Синоним слова «Я»

      POV Автор       Проходя сквозь витражи, окрашенные ими в разные цвета лучи солнца заливали своим светом просторный зал церкви. Негромкие голоса эхом разносились, резонируя от старинных стен. Посреди помещения, образовывая небольшой круг, сидели люди. Их возраст был различен, точно так же, как и внешность, пол, цвет кожи и типы. Кто-то выглядел точно бизнесмен из огромного офиса где-то в деловом центре города, а кто-то с виду казался всего лишь студентом, снимающим комнату в общежитии неподалёку. Но история каждого чем-то схожа одна с другой. У всех одни и те же проблемы, которыми они решили поделиться. А также рассказать о своей самоотверженной борьбе с ними.       Это просторное, хоть и небогатое мебелью помещение выделил местный священник, отец Эрик Такер. Альфа в годах, сухопарый, высокий. Его взгляд давно потух и уже не говорил о любви к Богу или всепрощении. Только боль отражалась в нём.       Тем не менее, Такер не был плохим человеком. В конце осени он, вместе с верными прихожанами и другими священнослужителями, устраивал акции по сбору одежды для бездомных. Зимой затевал бесплатную раздачу еды для неимущих, а под Рождество собирал подарки для сирот. Даже эти тренинги и курсы — его идея. И вроде бы Эрика Такера должны любить все и вся, но только он холоден с окружающими и старается ни с кем не сближаться. По округе ходят шепотки о его нелёгком прошлом, но правду никто не знает. Ведь святой отец никому не спешить раскрываться…       После очередного монолога одного из завсегдатаев этого тренинга раздались бурные аплодисменты.       — О, это прекрасно, Патрик, — восторженно проговорила психолог, что ведёт занятия, миссис Карла Брамс. — Ну, а теперь, давайте познакомимся с нашей новенькой, — она указала на молодую девушку, сидящую по правую руку от Элиона, на таком же дешёвом хлипком пластиковом стуле. — Представься, пожалуйста.       Незнакомка, не отрывая взгляд от пола, привстала со своего стула. Было заметно, как тряслись её руки и дрожало тело. Девушка лишь мельком взглянула на окружающих из-под длинной белой чёлки и, теребя край рубашки, тихо произнесла:       — Здравствуйте, меня зовут Дебора Калеган.        Через миг она села на своё место.       — Дебора, — обратилась к ней миссис Брамс, — если можешь, расскажи о себе. Почему ты сюда пришла?       Девушка сжала подол рубашки. Кулаки побелели от силы, что она приложила. «Она не сможешь начать сейчас… » — подумал Купер, глядя на неё. Но неожиданно для всех робкий тонкий голос Дебби послышался в стенах зала.       — Я… — она так и не смотрела на окружающих. — Я тут потому, что не хочу больше так жить. Не хочу, чтобы меня считали агнцем и вытирали об меня ноги, — решительность, с которой были сказаны эти слова, быстро сходила на нет. Это было видно по тому, как медленно девушка ссутулилась, превращаясь в скрюченного горбуна. — Полгода назад со мной произошло кое-что очень плохое. Из-за этого в школе стали издаваться. Из-за этого мне кажется, что родители стали стыдиться меня. Я… — в голосе послышались слёзы, — стала позором для всех своих знакомых, близких и друзей.       Миссис Брамс, быстро вскочив со своего места, подбежала к Калеган и ласково обняла её.       — Всё в порядке, Дебби, — она гладила девушку по голове с нежностью матери. — Ты не одна. У каждого тут есть история, от которой сжималось сердце. Расскажешь нам всё, когда придёт время. А теперь присядь, — немного выровняв дыхание, Дебора вернулась на своё место. — Послушай других и, может, найдёшь того, чья проблема будет сродни твоей и на его примере поймёшь, как идти дальше.       Элиону показалось, что девушка улыбнулась словам психолога. Он тоже улыбнулся, видя в Дебби себя на первой встрече. Люди, сидящие здесь — одни из немногих, кто знают все подноготную его прошлого, с издевательствами и побоями. Отсидев молча пару занятий, Эл решился поведать им свою историю. Он не утаил ничего. Всё самое мерзкое и горькое выплеснулось из давно израненной души, и ей, на удивление, стало легче. В тот день домой Купер вернулся немного усталым, но посвежевшим. Просто скинув накопившийся груз негатива, он словно снова смог дышать спокойно и полной грудью.       После этого на каждое собрание Купер приходил с полным пониманием того, ради чего это надо. Вот и сейчас он, уже почти без стресса и стеснения, рассказал немного о прошлом, о том, что он успел поменять, и о недавнем прогрессе. Поведал присутствующим о том, что наконец-то избавился от своей маски, которой годами закрывал лицо. Если ещё пару дней назад она хранилась в небольшой коробочке под вещами в шкафу, то теперь преспокойно нашла свое пристанище на свалке. Для себя парень решил, что таким способом сжигает мосты, избавляясь полностью от прежнего себя.       После его недолгой речи прозвучали очередные аплодисменты и хвалебные слова миссис Брамс. Затем очередь перешла к следующему рассказчику — афроамериканцу тридцати лет, Нильсу Вудроузу, который был бетой.       В конце встречи был традиционный кофе-брейк. Элион, взяв небольшой капкейк и бумажный стаканчик с кофе, сил на своё место и, наблюдая за разговорами других участников, наслаждался долгожданной трапезой.       — Извините, мистер Купер, — послышался неуверенный голосок новенькой за его спиной.       Омега обернулся и взглянул на усевшуюся рядом девушку, она явно хотела поговорить с ним о чём-то.       — О, пожалуйста, зови меня просто Элион, у нас с тобой небольшая разница в возрасте.       — Хорошо, — согласилась Дебби, присев рядом. — Я хотела спросить у вас, а это вообще помогает? Ну, занятия… Родители записали сюда, не спросив моего желания, и я до сих пор сомневаюсь…       Она потупила взгляд. Снова.       «Похожа на меня в этом возрасте и сильно», — решил омега.       — Мне помогли и, думаю, с тобой будет так же. Главное, не сдаваться и самому работать над собой вне занятий.       Девушка подняла на него взгляд и, встретившись с его взглядом, снова опустила вниз.       — Я буду, буду стараться… — голос был тих, но полон уверенности.       Эл, улыбнувшись, лёгким движением взъерошил её волосы.       «Милый ребёнок», — думалось ему.       Купер положил ладонь на свой всё ещё плоский живот и нежно погладил его. Парню казалось, что малыш внутри может почувствовать это.       Ночами, когда становилось одиноко и пусто, он обнимал руками свой животик, представляя, как его руки накрывают другие. Сильные и твёрдые, мужественные руки. Их обладателя омега узнает из тысячи. Самый лучший, как ему казалось раньше, альфа, который по своей доброте и безобидности может быть сродни только мягкой игрушке. Вот только Эл и вообразить не мог, каким яростным может быть Бернард. Он даже не представлял, что сейчас происходит здесь неподалёку, в центре города, с человеком, которым заняты все его мысли.

***

       Альфа вылетел из своего кабинета, будто тот был объят пламенем. В приёмной он осмотрелся, подобно хищному зверь, выискивающему добычу. Злость и напряжение чувствовались даже в воздухе вокруг мужчины.       Не найдя того, кем была вызвана эта злоба, Бернард нисколько не сбавил обороты, только сильнее распалился. В его груди горело пламя, готовое вырваться наружу. И в данный момент испепелить ему хотелось только одного конкретного человека, обеспечив тому при этом самые жуткие мучения.       Проносясь по узкому коридору, будто разъярённый тигр, он молниеносно лавировал меж своих сотрудников. Они словно и не были препятствиями, Брайс даже случайно не коснулся никого. Остановившись, мужчина принюхался.       Омерзительно сладкий запах шёл из узкой комнатки, подобия крохотной кухоньки, что была смежной с помещением, в котором стоял огромный копировальный аппарат со встроенным принтером и копиром. Недолго думая, альфа ввалился туда.       У приоткрытого окна стоял Юджин, в одной руке он держал бумажный стаканчик с кофе, в другой был зажат фантик от конфеты. Он и не заметил гостя: глядя в окно, думал о чём-то своём. И поэтому он не мог ожидать того, что случилось через секунду.       За это время Берн преодолел расстояние от двери до Новака и вцепился своими мощными крепкими руками в его тонкую ухоженную шею.       От неожиданности секретарь выпустил из рук конфетный фантик и недопитый кофе. Рухнув вниз, содержимое стакана расплескалось по полу, оставив следы и на светлой стене.       Рефлекторно хватая ртом воздух, омега протяжно хрипел. Затуманенным от страха взглядом Юджин не мог разглядеть напавшего. Понимание того, что происходит, так и не приходило. Вместо него был животный страх и желание бороться за жизнь.       Парень вцепился ногтями в руки нападавшего и что было сил царапался, в попытке освободиться от захвата. Но вместо этого тиски становились всё туже. Бернард буквально оторвал его от пола, прижав спиной к стене. Альфа скалился, издавая гортанный рык. Еще никогда в жизни с ним не происходило такого. Не было ни одного человека, которого он хотел или пытался убить. Конечно, как и многие мальчишки, он дрался, но не переходя грань. Считал, что причинить серьёзный вред кому-то — один из самых отвратительных поступков.       А сейчас он был буквально готов передавить глотку одному из своих подчиненных.       Новак уже разодрал запястья Брайса в кровь, сломав пару ногтей. Из его глаз текли слёзы, а изо рта спускалась дорожка слюны. Зубы были тесно сомкнуты. Он, шипя, старался позвать на помощь. Бил ногами о стену. И неизвестно, чем всё это могло закончиться, если бы из соседней комнаты не вышел щуплый рыжий паренёк в роговых очках.       Тот, уронив все бумаги на пол, стремглав побежал к Брайсу и, пока несколько других сотрудников, что застали эту картину раньше, шокированно стояли в стороне, кинулся оттаскивать разгневанного босса. Силы, конечно, были неравны, но находчивый рыжик спас положение, облив начальника горячим кофе из полного напитком округлого графина. Берн, как только на него полетели первые брызги, растерялся и машинально ослабил хватку. Этого парню хватило, чтобы оттащить его от омеги. А после молодой альфа закрыл пострадавшего собой, став стеной перед шефом.       Тот не мог отдышаться. Исподлобья смотрел на своего секретаря и мальчишку, что не дал ему довершить самосуд.       — Я потом решу, что с тобой делать, — прорычал Бернард и, развернувшись, пошёл обратно в свой кабинет.       Юджин, словно какая-то жидкость, растёкся по полу, спиной оперевшись на стену. Все его тело била мелкая дрожь. Руки и ноги похолодели от страха. Он быстро и часто дышал, стараясь насытить лёгкие долгожданным кислородом. Из глаз непроизвольно лились слёзы. Омега не обращал внимания на паренька, который старался привести его в чувство. Альфа носился туда-сюда, всё предлагая пострадавшему воды и накрывая его своим узким пиджаком. Но бедолага не видел ничего вокруг себя, только неведомый ранее ужас охватил его разум, заставляя медленно впасть в истерику.       Бернард тем временем уже засел в своём кабинете. Мужчину трясло от содеянного. Он сам и подумать не мог, что способен на такое. В жизни не поднимал руку на тех, кто заведомо слабее его, а теперь… Теперь он почти убил человека. Полного мерзавца, конечно, но разве это его оправдывает?       Но сейчас Берн уже понимал, что, ещё раз увидев это самодовольное лицо, не сдержится, особенно пока эмоции контролируют разум. Он решил отсидеться в кабинете и прийти в себя, а уже после разбираться с Новаком.       И всё же, кто бы мог подумать, что такой уравновешенный, холодный и почти лишенный эмоций человек способен на такую ярость? Из людей знавших его лично — однозначно никто. Но впрочем, любой, даже самый тихий и робкий человек, загнанный в угол, доведённый до крайней степени безумия, способен на поступки, которые от него невозможно ожидать. Подобно загнанному зверю, он начнёт скалится, демонстрируя свои клыки, пробираться к свободе и карать обидчиков.       Если подвести человека слишком близко к краю, он будет просто неспособен здраво мыслить. А впрочем, нельзя назвать здравомыслящими и тех, кто доводил его. Кто рушил жизнь и подталкивал ближе к пропасти. Пусть и не ведая того, они виноваты.       Тогда можно ли считать, что руки пострадавшего несут им наказание? Стоит ли считать, что подобная месть нормальна и оправдана?       Нет. Конечно, человека, который стал чьей-то игрушкой, жертвой можно понять. Его поступки объяснимы. Но, повторяя действия своих мучителей, он становится ничем не лучше. Пусть и кажется, что подобное может принести облегчение, но это не всегда так.       А впрочем, ни за что в жизни, никогда не недооценивайте даже самых кротких и тихих мышей. Даже в шутку не стоит. Не забывайте о том, что у них тоже острые зубы. Перегрызть препятствие может показаться легче, чем когда-либо, если терять нечего. Если всё, что томилось внутри, выливается кипящей лавой.

***

      POV Элион       Когда я пришёл домой, уже стемнело. Все семейство Марвин было в квартире. Ребята учили уроки. Мистер Марвин, занимался с дочкой, а сам Ян готовил ужин. Протиснувшись между старым громоздким холодильником и столом, я достал с полки витамины, что прописал мистер Вейлер.       Одурманенный пленительным запахом, я не мог не подойти к кастрюле. Когда снял крышку, мне в лицо сначала ударил горячий пар, от которого я поморщился, а затем почувствовался приятный запах куриного бульона. Прямо-таки чувствуется, как нежное мясо касается языка. Слюна заполняет рот, стоит только представить полную ложку полупрозрачного супа.       Мне захотелось есть в тот же миг.       Закрыв кастрюлю обратно, я полез в шкафчик за кексами, что купил ещё утром. Правда, совершенно не верилось, что они остались. Но попытать счастье можно всегда.       И мне повезло. Но стоило только пригубить десерт, как сзади послышалось грозное:       — А ну положил, где взял!       Обладателя командирского тона я узнаю везде — Ян. Пускай мне всё ещё неловко общаться с ним, но я стараюсь делать вид, что всё так же, как и раньше.       — Но я хочу есть. Для ребёнка вредно голодание, — я попытался надавить на жалость.       — Суп скоро будет готов, не помрёшь, — Марвин был непреклонен.       Мой друг, а именно таковым я его считаю, взяв в руки половник, не спеша помешивал куриный бульон. А мне пришлось положить обратно в пакет своё лакомство.       Тяжело вздохнув, я уже хотел покинуть кухню, когда был остановлен словами приятеля:       — Кстати, я кое-что хотел тебе показать.       Он отложил половник и достал из кармана фартука скрученный в трубочку журнал. Это был очередное «пособие» по уходу за детьми и с советами для людей, у которых их нет, что я купил по дороге с работы.       Парень раскрутил его и принялся быстро перелистывать страницы. С момента покупки мне так и не довелось пролистать журнал, так что я и представить не мог, что он ищет. А заголовки статей проносились перед глазами так быстро, что я успевал только понять, как менялся цвет шрифта.       — Ага, вот! — произнёс громогласно Ян, ткнув пальцем на одну из страниц.       — И что это? — с его стороны было очень умно расположить чтиво вверх тормашками для меня и думать, что я смогу это прочесть.       — Да ты что, не видишь сам? — омега был очень удивлён, а потом принялся пояснять. — Тут, в общем, решили устроить конкурс на лучшую детскую сказку, и я подумал, может, ты захочешь поучаствовать. Ведь ты всё писателем стать хочешь.       Меня поразила его наивность, но так открыто об этом я заявить не мог.         — Ян, ну неужели ты сам не понимаешь, что это глупость, только для того, чтобы привлечь больше читателей. Победит, конечно, кто-то из знакомых людей из редакции, так что смысла я не вижу забивать себе голову лишней морокой.       — Но ведь для тебя это отличная практика! — не унимался Ян. — Сам же говорил, что давно не писал, а тут такая возможно размять свои пальцы, ударяя ими по клавишами ноутбука.       В принципе, в чём-то он был прав. Я и хотел было ещё поискать причины не соглашаться, но решил попробовать. Ведь особой погоды мне это не сделает. Я ничего не потеряю, разве что своё время. Но и тут не велика потеря.       Когда суп вскипел, мы позвали всех ужинать. Дети быстро похватали столовые приборы и покидали их на стол. Ян разливал всем еды, а Крис расставлял тарелки. Ели мы довольно спокойно. Дети не баловались. не кричали, так, иногда перекидывались парой фраз.       Вообще в этом доме я словно абстрагировался от внешнего мира. Забывал о суете и проблемах, растворяясь в приятных хлопотах и обыденном быте. Даже порой я мог проводить целый день без единого упоминания о Бернарде. Только вот ночью его образ всё равно всплывал в сознании. Боль и беспокойство тогда селились в моём сердце. В такие минуты я стараюсь быстрее заснуть, чтобы избавиться от гнетущих видений.       Подумать только, лишь на секунду отвлёкся, как моя порция уже остыла. Пришлось быстро закидывать в себя чуть тёплый бульон. Не люблю такое, но всё же.       После ужина я помыл за всеми посуду. Ян пошёл помогать братьям с уроками, а мистер Марвин принялся выполнять ту работу, что взял на дом. После ухудшения здоровья он стал заниматься фрилансом, причём количество его подработок было мне неизвестно.       В один день мужчина шил игрушки, в другой занимался чем-то на компьютере, а в третий клеил на фольгу какие-то непонятные резиновые кругляши. Словом, старался помочь сыну, помочь семье.       «Хочу стать таким же отцом своему малышу!» — не раз думал я.       Видя каждый день, с какой любовью он смотрит на своих детей, как старается ради них, на душе становится тяжело от того, что сам я был лишён такого. Но Крис для меня — пример идеального родителя, на которого я хочу равняться.       Когда уроки были сделаны, работа окончена, да и семейный телесеанс завершён, все разошлись по своим койкам. И я тоже лег, как всегда, с Яном. Только спать не хотелось совсем.       Тут дело было не только в дискомфорте от близости с человеком, который питает ко мне чувства. Со сном у меня в целом проблемы в последнее время.       Проворочавшись в кровати с полчаса, я встал и поплёлся на кухню. Заперев дверь, согрел чай. Сидя на стареньком столе и доедая свой спрятанный кекс, я заметил тот самый журнал. Пошарив в нём, я с трудом, но нашёл этот конкурс. Условия в нём были такими же, как и во всех похожих конкурсах: написать по заданным критериям, отправить на такой-то адрес с припиской о конкурсе и ждать результатов. Конечно, мой выигрыш маловероятен, тем более, что писал я в последний раз ну очень давно. Но… представив, как буду лежать на кровати, а под боком будет посапывать маленькое чудо, которое заснуло под неспешный ритм моей сказки, на сердце стало так приятно и тепло.       Видя перед глазами эфемерный образ этого маленького счастья, я невольно улыбался, сидя один в крохотной пустой кухоньке.

***

      POV Бернард       Я смог покинуть офис только когда все сотрудники разошлись. По взгляду охранника было понятно, что кто-то из сотрудников и ему растрезвонил о моём срыве.       Неудивительно. Должно быть, теперь каждая собака в здании знает, что я чуть не придушил своего омегу-секретаря. И, естественно, ничем хорошим для меня такое не аукнется. Если этот ублюдок решить разболтать всё каким-нибудь диванным моралистам или новостникам — в глазах людей я стану монстром. И ведь им будет плевать на мои мотивы. Люди любят осуждать других, толком и не разобравшись.       Теперь для меня главное — чтобы Юджин не подал в суд. Да, с огромной вероятностью меня оправдают, или дадут условное наказание, или просто штраф  — из-за всего, что собрал детектив, вполне возможно, что после такого наказание понесёт сам омега. Только СМИ сначала выставит меня ужасным чудовищем, которое, обвинив невинного, чуть не убило его. В компании произойдёт разлад — это однозначно. Да и могут отвернуться деловые партнеры. Зачем им иметь дело с неуравновешенным альфой с дурной репутацией?       Тяжело вздохнув, я ударил головой об руль. Силу, как всегда, не рассчитал, и раздался громкий сигнал клаксона. Испугавшись, я подскочил на своём месте. Так ещё и головой о крышу ударился.       Ушибленный лоб сильно болел. Потирая его ладонью, я поднял глаза на окно. С той стороны на меня смотрела пара удивлённых подчиненных. Причём оба мужчины застыли, точно статуи, и неотрывно пялились.       — Так, хватит тут эмоции выпускать. И так натворил дел сегодня. Не стоит опускаться ниже, — сказал я сам себе, заводя мотор.       Машина тронулась с места, и через несколько минут огромное стеклянное здание скрылось из виду.       Центр ярко освещали фонари, огромное множество машин, мигая разноцветными фарами, сновали туда-сюда, а люди всё ещё прогуливались по улицам, заходили в магазины и ужинали в уютных кафе и ресторанах. Вокруг кипела жизнь, а мне было тоскливо и одиноко. Не хотелось никого и ничего.       Попав в свою квартиру, я прямо с порога стянул с себя пиджак, бросив его где-то на полу. Туда же последовала удавка-галстук и рубашка с брюками. Хотелось поскорее очиститься, снять и стереть с себя все воспоминания о сегодняшнем ужасном дне. Забыть его, избавившись от всех напоминаний. От этого позора.       Конечно, я чувствую себя лучше, узнав всю правду. Но от неё мне не по себе. Человек, который по долгу профессии был моей правой рукой, жестоко предал меня. Нагло пользовался добротой, изводя моего возлюбленного. Причём передо мной всегда показывался белым и пушистым. Ещё и эта моя оплошность со срывом, которая может стоить и мне, и родителям всего, что создавалось очень много лет. От этого тошно.       Ужинать я не стал. Так, съел сэндвич, запив его виски. Потом забрался под душ и просто долго стоял под горячими струями воды. Они медленно стекали по всему телу, согревая похолодевшие от нервов пальцы. Огладив всё тело, вода скрывалась в водостоке.       В кровать я лег совсем выжатым. Плохо было настолько, что хотелось просто закрыть глаза и не открывать больше. Слишком тяжело всё это. Такой груз ответственности вперемешку с собственными чувствами и переживаниями сдавливает, словно пресс.       Я не могу так больше. И без Элиона не могу. Даже зная правду, не представляю, как встретиться с ним, чтобы поговорить. Он ведь просто не подпускает меня к себе.       Так хочется просто почувствовать его рядом. Уткнуться носом в изгиб его шеи и вдохнуть свежий травяной запах. Немного расслабиться от ощущения его близости.       Я тут же вскочил с кровати и побежал к шкафу. На одной из полок я положил те вещи, что омега забыл в своей квартире. Взяв одну из футболок, я вдохнул её аромат.       «Тот самый запах…» — пронеслось в моём сознание.       В очередной раз забравшись под одеяло, я обнял тонкую узкую ткань. Почувствовав долгожданную, желанную лёгкость и умиротворение я наконец-то спокойно уснул.

***

      POV Автор       На следующий день Бернард смог проснуться только к обеду. На телефоне было несколько пропущенных от отцов, но разговаривать с ними ему сейчас не хотелось. Ведь Берн прекрасно знал, о чём пойдёт речь. Мужчина совсем не горел желанием слушать их поучения и снова чувствовать свою вину. Он и без того прекрасно осознает её.       Вместо этого альфа решил ещё раз попытаться пробиться к своему омеге.       Напялив на себя первые попавшиеся джинсы и какую-то старую футболку с мультяшным роботом, Брайс выскочил на улицу. Запрыгнув в машину, он завёл мотор и надавил по газам.       До «Уинстона» Бернард добрался меньше чем за полчаса. Удивительно, что при это никто не был убит. Выбравшись из машины, он сразу направился к входу, не обращая ни на кого внимания. Даже когда одной ногой мужчина угодил в лужу, продолжил так же спокойно, целенаправленно идти.       Омеги-продавцы пытались было состроить глазки привлекательному покупателю, но он беспрестанно высматривал кого-то. Принюхивался и шёл на запах.       В молочном отделе Берн озяб и, наконец-то, перестал походить на безэмоциональную машину. Обняв себя руками, растирал кожу на замёрзших конечностях. Там-то он и нашёл Яна, что, не заметив его, расставлял бутылки с питьевым йогуртом.       — Ян, — грозно послышалось из-за спины брюнета.       Парень обернулся и, узнав обладателя голоса, сжал ни в чём не повинную бутылку так, что она чуть было не лопнула.       — Чего тебе здесь надо? — прочти с рыком спросил он.       — Скажи мне, где сейчас Элион? Нет. Лучше позови его. Нам надо поговорить. — настойчиво проговорил альфа.       — Ни-за-что! — четко парировал омега.       В глазах Марвина читалась явная неприязнь. Брайс начинал закипать. Ян, не желая больше вести беседу, хотел было уйти, но мужчина не дал ему это сделать, схватив за руку.       — И почему это? — с полурыком спросил он, чувствуя нарастающий негатив в свою сторону.       Толпа зевак уже собралась вокруг ссорившейся парочки. Сотрудники перешёптывались, считая, что наблюдают на разборками любовников, а рядовые посетители негодовали. А менеджер, заметив неразбериху, погрозил Яну кулаком.       — Давай поговорим на улице, — почти шёпотом произнёс тот и потащил не сопротивляющегося альфу к выходу.       Зайдя в переулок за зданием, Марвин отпустил Берна. Альфа тут же затормозил и решил скорее перейти к делу.       — Так что? Почему ты не хочешь мне помочь?       — Да потому, что ты причинил ему боль! Я не дам тебе ещё раз подступиться к Элу! — оппонент сорвался на крик. — Ни за что не дам даже руки его коснуться!       Бернард изумлённо замер. До него начала доходить вся картина происходящего.       — Вот только не говори мне, что ты…       — Да, я люблю его! — Ян не дал закончить, но подтвердил предположение Брайса. — Люблю и поэтому защищу от тебя!       — Защитишь? Да что ты можешь ему дать? К тому же ты слабый омега, — вчерашний пыл вновь дал о себе знать.       — Я окружу его любовью, заставлю полюбить себя. И с чего ты взял, что я слабее тебя? — с вызовом спросил парень.       Бернард только усмехнулся, закатывая рукава. Поняв намёк, Марвин снял с себя форменный жилет и приготовился атаковать.

***

      POV Элион       Половину вчерашней ночи я практиковался в писательстве. Поэтому под моими глазами весь день красовались серо-синие синяки. Надо сказать, что получалось у меня крайне паршиво. Ещё бы, столько времени не брался за «перо». Всё, что было написано мной, больше походило на сочинение первоклассника. Но так просто я не сдамся.       Пока было свободное время на работе, настрочил то, что посчитал более-менее сносным, в одной старой тетрадке, где иногда приходилось делать расчёты и, придя домой, уже успел отправить.       Было уже восемь, а Яна всё не было. Когда он написал мне не ждать его и идти одному, я нисколько не переживал. Такой, как он, не пропадёт, но сейчас тревога закралась в мой разум. И как некстати, что именно в тот день, когда я решил наконец огласить ему свой вердикт относительно наших отношений.       Сидя у себя в подсобке, я всё же решился. Не хочу больше мучить ни его, ни себя. Окончательно поставлю точку в этом вопросе. Ведь я правда не могу встречаться с ним. Сердце не хочет этого. Душа рвётся к Бернарду, но и с альфой я быть не могу.       Что бы ни говорил друг, всё-таки ждать ответа на такой вопрос — больно и томительно. Чем дольше молчание, тем хуже. Конечно, иногда кажется, что лучше уж тянуть с таким до последнего. Но тогда в момент истины станет невыносимо плохо.       Не находя себе места, я наворачивал круги по узкому холлу. Крис посмеялся надо мной, сказав, что нервничаю зря. Вот только я к такому не привык.       Неожиданно дверь открылась и ввалился мой приятель. Его лицо было неплохо разукрашено. Под глазом красовался синяк, губа разбита, а на щеке ссадина.       — Кто это тебя так? — испуганно спросил я.       Ян не хотел говорить сначала. Потом он попросил меня выйти с ним на балкон и уже там поднял на меня глаза и нехотя прошептал: «Бернард».       Я не верил своим ушам. Неужели Брайс и правда не тот человек, за которого выдавал себя? Ведь я считал его таким добрым и безобидным. Эдаким огромным плюшевым мишкой.       Опешив, я прижался спиной к стене и осел на стул, что стоял в углу.       — За что? — язык еле шевелился.       Омега вздохнул.       — С тобой поговорить хотел, но я не пустил.       «Из-за меня», — пронеслось в сознание, я опустил глаза в пол.       — Зря, нам вправду стоит поговорить.       «Соберись, Элион, — сказал я себе, — ты видишь, к чему привело твоё молчание, так что больше не медли».       — Ян, — обратился я к нему, когда парень достал сигарету. — я должен тебе сказать, — было как-то неловко, неуютно.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, я на одном дыхании выпалил:       — Прости, но я не смогу встречаться с тобой.       В душе всё смешалось. Одновременно стало легко и тягостно. Как-то мерзко и спокойно. Непередаваемое чувство. Когда сбросил с себя оковы, но при этом сделал больно тому, кто дорог.       Ян же, склонив голову вниз, сделал очередную затяжку. Мне казалось, что он плакал. Но я не мог позволить себе даже дотронуться до него, чтобы утешить.       — Не то, что ты мне совсем не нравишься, — решился я пояснить. — Просто для меня ты как брат. Как член семьи. Сердце не ёкает от прикосновений и слов. Боюсь, что такого никогда не будет…         — А от Бернарда ёкает? — с грустью спросил он.       Я промолчал. Тогда снова заговорил Марвин.       — Но ведь ты всё равно останешься рядом со мной, хотя бы просто как друг?       — Если ты сам мне позволишь, — слишком тяжко говорить об этом.       Друг, повернувшись ко мне, улыбнулся и сказал:       — Элион, я правда хочу остаться рядом с тобой, даже если не возлюбленным, то другом.       — Это больно, — констатировал я.       — Переживу, — он выкинул окурок. — Зайди лучше в квартиру — простынешь. А для ребёнка это вредно.       Я послушно зашёл домой, оставив Яна одного. Понимаю, что это ему сейчас и правда нужно.

***

      POV Автор       Ян закурив в очередной раз, смотрел куда-то вниз, на безлюдную улицу. Сердце неистово болело в груди, но он давил в себе слёзы. Прогнать и забыть — был лучший для него вариант, только омега никогда бы так не поступил с дорогим человеком.       Лучше оставаться рядом, несмотря ни на что. Пусть это и глупо. Пусть это и тяжело.       — Эй, — послышалось сверху.       Марвин поднял глаза и увидел, что на балконе несколькими этажами выше стоит и курит Лу. Он, очевидно, был свидетелем всей этой сцены.       — И как тебе шоу, понравилось? — безрадостно спросил омега.       — А я погляжу, ты мазохист, — бета усмехнулся.       — Иди ты в зад, уёбок, — со смешком сказал Ян.       Марвин уже собрался уходить, когда услышал:       — Ты — мазохист, но при этом очень добрый парень. И хороший человек.       — Спасибо, придурок, — неслышно произнёс он в ответ и зашёл в квартиру.       Элион сидел на кровати в комнате, глядя на экран телефона. Он силился написать альфе, договориться о встрече. Но сделать это всё равно было страшно. Пусть слова самые нейтральные: «Надо поговорить. Завтра в пять вечера в кафе «Эспрессо». Но парень не мог нажать на «Отправить».       Зажмурившись, он наконец ткнул на заветную кнопку и рухнул лицом в подушку.       — Завтра надо быть серьёзным и собранным! Не смей давать себе слабину! — грозил он самому себе.