Окрыленная падением.

Когда девушку нашли, было трудно понять жива она или нет, тело казалось бездыханным и уставшим от попыток спастись, но Суа неслышно дышала, давая всем знать, что она не мертва. Родители поздно спохватились, что с ней могло что-то случиться. Они были уверены, что их дочь ночует у подруги. Впрочем, Суа, действительно, собиралась так поступить, если бы не Это. Девочку нашли. Слава Богу. Насильника наказали по заслугам. Слава полиции. Она жива… Да. «Наверное, это лучше смерти» — думала Суа, лежа на больничной кровати, застеленной белой простыней, но теперь слова стали застревать в горле. Никто не узнает, что она пережила. Никто. «Наверное, лучше, когда я молчу» — решила она после многочисленных и неудачных попыток заговорить. Девушку допрашивали полицейские. Суа не могла издать и звука. Психолог пытался поговорить с ней о случившемся. Она молчала. Даже когда пришла лучшая подруга. Суа могла только открыть рот и снова закрыть, так и не сумев что-то сказать. Или просто не захотев. Истеричный мутизм. Вот он, диагноз. Посещение психолога не давало никаких результатов. Суа не проявляла ни малейшего интереса в том, чтобы снова научиться говорить, это и было причиной неэффективности. Возможно, родители смогли бы поменять ее изменившийся после изнасилования взгляд на жизнь, но они понятия не имели, как это сделать. Сейчас вдруг выяснилось то, что за столько лет, они не узнали о своей дочери ничего, кроме того, что хотели видеть сами. Равнодушный и абсолютно пустой взгляд в окно нешуточно пугал всех, кто его замечал. А замечали только родители, потому что в школу Суа временно не ходила и самостоятельные занятия музыкой тоже прекратились. Невольно Суа вспоминала тот ужас. В такие моменты она крепко жмурила глаза, прижимая к груди подушку и задыхалась от бесконечных всхлипов и горячих слез. Нельзя кричать, нельзя издавать ни звука, потому что после этого обязательно последует боль.