Синоним слова «Я»

      POV Автор       В крохотной квартирке недалеко от окраины было темно. Свет в комнатах погашен, а шторы плотно задвинуты. Царила тишина. Безмолвие нарушали только едва ощутимое дыхание и почти неслышные шажки кошачьих лап.       Хозяин жилища словно играл с кем-то в прятки. Притаившись за своим диваном, Элион обнял колени руками и прижался к ним головой. Его глаза были плотно зажмурены, запястья периодически подрагивали, а пальцы впивались ногтями в тонкую кожу.       —  Невыносимо… — едва произнёс он срывающимся голосом, подняв глаза и осмотрев пространство вокруг.       Возле него лежали различные бумажки, изображения и надписи на которых невозможно было различить в полумраке. Уже который день он страдал от чьих-то угроз, и с каждым разом всё становится гораздо хуже. Поначалу это были только письма, исчирканные всевозможными оскорблениями и детально описанными способами физической расправы. Но потом всё стало куда более устрашающим.       Посыпались фотографии, сделанные в тот же день, в который письмо оказывалось в ящике. К ним шли приписки, похожие на: «Лучше смотри по сторонам» и «Ого, а сегодня ты кажешься смелее». После к посланиям были прикреплены личные вещи Купера, достать которые без контакта с самим владельцем было совершенно нереально.       Так начались его дни, сдобренные паранойей, и ночи, лишённые сна. «Доброжелатель» не раз упоминал, что знает адрес Эла и не прочь заглянуть к нему в гости, а также разглагольствовал на тему того, что на второй этаж не так уж и трудно взобраться.       Во мраке, когда из-за окна слышались лишь редкий гул машин и разговоры нетрезвых соседей, Элион не мог сомкнуть глаз. Он лежал на своём диване, вглядываясь в пустую темноту за тонким стеклом. Ему казалось, что стоит задремать — больше не проснёшься, а найдут его только через несколько месяцев (в лучшем случае — недель), когда его разлагающееся тело будет уже наполовину съедено голодным котом.       Так, после двух дней без отдыха и потери сознания в собственной кухне, Купер начал пить снотворное. Поначалу это была только одна таблетка, чтобы заснуть, а потом же начинало казаться, что всё без толку. Каждую ночь парня обуревали кошмары, сны становились всё страшнее и беспокойнее. Он выпивал всё больше таблеток, но разум ещё сносно работал. Эл прекрасно понимал: выпьет слишком много — смерть. Умирать он сейчас хотел меньше всего.       Его дела с Бернардом наконец-то пошли на лад. Элион полюбил его по-настоящему. Никогда не испытывавший подобное, он был готов отдаться этому чувству целиком, не щадя самого себя. Поэтому не стеснялся цепляться за них когтями и зубами, делать всё, чтобы оставаться рядом с возлюбленным.       Омегу совершенно не волновало собственное самочувствие. Он был согласен видеться с Брайсом даже больным, даже полумёртвым, поэтому угрозы, записки и звонки, что начались недавно, не стали помехой.       «Костьми лягу, но не расстанусь с ним из-за такого!» — решил для себя Эл.       Но как бы то ни было, страх за собственную жизнь не покидал Элиона ни на одной встрече с альфой. Стоило только мелькнуть какой-то подозрительной тени, как парень вздрагивал и замирал, вглядываясь в толпу, разыскивая незнакомую фигуру. Омега ощущал, как чей-то острый взор прожигает ему спину. Ощущение слежки не пропадало всё время, и только в своём доме — или в доме любовника — ему становилось чуть легче. Но потом кошмар повторялся вновь. Казалось, что он заперт в огромном лабиринте из страхов и жалких попыток укрыться от них.       Он боялся многого, даже очень многого. В первую очередь, за свою жизнь. Потом, что Бернард пошлёт его и его тараканов куда подальше. На задний план же уходили страхи, с которыми он живет большую часть своей жизни. Что бы ни происходило, Элион есть Элион. Все переживания, касаемые его внешности и общества, оставались при нём.       Если говорить о попытках, то тут всё было гораздо проще. Куперу с трудом удавалось оставаться самим собой при Брайсе. Он всё это время пытался не досаждать альфе, быть таким же, как и до этих жутких писем, он старался жить, не слететь с катушек окончательно. Всё это давалось ему с трудом. Нередко омега ощущал себя Сизифом, втаскивающим камень в гору, а тот всё время скатывался вниз, и всё приходилось делать снова и снова.       — Элион, что, чёрт побери, с тобой творится?! — зло прорычал Ян, зажав друга около шкафчиков.       — Что? О чём ты говоришь? — недоумённо спросил Эл.       Под его глазами красовались серо-фиолетовые синяки, а сами белки глаз покраснели. Вид у него был далеко не лучшим. Омега походил скорее на наркомана, чем на нормального парня.       — Да ты в зеркало себя видел? — не сдавал позиций Марвин. — Ты же на труп живой похож!       Омега осмотрелся вокруг: другие работники, не скрывая, пялились на них. Марвин, тяжело вздохнув, схватил приятеля за руку и поволок за собой. Тот пару секунд вырывался, но, поняв, что это бесполезно, перестал и отдался на волю друга.       Ян вывел Эла на улицу, достал сигарету и закурил, сев на холодные ступеньки. Купер присел подле него. Он боялся поднять глаза на друга. Конечно же, Элион понимал, о чём его спрашивали, но рассказывать и плакаться не хотел. Парень понимал, что друг хочет помочь, только вот Купер не считал, что нуждается в этом. Он справится сам. Сам, как всегда.       Так что ему только и оставалось, что сидеть на холодном асфальте, вдыхая воздух, сдобренный никотиновыми парами.       — Так всё же, расскажи мне хотя бы что-то… — теперь Ян был спокойнее. — Элион, пойми, я же как лучше хочу. Не могу больше смотреть на то, что с тобой творится, — он посмотрел Элу прямо в глаза, тот отвернулся. — Чёрт, ты стал ужасно бледным, вид у тебя болезненный, засыпаешь везде, а твоя улыбка в последнее время больше походит на какую-то скучную, натянутую гримасу.       Эл пропускал всё это мимо ушей. Ещё одна тяжёлая ночь не лучшим способом сказывалась на его эмоциональном фоне. Омега и сам за собой замечал большую раздражительность и озлобленность — любая мелочь выводила его из себя.       — Элион, — друг развернул его к себе, глядя прямо в глаза, — пойми же ты наконец! Мне страшно на тебя смотреть!       Оскудевшее сознание уцепилось за последние слова. Не дав закончить Яну монолог, Эл сорвался на него.       — Ах, страшно?! Ну так не смотри! Никто не заставляет! — Купер резко вскочил и направился к выходу.       Он не собирался слушать оправдания растерянного приятеля.       — Сам ко мне прикопался, а теперь претензии выдвигает! — прокричал он уже на входе в магазин. — Да иди-ка ты, друг!       На самом деле, грубить Яну Эл не хотел. Совсем не хотел. Но у всех бывают моменты, когда чаша терпения переполняется, и содержимое, переливаясь через край, затапливает собой всех и вся.       От сказанного мерзко стало самому омеге. Он хотел провалиться сквозь землю, хотел вдарить самому себе как можно больнее, но не мог этого сделать. Дойдя до своей мрачной каморки, он упал на пол, словно набитый камнями мешок. Свернувшись калачиком, как побитый кот, Эл взвыл. Ему не было больно или грустно, просто надо было выплеснуть эмоции. Он сможет сдержаться. Пока не всё потеряно. Пока всё нормально.

***

      POV Элион       Я не знаю, сколько пролежал на полу. Абсолютно ничего не слышал, все звуки для меня померкли, а голову разрывал истошный звон. В попытке заглушить его, я с силой зажал уши. Хотелось кричать, но голоса словно не было. Только хрип. Хрип и неимоверная усталость.       Глаза предательски слипались. Казалось, что я спал, но ни тьмы, ни сновидений не было. Больше напоминало транс. Такое состояние, которое описывают в книжках. Даже звон то ли прошёл, то ли я в нём растворился и не замечал больше. Абсолютная пустота.       Неожиданно раздалась весёлая мелодия — звонил мой мобильный. Я попробовал было встать, но ноги не держали, и я упал. Мышцы в них стали твёрдыми, их сковала судорога. Не самое приятное ощущение.       Заметив, что одежда и без того вся в пыли, я на коленях дополз до стола и стащил оттуда не замолкающее устройство. Даже не взглянув на экран, я уже знал, кто звонил. Бернард. Тут экстрасенсом быть не надо.       — Алло, — мой голос был совершенно спокоен.       — Привет, Элион! — кажется, у Берна было хорошее настроение. — Ты занят после работы?       Я сел поудобнее, прижавшись спиной к столу.       — Нет, я свободен, — последовал ответ без задней мысли.       — Прекрасно! — я чуть не оглох от его восторженных воплей. — Я заеду за тобой как обычно. Жди меня.       — Хорошо, — неосознанно ответил я.       На том конце послышались гудки. Я снова безвольно осел на пол.       «И что мне делать? — эхом пронеслось в голове. — Ели верить Яну, то сегодня я ужасен как никогда. Естественно, альфа забьёт тревогу и завалит расспросами… Позвоню и откажусь — будет хуже, — я положил телефон обратно на стол. — Брайс слишком догадлив. Он, скорее всего, давно понял, что со мной что-то не так».       Я тяжело вздохнул.       «Какой там «скорее всего», он уже сто процентов пытается найти причину моих странностей… Иногда так и тянет взять и выпалить всё, но потом я осознаю, что у Бернарда и без моих соплей проблем валом, — ногам стало легче, и я смог подняться. — Так я для него только помехой стану».       Я сел за свое рабочее место. Чёлка упала на глаза, я тщетно пытался убрать её рукой. В маленьком блестящем экране телефона я увидел своё отражение. Марвин нисколечко не приврал, сегодня я на редкость плохо выгляжу.       «Может, у Яна тональник есть?» — подумал я, потирая тёмные круги под глазами.       Даже там, где было витилиго, синяк. Давно до такого я не доходил.       — Чёрт, как же перед Яном-то стыдно, — запустив руки в волосы, я склонил голову. — Повёл себя с ним как последний мудак. Чёртов недосып и этот тупорылый «Доброжелатель» сделают из меня психа и истеричку.       Переведя взгляд на стопку бумаг, я всё же решил взяться за свои трудовые обязанности, а потом обдумать, как лучше извиниться перед другом. Сейчас мой усталый мозг не способен был на такие сложные размышления.       Работа иногда вещь полезная, и это я сейчас не про зарплату. Она помогает загрузить голову на некоторое время, отвлекает от дел насущных. Утопая в записях, словах, цифрах и установках, которые мистер Свит любил иногда оставлять карандашом, я абстрагировался от внешнего мира. Кстати, если говорить о моём боссе, он альфа мировой. Когда что-то нужно было проверить тщательно, он писал об этом размашистыми буквами, иногда оставляя всякие каракули, похожие на рожицы. При этом любую его запись можно было легко стереть — Иен никогда не давил сильно на карандаш.       Признаю, первое время это вводило меня в недоумение, а потом привык. Ян как-то рассказал, что узнал от папы, мол, наш альфа-босс в юношеские годы неплохо рисовал, даже помышлял делать мультики, но что-то так не срослось, и вот он тут.       Иногда мне кажется, что «Уинстон» просто собирает в себе людей, у которых в жизни были моменты, кардинально обрушившие все их планы. Им надо слоган сменить. Взамен: «Место, где вы найдёте всё, что вам нужно», написать: «Место, где вы окажетесь, когда в вашей жизни случится какое-нибудь дерьмо».       Я грустно усмехнулся собственным мыслям.       На телефоне завибрировал будильник, а это означало конец рабочего дня. Вот только покидать свою каморку я не торопился — всё ещё стыдно смотреть Марвину в глаза. Да и что сказать, я так и не придумал. Импровизация никогда не была моим коньком. Вспомнить хоть мою попытку притвориться котом.       Мда, актёр во мне умер, так и не родившись.       — Подожду-ка я звонка Бернарда, — решил я для себя.       Пока я собрал всё, что лежало на моём столе, и разложил по папкам и ящикам, потом поправил одежду, ещё раз отряхнувшись от пыли и грязи, а после просто бездельничал, сидя на стуле и болтая ногами. Достав из кармана свою маску, я попробовал натянуть её как можно выше, чтобы доходило почти до глаз.       У меня вышло. Выглядело это не лучшим образом, однако я всё же решил оставить так.       Через пару минут Берн наконец позвонил мне, и я прошествовал к выходу.       На мою радость, Ян уже ушёл. Возможно, он всё-таки обиделся на меня. Или же просто не знал, с чего начать диалог. Вот только сволочью я себя всё равно ощущал.       Быстро покинув магазин, я юркнул в автомобиль альфы. Тот посмотрел на меня с приветливой улыбкой и мы, как всегда, обменялись парой ничего не значащих фраз. Бернард поправил галстук, глядя в узкое зеркало заднего вида, а после, узрев мои жалкие попытки пристегнуть ремень, помог мне. Возле служебного выхода снова собралась толпа зевак-работников, они шушукались о чём-то, глядя на нас.       «Как же раздражает!» — подумал я.       Брайс будто услышал мои мысли, и, заведя мотор, мы выехали из переулка.       — А куда мы на этот раз? — невзначай спросил я, разглядывая заполненную машинами дорогу.       Альфа, не отрываясь, следил за происходящим за окном.       — А? — он словно пришёл в себя. — Ко мне домой.       Берн снова одарил меня тёплой улыбкой. Так хотелось прижаться к нему, почувствовать жар его тела. Я уже было прикрыл глаза и положил голову на его плечо, как заметил кое-что странное — одна и та же машина ехала за нами от самого «Уинстона».       «А может это и есть «Доброжелатель»?» — промелькнула мысль.       Я стал неустанно следить за маленькой серебристой машинкой позади. Альфа что-то мне усиленно рассказывал. Голос Бернарда для меня был сродни белому шуму, я не в вслушивался в слова и не отвечал, пока он не схватил меня за плечо. От неожиданности я подпрыгнул.       — Что ты сказал? — переспросил я, стараясь успокоиться.       Сердце быстро колотилось в груди. Страх. Он охватывал всё моё тело, будто обволакивая коконом. Я закрыл глаза и попытался быстро прийти в себя. Сосчитал до десяти — вроде получилось, но руки всё равно мелко тряслись.       — Да… — он вроде хотел что-то добавить, а потом передумал. — Я предложил заказать нам еду в каком-нибудь ресторанчике, ты как?       Складывалось чувство, что Брайс что-то недоговаривает, но я решил не придавать этому особого значения. Вообще, такое происходит далеко не в первый раз. Несмотря на свою «манию преследования», я уже в который раз подмечаю за ним странности. Альфа иногда говорил с кем-то по телефону, но, завидев меня, резко обрывал разговор. Бывало, как сейчас, Бернард будто утаивал что-то. Вот только что именно он, очевидно, рассказывать мне не собирался. Я совершенно не хочу его в чём-то подозревать, да и как я могу делать это? Сам не пойму, какие у нас отношения. Я думаю, Берн не такой человек, который будет играть с кем-то, поэтому мне ничего больше не оставалось, как пропускать всё это мимо ушей. Вот и сейчас я сделал вид, что не заметил.       — Совершенно не против, — ответил я и снова стал высматривать уже знакомое авто.       На сей раз его нигде не было.       «Показалось? — предположил я. — Буду надеяться».       Дом альфы встретил нас холодом. Раньше такого не было. Словно кто-то зачем-то открыл все окна.       «Бернард проветривал помещение? Но зачем?» — ещё одна странность в копилку.       Я, как всегда, сняв верхнюю одежду, прошёл в ванную комнату. Погрев руки под струёй горячей воды, я умылся и хотел уже уходить, но увидел расчёску. Мои волосы торчали во все стороны пересушенной соломой. Я встал перед зеркалом и уже решил расчесаться, но заметил на ней длинные белые волосы. Они явно не мои, тонов на пять светлее точно.       «Может, это его знакомых или родителей?» — я старался рассуждать здраво.       Вот только от зубцов исходил сладкий омежий запах. Сомнения и негодования стали потихоньку бурлить во мне.       «Так, спокойно, — я глубоко вдохнул. — Это мог быть и домработник, и знакомый Лео. Да кто угодно! Не бери в голову и мысли трезво».       Более-менее придя в себя, я покинул помещение. Раздался звонок в дверь. Открывать пошёл Берн, я же плюхнулся на диван. Расслабившись, я выпрямился и прикрыл глаза. В ногах и рёбрах почувствовалась приятная боль и покалывание, сладкая дрёма приятно завлекала меня к себе, но тут что-то колкое вонзилось в мою спину. Пошарив рукой, я вытащил серьгу. Красивую, дорогую. Она из серебра, кажется, и украшена камушками.       И снова негодование и злость. Я начал глубоко дышать под счёт, лишь бы угомонить усталый разум. Если в обычное время я бы даже не принял близко к сердцу такую ерунду и не надумывал бы себе глупости, то сейчас моё богатое воображение и вспыльчивый нрав усугубляли всю ситуацию.       Видимо, я слишком сильно пытался успокоиться и, увидев мое красноватое лицо, Берн в голос засмеялся. От неожиданности я выронил находку и несколько смутился.       — Сегодня у нас пицца «Американо», запечённое мясо, картошка по-деревенски и персиковый ликёр, — произнес он, ставя на столик коробочки. — Надеюсь, тебе понравится. Раньше я часто ужинал там, откуда всё это.       Я принюхался. Слюна мигом успела скопиться во рту. С трудом сглотнув её, я облизал губы. Бернард, заметив мой жест, только больше повеселел.       — Очень приятное заведение. Приветливый и добрый персонал. А атмосфера… — он закрыл глаза, вспоминая. — Так тихо и спокойно. Даже кажется, что других посетителей нет.       — Так говоришь, будто рекламируешь его, — усмехнулся я.       А вот альфа после моих слов замер, точно статуя.       — Ну, давай уже есть, — проговорил он, выдавливая из себя искусственный смех.       Вся еда оказалась ещё совсем тёплой. По тарелкам её разложил сам Бернард, а я наблюдал со стороны, подавляя урчание в животе. Вскоре золотая жидкость заполнила наши бокалы, и воздух наполнился нежным фруктовым ароматом.       Мягкое тесто почти таяло на языке, гибкий сыр длинными нитями скреплял кусочки меж собой, а мясо оказалось верхом совершенства. В меру пряное, острое и солёное. Не понимаю, как после таких изысков он мог нахваливать мою стряпню?       Сладкий алкоголь немного туманил измученный разум. От этого становилось легче. За непринуждёнными беседами я и заметить не успел, как оказался в объятиях Брайса. Он не настаивал на чём-то, не пытался перевести ужин в постельные утехи. Альфа просто обнял меня сзади, усадив меж своих ног. Иногда он кормил меня едой из своей тарелки. Было просто чудесно. Я уже и думать забывал обо всех своих неприятностях и заботах, но тут в дверь снова позвонили.       — Прости, я сейчас, — с этими словами Бернард вышел, оставив меня одного в гостиной.       Я продолжил поглощать еду, но тут раздался телефонный звонок. На автомате я взял трубку, даже не подумав, что это был чужой мобильный.       — Да, — сказал я.       — Ах, — послышался тонкий омежий голосок, — Берни, это ты?       От этого приторно-сладкого фальцета мне захотелось блевать. Всё хорошее настроение испарилось в один миг.       — Нет, это не Бернард, — как можно спокойнее ответил я.       — Да? — прозвучало расстроенно.— Жаль. Передайте тогда Берни, что его малыш ждёт его звоночка.       Ну, тут вся моя ярость забурлила и закипела. Хотелось рвать и метать. Только вот внешне я остался безэмоционален.       — Хорошо, пока, — я повесил трубку раньше, чем мой собеседник успел сказать что-то ещё.       Откинув дорогое устройство, я подорвался с места и стал собирать свои вещи. Находиться сейчас тут я хотел меньше всего.       — Прости, Эл, просто консьерж нашёл чей-то ключ. Подумал, что мой, вот и решил занести, — говорил альфа с улыбкой, вернувшись в комнату, но, увидев мои сборы, его лицо стало изумлённым. — А ты это куда?       — Домой! — почти рыча, выпалил я.       — Как домой? — растерянно спросил Берн. — Давай я тебя подвезу?       Он попытался схватить меня за руку, но я её отдёрнул. Обогнув его, я прошёл к прихожей и стал одеваться.       — Не надо, сам справлюсь!       — Элион, что случилось? — его мягкий голос, словно нож, резал по сердцу.       — Ничего! — я был уже в дверях. — Лучше спроси у своего «малыша», — я повторил интонацию незнакомца, что звонил недавно, — чего же он хочет!       Хлопнув дверью, я забежал в лифт. Пока створки закрывались, я успел увидеть, что альфа выбежал вслед за мной, вот только войти в кабину он не успел. Не знаю, пытался ли Брайс догнать меня по лестнице, я сам на всех парах бежал прочь из дорогого здания. К моему счастью, автобус как раз собирался отъезжать.       Там я плюхнулся на твёрдое сидение и закрыл глаза.       Случившееся медленными отрывками прокручивалось в моей голове. Да, я готов цепляться за свою любовь, желая как можно дольше оставаться рядом с дорогим человеком, но есть одна вещь, которую я не прощу никому: измена. Что бы я там ни говорил о себе, кем бы сам себя ни считал, но уж лучше всю жизнь пробыть одному, чем с тем, у кого всегда есть замена тебе. Мне хватило того, что я видел в детстве. Как отец, не стесняясь папы, водил в дом всяких шлюх, как он, пропахший тошнотным омежьим ароматом, заваливался, а папа не мог даже слова ему сказать. Вайт считал, что не вправе указывать мужу, и молчал. Я прекрасно знаю, что любви между ними не было, но всё равно, такое отношение к человеку — настоящее свинство. Уж лучше порвать все связи, чем жить так.       Под эти безрадостные мысли я, кажется, заснул. На конечной остановке меня разбудил кто-то из пассажиров. По омерзению на его лице стало ясно — маску я так и не надел.       — Конечно, я мерзкий, — бормотал я себе под нос по пути к дому, — вот Берн и закрутил там что-то с кем-то. Да любой нормальный альфа так поступил бы.       В подъезде не горел свет, поднимался я почти на ощупь. Несколько раз оступившись, я вспомнил все самые лестные слова. Заметив шевеление около своей двери, я притаился.

***

      POV Автор       «Неужели «Доброжелатель»?» — подумал вжавшийся в перила Элион.       Но вдруг послышалось до боли знакомое «Блядь!». Омега вынырнул из укрытия и направился к тёмной фигуре.       — Ян, что ты тут делаешь? — спросил он.       — Мириться пришел, — Марвин поднял бумажный пакет, послышался звон бутылок.       Они сидели на кухне. На столе, накрытом белой клеёнчатой скатертью, стояли две бутылки: чёрная, изящная — с вином, и прозрачная, с покатыми круглыми боками — водка.       Распив по половине обеих, парни уже успели помириться. Алкоголь развязал Элиону язык. Ему пришлось поведать приятелю о таинственном незнакомце, что мучил его своими угрозами. Быть может, Купер и дальше бы молчал, но Ян, заметив одно из писем, заставил говорить. Потом эта тема плавно переплыла в сегодняшние события дома у Бернарда. Дослушав пламенную речь Эла и осушив очередной бокал, Марвин выпалил:       — Ну ты идиот, Элион.       Язык омеги заплетался, но эти двое прекрасно понимали друг друга.       — С чего бы это?       — Да с того, — красная жидкость наполнила очередной бокал, — ты бы с ним лучше поговорил. Сам подумай, он работает в огромной фирме, и это мог быть кто-то из подчинённых. Хотя, я тебя понимаю, сам бы после такого вмазал бы. Но, опять же, омеги омегам рознь. Так себя с ним вести мог даже деловой партнёр или какой-нибудь фанат-обожатель. Не стоило рубить сплеча.       — С чего такое доверие к альфе? — изумился Эл, разглядывая бутылку вина. — Ты же говорил, что они все — лживые мудаки.       Брюнет глубоко вздохнул.       — Да я тут подумал, альфа альфе тоже рознь. Просто, когда твой Бернард смотрит на тебя, это что-то, — он отпил немного. — Словами не передать. Столько тепла и любви… Вообще не знаю, как ты-то этого не понял.       — Я вообще недалёкий человек.       Ян рассмеялся.       — Ты далеко не глупый. Просто как ребёнок иногда, — он сел ближе и приобнял друга за плечи, — такой наивный. Да и альфа этот, думаю, тебе под стать.       Элион прижался к другу.       — Я-я-ян, — протянул он, — почему ты такой хороший? Я с тобой так ужасно поступил, а ты даже не ругаешься.       Марвин положил голову Куперу на плечо.       — Я не хороший, просто есть люди, рядом с которыми не хочется быть плохим, — голос был тихим и успокаивающим.       В спальном районе мало где горел свет. Кроме двух друзей, бо́льшая часть жильцов уже спала, дожидаясь нового трудодня, но в центре царила совершенно иная жизнь. Гигантские многоэтажки из стекла и металла переливались разноцветными огоньками, на улицах кипела жизнь. Сотни людей только начали свой «день». Машины нагревали усталый воздух своими парами.       В дорогих апартаментах, упиваясь своим успехом, на мягком, дорогом диване сидел Юджин. Рядом с ним валялись горы фантиков от шоколадных конфет. В огромной гостиной слышался тихий рокот телевизора.       —  Что же, шаги «два» и «три», думаю, удались мне хорошо, — Новак довольно щурился, разворачивая очередную сладость. — Наверное, любовник нашего грозного начальства там рвёт и мечет. «Позвонить в качестве любовника» — способ избитый, но действенный, я уже молчу о моих сувенирах в доме у Брайса. Осталось только сделать решающий ход, и всё.       Он закинул конфету в рот и быстро прожевал.       — А потом я пригрею бедного альфу на своём плече.        Прикрыв глаза, он откинулся на спинку дивана, сияя довольной улыбкой.