, осмотреться, чтобы любители лёгкого LV не напали на него, пока он занят. Чуть ли не в два шага он обходит дом и вкидывает Папайруса в лабораторию, запирая за собой дверь и, наконец, отпуская ошейник. Наученный, может, даже запуганный Папайрус сейчас был крайне смелым, и пугающая его обстановка никак не повлияла на его дикое желание совокупления. Он снова попробовал повалить хозяина, но тот уже смог увернуться, крепко сжимая чужую душу в руках, впиваясь в неё острыми фалангами. Ощутив боль, зверь поутих, принявшись наворачивать круги по полу и зажимать Блэкберри в угол. Но тот, не имея права на страх, отступал к рабочему столу и остановился на него, ещё сильнее сжав душу в своих руках, вводя концы фаланг в, ставшую мягкой, осязаемой, материю. Папайрус зашипел тише, недовольнее, злее, но замер, вопросительно уставившись на Санса. - Место, - грозно рыкнул в ответ Блэк, и Папс послушно взобрался на стол, даже не сопротивляясь, пока его лапы и хвост крепили к столу ремнями. Хотя, нет, попытался скинуть хозяина на пол, активно размахивая хвостом, но тот быстро закрепил его, да так крепко, что Папайрус не мог им пошевелить. Да и вообще каждая конечность была тщательно зафиксирована, подавляя любое сопротивление с его стороны. Наконец, Блэк смог выдохнуть, принявшись залечивать душу в своих руках, и не сел - упал на свой стул на колёсиках, подъезжая ближе к уже вернувшемуся к жалким попыткам выбраться ящеру. Они оба знали, какие крепкие у Блэкберри ремни, но возбуждение просто кипело в Папайрусе. Настолько кипело, что он был готов кончить от одного лишь прикосновения. Создатель вернул душу на её законное место и стал готовиться к изучению своего творения, натягивая халат и перчатки, ставя чайник, чтобы заварить себе кофе. И стоило ему вновь взять градусник, чтобы замерить температуру чужих неоновых дополнений - которая, как оказалась, была выше температуры неона его, его брата или любого иного зафиксированного скелета - желая вставить её в уретру, стоило ему коснуться практически каменно-твёрдой плоти, как Папайрус кончил, забрызгивая всё вокруг своей спермой, а Блэкберри пришлось снова уворачиваться от этих белёсых выстрелов в его сторону. Он хмыкнул, наблюдая, как члены ничуть не обмякают, а ящер продолжает нервно ёрзать, крайне неудовлетворённый таким раскладом дел. Всё же смерив температуры, набрав образцов спермы - более яркой, почти флуоресцентной, кажется, действительно светящейся в темноте не хуже самих неоновых органов, Блэк решил провести личный эксперимент и наказать нерадивое зверьё. Осматривая его истекающее потом тело, его вываленный язык, его подрагивающие от каждого движения и прикосновения кости, его крепкие и возбуждённые уже после, кажется, шести оргазмов члены, Блэкберри фиксировал это всё в записях и хмыкал. А потом, в какой-то момент, наверное, когда он вспомнил о всё ещё запертом и напуганном близнеце, Блэк жутко возненавидел своё течное творение. - Ну что, нравится тебе? - спросил он, лениво надрачиавая один из пенисов, хотя, скорее, просто подставляя руку, потому что Папайрус сам вполне умело двигался ему навстречу, - Грязное. Похотливое. Нетерпеливое. Животное, - на самом деле, ящер был довольно разумен и легко обучаем, даже считать умел, лишь не говорил, оставаясь питомцем, и близнецам часто удавалось его пристыдить, но сейчас он, словно, пропускал всё мимо ушных отверстий, утопая в собственном экстазе. И когда он уже был на пике своего очередного блаженства, Санс вставил в его член трубку. Не толстую, не очень длинную, эластичную прозрачную трубку, вставил неглубоко, почти неощутимо в состоянии Папайруса, крепко приматывая её скотчем к возбуждённой псевдо-плоти, так, чтобы ни одна капля не пролилась мимо. А второй конец вставил в уретру второго члена, на ту же небольшую глубину, так же закрепив её. И в пару лёгких движений довёл ящера до оргазма. Для ничего не подозревающего и не понимающего Папса, которому просто жутко хотелось сексуального удовлетворения стало ужасно не по себе от того, что вырвавшаяся из него сперма вернулась обратно. Он стал тужиться, поглядывая на принявшегося делать записи и гаденько улыбаться Блэка, потряс тазом, пытаясь вытряхнуть трубку из себя, но только доводил себя ещё больше. И создатель, его прекрасный, любимый, добрый создатель, готовый помочь и спасти своё создание, лишь подливал масла в огонь, продолжая надрачивать свободной рукой уже второй пенис, словно специально надавливая на него, а не лениво и плавно водя рукой, как раньше. После ещё пары оргазмов, когда оранжевые органы немного набухли от застрявшей в них массы, Папайрус мог уже лишь издавать жалобные несвязные звуки, чуть ли не плача от того, что всё никак не может избавиться от уже разрывающей его спермы. Но Блэк был непреклонен, все продолжая дрочить, уже двумя руками, крепко сжимая оба члена в своих руках, надавливая, сжимая их так сильно, словно старался выдавить всю сперму, но та лишь переливалась из одной уретры в другую по трубке. - Да лопни ты уже, - раздражённо прорычал Санс, сжав два орагана настолько сильно, что мощный и сильный поток белой вязкой жидкости, к которым прибавился ещё один оргазм, сопровождаемый более блаженным стоном, практически криком измученного зверя, выбил трубку, и та отлетела в сторону, а Блэкберри снова не успел увернуться и оказался весь заляпан в ярко-белой, отдающей оранжевым светящейся сперме, брезгливо стряхивая её с себя. Исчезнувшие половые органы костяного ящера принесли облегчение обоим скелетам, и, после небольшого перерыва, они оба принялись приводить их рабочее место в порядок. Точнее, Папайрус очень активно и виновато мешался под ногами, таская в зубах ведро с водой и бегая с ним по пятам своего хозяина, а Санс протирал пол, несколько раз натыкаясь на своё творение и выливая воду на пол. Но сил ругаться уже не было, так что он молчал, лишь устало вздыхая и качая головой, раздумывая, с какого хрена его зверь так резко возбудился, так долго держал это возбуждение, и будет ли это повторяться ещё.