Синоним слова «Я»

      POV Автор       Сквозь полузакрытые жалюзи лучи света проходили ровными линиями, в каждой из которых было видно, как кружатся невесомые пылинки. Воздух в кабинете был спёртый и сухой. В нём зависли ароматы самых дешёвых сигар, чернил и чёрного мягкого кубинского кофе.       Цветы в горшке около окна давно не поливали. Листва уже успела пожухнуть и иссохнуть, а земля превратилась в подобие камня. Сейчас даже не понятно, что это были за растения. Да и дела до них никому нет. Хотя они добавляют определённые штрихи в антураж.       Стеклянные дверцы большого книжного шкафа, полки в котором сплошь заставлены различными папками, покрывал толстый слой серой пыли. Впрочем, она здесь повсюду. Осела на каждой книге, на старом кожаном диване в углу, на хорошем дубовом столе и тонкой вешалке у входа. Но хозяину кабинета, частному детективу Арчибальду Панъюбетчу, пыль совершенно не мешает. Правда, чихает от неё он даже больше, чем от пыльцы во время цветения.       Арчибальд давно разменял четвёртый десяток. На висках появилась седина, а на лице — хорошо заметные морщинки. Его глаза, когда-то сиявшие энтузиазмом, стали блёклыми и безжизненными, как у мёртвой рыбы. А тот свет, которым сияло желание смело защищать людей, раскрывать самые запутанные преступления и сажать злодеев за решётку, давным-давно померк.       Альфа за годы, убитые на службе, успел разочароваться буквально во всём. В супружеской верности — возможно, именно поэтому он и был замужем, и женат раза по два. В друзьях, из-за чего у него остались только знакомые и собутыльники для одиноких пятничных вечеров. Да и детей он заводить не хочет, подкрепляя эту позицию тем, что: «…наш мир — ужасно жестокое место. В нём всегда бывает больно, грустно и одиноко». Арчи не хочет обрекать на эти страдания ещё одно живое существо. Но, как знать, у Панъюбетча было достаточно много любовников. Не удивительно, если сейчас по стране ходит пара-тройка его отпрысков.       Повесив на крючок свою плоскую шляпу-трилби, он ослабил галстук и сел на кожаный стул. Открыв один из ящиков стола, Арчибальд вытащил плотную картонную коробку с сигарами, хрустальную пепельницу, дно в которой уже успело закоптиться, и, отрезав кончик сигары, закурил её. Расслабившись, альфа ждал визита нового клиента, что связывался с ним вчера.       На часах было без десяти десять утра, детектив давненько не приходил в свой кабинет в такую рань. Особенно с тех пор, как сменил душный отдел полиции, полный коллег-сослуживцев, на просторные хоромы частного сыщика.       Он на секунду прикрыл глаза, предавшись воспоминаниям о былых днях, когда казалось, что можно в одиночку изменить мир и уподобиться бравым героям комиксов. Но неожиданно в дверь постучали, заставив Арчи вернуться в реальность.       — Да-да, войдите, — хриплым голосом произнёс он.       Бернард, войдя в кабинет, мельком оглядел его, на секунду задумавшись о компетентности детектива. Неряшливость Панъюбетча настораживала, но, вспомнив о своём внешнем виде, Брайс решил попробовать лучшего, как ему сказали, сыщика в деле.       — Раздался глухой стук в дверь, — монотонно проговорил Арчибальд себе под нос, — а потом в кабинет вошёл он: высокий, широкоплечий, темноволосый альфа. Я сразу понял, что этот человек нуждается в помощи. Измятая рубашка и брюки свидетельствовали о тяжёлой ночи, впрочем, как и красные усталые глаза, — он отложил сигару на пепельницу.       — А вы, как я погляжу, увлекаетесь детективами сороковых? — Бернард попытался сказать это с улыбкой, но получилось не очень правдоподобно.       — Надо же, не думал, что услышите мою реплику, — ухмыльнулся альфа. — Так, вы же Бернард Брайс? — дождавшись утвердительного кивка, он протянул руку. — Очень приятно, садитесь и излагайте свою проблему.       Пожав руку детективу, Берн сел на стул напротив него.       — Мне нужно, чтобы вы, во-первых, нашли того, кто строчит вот эти письма, — Брайс отдал бумажную папку, наполненную угрозами, что получал Элион. — Во-вторых, разузнайте, что именно со мной случилось одиннадцатого мая после полудня.       Арчи удивлённо посмотрел на клиента.       — В каком это смысле? — он подпёр щетинистую щеку рукой.       — Понимаете, в это время со мной случилось что-то странное. Я потерял сознание, очнулся только в больнице спустя пару дней. Мой возлюбленный, с которым я должен был встретиться в тот день, теперь избегает меня, а врачи говорят, что я чуть не задохнулся от приступа аллергии. Но всё дело в том, что я не ел ничего нового, а значит…       — Что кто-то добавил вам что-то в еду, — закончил детектив.       — Совершенно верно.       — Что ж, хорошо, я берусь за это дело, если, конечно, меня ждёт подобающее вознаграждение, — Панъюбетч размял руки, сопровождая это хрустом суставов, и откинулся назад.       — Если вы сделаете всё, что я прошу, я не останусь в долгу. И, к слову, готов поделиться с вами всей информацией, которая будет нужна.       Арчи прикинул что-то в уме и хмыкнул.       — Полагаю, мы договорились. Осталось только подписать договор.       — Как скажете.       Мужчина встал со своего места. Открыв шкаф с папками, выудил оттуда лист бумаги с напечатанным текстом и положил его перед Берном. Тот, досконально изучив документ, не нашёл ничего, к чему можно придраться, и поставил свою закорючку-роспись. После встал и, кивнув на прощание сыщику, отдал ему визитку.       — Позвоните, пожалуйста, когда появятся хоть какие-то сведения, — с мольбой попросил он.       — Ох, не переживайте, — Арчи забрал протянутую картонку, — думаю, уже к концу недели вы будете знать если не всё, то девяносто процентов интересующей вас информации.       Брайс постарался поправить рубашку, но она, не подчиняясь, снова комкалась на груди и животе. Тяжело вздохнув, альфа оставил это дело. Пройдя к выходу, он напоследок сказал:       — Очень на вас надеюсь.       Арчибальд лишь неопределённо качнул головой.       Как только посетитель вышел, он вновь вернулся за свой стол. Открыв папку, вытащил пару записок и принялся вчитываться в строчки, подмечая что-то для себя.       — Хм, возможно, даже неделя — слишком долго, — проговорил Панъюбетч, вновь раскуривая сигару.       А в это время в больнице на другом конце города на кушетке сидел Элион. Выглядел он, мягко говоря, не лучшим образом. Заспанный, помятый. Под глазами, словно тени, виднелись серо-синие синяки. Одежда на парне осталась та же, что и вчера. Правда, сейчас на светло-серой футболке и джинсах остались пятна от земли и пота, они буквально въелись в ткань. Результат не лучшего падения.       Как омеге стало недавно известно, именно тот альфа-грузчик, отчаянно перепугавшись, и сам «скорую» вызвал, и на пару с Яном его сопровождал.       Врачи в приёмном отделение на новенького реагировали совершенно спокойно. Не впервой, да и чего они только не видели. Вот только медработники и не догадывались, что помимо заботы о пациенте им предстоят разборки с разбушевавшимся Яном и полуконтуженным грузчиком. Об этом после пробуждения, смеясь, Элу рассказал медбрат-бета.       И вот Купер сидит в кабинете у врача, что осматривал его и, содрогаясь от страха и волнения, ожидал его вердикта. Однако молодой альфа с ним не спешил. Он тихо пролистывал карточку Элиона, что-то в ней помечая для себя, иногда кивая и вчитываясь в строки.       Эштон Вейлер, как гласит надпись на его бейдже, несмотря на свой возраст, был хорошим специалистом. К каждому новому больному всегда относился серьёзно, невзирая на опасность заболевания, финансовое состояние и внешность. Просто-напросто разделял в себе человека, который может иметь своё мнение касательно кого-либо, и врача, что обязан лечить каждого.       Пока альфа на работе, он слеп ко всему, кроме состояния своего подопечного. Наверное, причиной сему нелёгкий путь к желанной должности, по которому он прошёл от самых низов, видя очень много несправедливостей и ужасов.       Закончив писать в карточке, Эштон отложил её. Сняв очки, он глубоко вдохнул. Это напугало Элиона.       «Словно собирается сказал что-то ужасное», — подумал омега, сглотнув большой ком накопившейся от страха слюны.       — Ну, что же, мистер Купер, — начал врач. — Ваш обморок не означает наличие какого-либо заболевания, о котором следовало бы беспокоиться. Он есть следствие нервного напряжения и недосыпа. Но, не скажу, что это хорошо, — в голосе слышалось осуждение. — Подобное пренебрежение своим здоровьем может пагубно сказаться на психике. Вы это должны понимать.       Эл, не ожидавший такого напора, несколько замялся.       — Я-я это понимаю… — тихо проблеял он.       Видя испуг пациента, Вейлер решил сбавить обороты. Открыв один из шкафчиков, альфа вытащил оттуда небольшой радужный леденец на палочке, который он обычно приберегал для юных больных из детского отделения, и протянул его омеге.       — Простите, я не хотел вас напугать, — говорил он мягче. — Кстати, у меня для вас новость. Не знаю, хорошая она или плохая, но… — Эштон на секунду замолчал. — Поздравляю, вы беременны.

***

      POV Элион       У меня буквально отвисла челюсть. Сердце в груди забилось так быстро, словно было готово вырваться из груди в любой момент. Я никогда не задумывался об отцовстве. Возможно, по той причине, что раньше в голову не могла прийти мысль о том, что у меня вообще будут отношения с кем-то.       Услышав, что внутри меня зародилась жизнь, по телу словно прошёл ток. Осознание того, что у меня будет малыш, одновременно пугало и радовало. Никогда не видя перед глазами достойного примера родителей, я совершенно не знаю, смогу ли стать хорошим отцом. Особенно учитывая моё финансовое положение. Да и один, без Бернарда…       Это очень сложно описать. Так волнительно и ужасающе, что пробивает на слёзы.       Но стоило положить руки на свой пока ещё плоский живот, как стало легче, теплее как-то.       С другой же стороны, вопрос с деньгами можно решить. Найду ещё работу, продам квартиру и возьму дешевле. А что касается родительства, не сомневаюсь, что стану во сто крат лучше своих. Никогда не стану обвинять малыша в своих проблемах и собственной глупости, и срывать на нём злость, как это делали они. Я, кажется, улыбнулся. Даже не сразу услышал, как ко мне снова обратился врач.       — Мистер Купер, скажите, собираетесь ли вы оставлять ребёнка, есть ли у вас альфа?       — Так получилось, что сейчас я один, — от этого вопроса стало больно, но почему-то моя неуверенность ушла, я больше не дрожал и доктор больше не страшил. — Но я не собираюсь делать аборт.       — Что ж, приятно слышать. Не многие матери и отцы в вашем возрасте поступают так. Тем более, без опоры со стороны отца или матери ребёнка, — мистер Вейлер улыбнулся.       — Я сам себе опорой буду. И ребёнку тоже, — сказал я как-то пафосно.       — Похвально, — врач снова открыл мою папку. — Кстати, я уже говорил, что никаких заболеваний у вас нет, но на вашем теле достаточно много заживших шрамов, сросшихся костей и даже пара сотрясений имеется, — он посмотрел мне в глаза. — Можно ли узнать, откуда все это? Не поймите неправильно, просто на здоровье вашего ребёнка и на протекание беременности может повлиять что-угодно.       Сразу было видно, что мистеру Вейлеру неловко спрашивать о таком. Наверняка он боится моей реакции на этот вопрос. В принципе, объяснимо. Не каждый решится рассказать о том, что подвергался издёвкам и насилию. Тем более, подобное оставляет сильный отпечаток на психике. Мне ли не знать. Вот только сейчас я не боюсь сказать правду прямо и без утайки.       — Я подвергался насилию в семье и школе.       Кажется, сказанное мною удивило доктора.       — Но это всё давно в прошлом. Я живу отдельно от родителей и связи с ними не имею, — предупредил я следующие вопросы альфы.       Мой ответ устроил мистера Вейлера.       — Тогда я выпишу вам витамины и направление к врачу-акушеру, у которого вы будете состоять на учёте. А ещё вам следует исключить стрессы и побольше спать, но от успокоительных и снотворных лучше отказаться. Даже настой валерьяны может пагубно сказаться на состоянии плода.       — Спасибо большое, я всё учту.       Дождавшись, пока мне выпишут рецепт, я покинул кабинет.       В коридоре на кушетке меня уже дожидался Ян. Омега налетел с расспросами, словно коршун. Даже страшно стало. Вообще-то, я не знал, как теперь с ним общаться. Мне было как-то неловко и необычно, в плохом смысле этого слова. Внутри всё будто переворачивалось и холодело. Ведь умом и сердцем я прекрасно осознавал, что не смогу ответить взаимностью и не важно, сколько времени пройдёт. Но я боялся обидеть друга. Не хочу делать ему больно. И давать надежду тоже не желаю.       — Ну, что сказал врач? — спросил Марвин, сажая меня на пуфик в холле.       — Ну, в обморок я от стресса упал, а ещё, — «стоит ли говорить?» — Я беременнный. — бессмысленно утаивать.       Ян обомлел. Застыл, будто статуя. И, кажется, задумался о чём-то своем. Вот поэтому-то я и не хотел говорить. Знал, что он примерно так отреагирует. Хоть и омега, но по характеру полный альфа. Тут уж ничего не поделаешь, мужчина есть мужчина, и не важно, какого он типа.       — Я оставлю ребёнка и, как только он родится, съеду от вас.       — Что? — закричал парень мне в ухо.        Находившиеся в холле люди удивлённо посмотрели на нас.       — Господи, не ори так.       — Прости, — он заговорил тише. — Но почему ты решил съехать?       Глубокий вдох. Не очень-то люблю разъяснять людям простые вещи.       — Ты сам должен понимать, что новорождённый ребенок — не самый желанный жилец в переполненной маленькой квартире. К тому же, дети имеют тенденцию плакать по ночам. Из чего следует, что он не будет давать спать и всем остальным, особенно если учесть картонные стены.       Ян слушал меня внимательно, а под конец даже согласно покивал.       — Ладно, ты прав. Но до родов ты останешься у нас. Позволь мне помочь и быть рядом, — он смотрел мне в глаза, точно преданный щенок, и я не смог отказать.       Всю дорогу от больницы меня не покидали мысли о Бернарде. Бывали секунды, когда я порывался написать ему о своём положении, но тут же вспоминал о том, как он со мной поступил. Становилось ужасно обидно и плохо.       Уже дома, чтобы отвлечься, я решил прошерстить интернет, поискать какие-нибудь курсы или тренинги для людей с моими проблемами. Чтобы понять, что без специалистов не справлюсь, мне нужно было потерять сознание и залететь. Смешно. Наконец-то я решился признать: у меня проблемы с психикой.       Откровенно говоря, я всегда знал, что со мной что-то не так. Что мои страхи и ощущения в толпе неправильны и ненормальны. Вот только признаться в этом самому себе всё равно, что сказать «Я псих» и позвонить в психушку. Во всяком случае, я привык так думать.       Но, пролистав пару сайтов и прочитав методики, картинки с цепями и лоботомией исчезли из моей головы. Специалисты, психологи и психотерапевты в различных источниках утверждали, что осознание проблемы и разговоры о ней — один из шагов к лечению.       Найдя описание занятий, на которых люди, со схожими с моими проблемами, рассказывают о них, о том, что пережили, и о том, чего достигли, я решил посетить их. Как писал какой-то исследователь: «Таким образом люди понимают, что они не одни. Что их случай не исключительный. Они, видя пример преодоления своих проблем, стремятся к этому. Осознают, что победить себя возможно. Можно стать другим. К тому же, в кругу они сидят лицом к лицу, что не дает закрыться и позволяет иметь зрительный контакт с собеседником. Людям, страдающим социофобией, социопатией и прочими проблемами с взаимодействием с социумом, подобные практики позволяют привыкнуть к другим. Что также благотворно сказывается на их состояние».       Подобное воодушевило меня, переписав пару адресов и время, когда будет происходить терапия, я, довольный, откинулся на спинку дивана. Потянувшись, чтобы размять усталые мышцы, я услышал, как хрустит шея. Зажмурился от приятного ощущения. Когда открыл глаза, услышал, как заскрипели пружины дивана. Рядом со мной сел Ян.       В руках у него были две кружки с горячим, ароматным чаем. Одну он протянул мне и дал ещё пару конфет в шелестящих обёртках. Сначала я хотел отказаться, но желудок напомнил, что по приходу с больницы я так ничего и не съел. Пришлось забрать приятный напиток.       — Что ты там ищешь? — спросил парень, заглядывая в ноутбук.       — Да вот, решил взяться за свое это расстройство, — я отпил чуть-чуть. — Поскольку денег пока на личного психолога у меня нет, похожу на такие вот собрания.       — Резко ты это, — удивлённо сказал друг.       — Я хочу, чтобы у моего ребёнка был нормальный отец. Хочу быть с ним рядом на всех праздниках и мероприятиях, — замёрзшие пальцы грелись о тёплую керамику. — Не позволю никому смеяться над малышом и тыкать в него пальцем из-за того, какой у него папа. Хочу стать тем, кого он или она не будет стыдиться.       Не скажу, что слова дались мне легко, но это именно то, чего я желаю. Возможно, что если бы не беременность и произошедшее между мной и Брайсом, я не взялся бы за себя ещё долгое время. Так и откладывал бы на потом. И когда-нибудь очнулся бы связанным в комнате, где стены обшиты поролоном.       Марвин положил мне руку на плечо, как бы подбадривая. Но от такого близкого прикосновения было всё ещё не по себе. Надо найти силы и разобраться в этом. Но несколько позже. Как бы мне ни претило затягивать его страдания ожиданием, но пока у меня нет сил отказать ему полностью. Пока не могу заглушить чувство вины.       — Кстати, — он начал разговор. — Ты бы знал, что было со Свитом. Наш шеф буквально рвал и метал. Чуть того грузчика не зашиб, а как с поставщиками как лаялся! Зверь просто!       — Чего это он так разозлился? — я не ожидал такого.       — Ты что, мистера Свита не знаешь? Да для него все мы — слабые хрупкие беты да омеги. Он же единственный альфа, если охранников не считать. По сути, смелый лев и глава прайда, — Ян улыбался. — Один из немногих альф, кого я уважаю.       — Да-а-а, — согласился я, — начальник у нас золото.       — А то, иначе меня бы там давно не было.       — Да-да-да, — с сарказмом проговорил я. — Так бы ты и уволился только из-за начальника. А грузчика того мне даже жаль, ведь не бросил помирать.       — С этим я соглашусь. Видеть надо было, какой он зашуганный был. Того гляди инфаркт хватит.       Я и сам не заметил, как повеселел. Разговор с Марвином отвлёк меня от тягостных мыслей и раздумий. За что я был очень благодарен. Однако ночью все грустные мысли вернулись, а сердце, изнывая, так и рвалось к любимому-ненавистному альфе.

***

      POV Бернард       Я сидел в офисе и пытался собраться. Смысл слов в документах не доходил до меня. Строчки иногда расплывались. Любимая работа стала пыткой.       Отбросив бумаги на стол, развалился в кресле. Устало накрыл ладонями лицо, стараясь прийти в себя. Не помогло.       Вопросы о том, что произошло, до сих пор не покидали меня, и даже то, что я поручил разузнать об этом специалисту, не спасало. Хотелось узнать правду как можно быстрее. Скорее хотелось помириться с Элом. Я просто не могу без него. Это похоже на ломку, как от наркотика.       Везде мерещится его запах и силуэт. Словно с ума схожу. Сердце неистово болит, а окружающие раздражают. Я срываюсь буквально на всех и вся. По ночам приходится глотать снотворное, ибо в это время мне хуже всего.       Во мраке комнаты всё время всплывает знакомая фигура. С постельного белья, что я давно уже не менял, почти исчез аромат степных трав, но я не могу снять и кинуть этот спальный комплект в стирку. Ведь мой любимый лежал на нём, обнажённая кожа Элиона касалась моих простыней, подушки и одеяла. Пока я не верну его, то пусть со мной будут хоть такие следы присутствия этого омеги в моей жизни.       «Чёрт! — мысленно выругался я. — На работе надо работать!»       — Юджин, принеси мне кофе, — обратился я к секретарю по селектору.       — Сейчас будет, мистер Брайс, — раздался приветливый звонкий голос.       Вскоре в кабинет модельной походкой вошёл Новак. Он вилял бёдрами так, словно к ним был прикреплён большой противовес и каждый шаг отдавался большой амплитудой. Даже удивительно, как Юджин, настолько старательно пытающийся показаться привлекательным, ещё не расплескал мой напиток.       — Ваш кофе, сэр, — сказал парень, поставив невысокую кофейную чашку мне на стол.       — Спасибо, — ответил я, думая, что после секретарь выйдет за дверь.       Однако он остался стоять подле меня, как истукан. Неотрывно заглядывал мне в рот, пока я маленькими глотками пил кофе. Его взгляд говорил о неприязни ко мне, впрочем, как и все годы нашей совместной работы, но поведение явно демонстрировало обратное. До меня совершенно не доходят мотивы Юджина. Зачем пытаться добиться расположения того, кто тебе противен?       — Ты можешь идти, — я решил выпроводить его.       — Да, хорошо, — отозвался омега.       Стоило Новаку развернуться и сделать шаг, как он, споткнувшись о какую-то незримую преграду, рухнул на пол. Самое интересное, что зад был высоко поднят кверху. Очередная провокация, должно быть.       Как воспитанный человек, я не мог не помочь. Встав со своего места и подойдя ближе, подал омеге руку. Тот ухватился за неё и резко поднялся, оказавшись лицом к лицу со мной. Наверное, даже десяти сантиметров не было меж нами.       От приторно-сладкого аромата Юджина мне стало не по себе. Ужасно мерзко, с трудом удалось подавить рвотные позывы. В тот же миг я попытался отстраниться, оттолкнуть своего подчинённого, но он явно не желал этого. Вцепившись руками в мой пиджак, омега прижался ко мне всем телом. Затем подался вперёд и попытался поцеловать, но я оттолкнул парня от себя. Это было сделано мной совершенно бессознательно, тело среагировало само. Поэтому я не рассчитал силу, и Новак, кажется, довольно сильно ударился копчиком о стол.       Сначала хотелось извиниться, но, технически, виноват был он сам. Впредь будет думать, прежде чем делать что-то.       Под моим неодобрительным взглядом секретарь покинул кабинет, потирая руками ушибленное место.       К концу дня я даже успел более-менее прийти в себя. Проштудировать пару контрактов и договоров, проверить отчёты. Ожил на какое-то время. Вот что даёт эмоциональная встряска. Надо сказать, мне есть за что благодарить Юджина. Хоть поработать я смог.       Но дома всё вновь вернулось на круги своя. Огромная пустая квартира, в которой сейчас так холодно и одиноко. Родителям пришлось снова оставить меня из-за очень важной командировки, и я их не виню. Хоть кто-то из семьи сейчас занят делом.       Я прошёл в кухню и открыл холодильник — шаром покати. Штуки три магазинных контейнеров с готовым обедом, разогреваемых в микроволновой печи, два яйца и попка от палки копчёной колбасы.       Достав один из обедов, я поставил его в печку на минуту. Пока еда разогревалась, я вытащил из шкафчика самую большую кружку и бутылку виски. Принеся всё в гостиную, включил телевизор, чтобы не чувствовать себя тут совсем уж в космическом одиночестве. Так, окруженному голосами людей с экрана, хоть кажется, будто тут есть ещё кто-то, кроме меня.       Расправившись с ужином, я осушил бутылку, представляя, что снова не один.

***

      POV Элион        Я снова сидел в битком набитом автобусе. В наушниках громко звучали голоса певцов, звуки ударных и басы. Оторвав на секунду взгляд от созерцания многолюдных улиц центра, что сейчас были залиты красно-оранжевым светом закатного солнца, я перевёл его на людей в салоне. Такие разные: высокие и низкие, пожилые и молодые, мужчины и женщины. Их одежда, черты лица — каждый не похож на другого. И у всех свои мысли и цели. Не всякий из них — идеал красоты. С модельными лицами лишь единицы. А понял это я только теперь. И, самое главное, я сейчас почти не ощутил того неприятного чувства, что сопровождало меня всю жизнь. Не казалось, что кто-то насмехается и оскорбляет за спиной. Что прожигают взглядом, полным презрения.       Признаться честно, мне всё ещё было трудно общаться с другими. От меня всё ещё многие шарахались, считая больным. Но даже ради совсем ещё небольшого прогресса я готов терпеть. Если дальше я смогу стать лучше, увереннее и сильнее, то готов меняться и ломать себя. Когда, наконец, не буду считать себя настолько ничтожным, тогда я смогу встретится с Бернардом и поговорить, разобраться во всём, что было между нами.       Автобус наконец притормозил, свалив несколько стоящих альф друг на друга, и я, протолкнувшись в этой толпе и неразберихе, смог выйти на улицу. Только там вдохнул полной грудью воздух, в котором витал аромат зацветших кустов и растений. Аккуратные клумбы и ухоженные парки — то, за что я люблю центр города. Такая красота, особенно сейчас, в самый разгар весны.       Пройдя дальше, вдоль ограждения из зелёного фигурно выстриженного кустарника, я вышел к невысокой старой церквушке. Большие окна украшены разноцветными витражами с различными сюжетами на библейские темы. По прошедшей вековую проверку кирпичной кладке разросся вьюнок. А крышу венчает изящный готичный свод. Живописное место.        Собравшись с силами, я сделал уверенный шаг вперёд. Это мой третий поход на тренинг.

***

      POV Автор       Посреди кабинета Брайса стоял Арчибальд Панъюбетч. Вид у детектива был ещё более потрёпанный, чем в их первую встречу. Щетина отросла и больше походила на бороду. А в глазах читалась усталость. Он, сев напротив Бернарда, вытащил из своего старого портфеля тонкую чёрную папку и положил её на стол.       — Вот, как я и говорил, — он поправил галстук. — Собрал всю интересующую вас информацию и, заметьте, до конца недели ещё два дня. Если считать сегодняшний.       — Спасибо, — вымученно произнёс альфа, двигая к себе папку, но рука Арчи прижала документ к столу.       — Сначала оплата, — голос был лишён эмоций.       Вздохнув, Берн нагнулся, выдвинул один из ящичков стола и извлёк оттуда конверт.       — Простите, совсем забыл, — он отдал его сыщику.       Панъюбутч, распечатав конверт, принялся пересчитывать содержимое. И, судя по просиявшему лицу, остался доволен суммой. Даже покивал своим мыслям.       — Очень рад был иметь с вами дело, — уже с улыбкой произнёс он, поднимаясь с места. — Если понадобится ещё помощь — звоните. До свидания.       — До свидания, — ответил Брайс, открыв папку.       Детектив ещё раз взглянул на своего бывшего клиента, затем прикоснулся к оттопыренному карману. Снова улыбнувшись, спешно покинул помещение, зная, что через пару минут здесь станет опаснее, чем в зоне боевых действий.