Примерочная

— А не подскажете, где тут у вас ближайший шоу-рум? — вопрошал Арсений Попов работников аэропорта, едва ступив с трапа самолёта. Интересовался он так почти в каждом городе, где ему довелось побывать, и этот исключением не стал. Ребята уже давно привыкли к такому, ведь это же Арсений-носки-разного-цвета-Попов, что с него взять. Знаменитый шопоголик Арсений Сергеевич получал эстетическое наслаждение, бродя по таким заведениям, ничего в итоге там не покупая, но был счастлив. Зато, глядя на него, там закупался Антон, которого Попов всегда брал с собой. А вот и нужный шоу-рум, как божился таксист, — самый лучший в городе, где можно найти почти все. Вот уже полчаса Арсений бродил по салону, выискивая не пойми что, в отличие от Шастуна, который медленно плелся сзади, залипая в телефон. Наконец он обо что-то споткнулся и поднял голову. — Арс, ты чего? Предупреждай, когда тормозишь. — Шаст, ты это видишь?.. Посмотри какое… Антон наклонил голову, разглядывая белоснежное, почти невесомое свадебное платье на манекене, что стоял на подиуме. — Красивое, — Антон согласно кивнул. — Шаст, мне кажется, твой размер, примерь, — глаза Арсения заблестели, и Антон замер. — Арс, ты спятил? Нет, ты явно не в себе. — Ну тебе же нравится, примерь. — Да блин, Попов, ты извращенец? Скажи мне, только честно. — Антон хмыкнул и провел пальцами по ткани. Легкий шелк заструился между кольцами, и парень вздохнул. — Да и неудобно… — Чего неудобного-то, зайдешь в кабинку и примеришь, никто не съест, — продолжал искушать Арсений своим шепотом, доводя до мурашек. — Арс, отвали! Какое свадебное платье? Я не брился с утра, — фыркнул Антон и обернулся. Зря он это сделал. Лучше бы бежал, не оглядываясь, из этого места, подальше от Арсения, мать его, Попова, с его идиотскими предложениями. Но сейчас, видимо, поздно. Антон почти не дышал, чувствуя, как колотится у него сердце, когда он, глядя на себя в зеркало, прижимал белоснежное платье к своей груди. Надо было видеть глаза продавца-консультанта, когда Арсений попросил свадебное платье на во-о-он того светловолосого юношу. Видимо, таких психов у них еще не было, но платье дали без разговоров, хотя девушку так и подмывало срочно рассказать об этом кому-нибудь. Примерочная кабинка, рассчитанная на одного человека, сейчас с трудом умещала двоих. Коварный змей-искуситель Арсений стоял за его спиной, и Антону было абсолютно нечем дышать, сердце бешено колотилось, а от платья веяло прохладой и оно казалось таким мягким на ощупь. — Арс, это безумие, — Антон пытается уйти, потому что это сумасшествие на двоих, это такое сумасшествие, что словами не передать, как скручивает низ живота от всякого рода эмоций. Арсений крепко держит его за локоть, пылко целует, прижимая к стене, молча сдирает футболку, легонько царапая ногтями оголенную спину, так же решительно дергает за ремень штанов цвета хаки, сдирает их вниз, сжимает ягодицы и сопротивляться уже нет ни сил, ни желания. Шастун дрожит, когда струящаяся ткань идеально ложится на его обнаженное тело, приятно холодит кожу, когда шелк струится по бедрам, а пальцы Арсения уж слишком ловко застегивают сзади пуговицы на корсете, и в голове проскальзывает мысль о том, что Арсений, сукин сын, так уверенно это проделывает, словно уже делал такое не раз. Но все мысли летят прочь, когда последняя складка расправлена, а последняя пуговица застегнута, дышать он не в силах, поднять глаза на свое отражение тоже. Это кажется сном, так не бывает, это глупо, нелепо и, вероятно, выглядит он как идиот в этом дурацком свадебном платье, которое такое невесомое и легкое, что хочется парить. — Шаст, — хриплый, полный восхищения голос Арсения словно пробуждает ото сна, и Антон поднимает глаза, замирает, пересекаясь с восхищенным, полным вожделения взглядом голубых глаз. Таким, от которого спирает дыхание, и мурашки бегают по коже. А еще Антон боится моргнуть, чтобы не разрушить это волшебство, которое сейчас окутывает их с головы до ног так, словно они в мире одни. Руки Арсения медленно скользят по его оголенным плечам, задевая кружевные бретельки, обвивают за талию. Зрительного контакта они так и не разорвали, потому что так нельзя, потому что такого больше не будет. И кажется, что воздух заряжен до предела и вот-вот начнёт искрить, грозясь спалить к чертям эту проклятую примерочную кабинку. Арсений улыбается, легонько касается губами его плеча и хрипло шепчет фразу, которую мечтает услышать каждый от любимого человека:  «Самый красивый…» Дышать в этот момент нечем, совсем нечем. Антон сглатывает, потому что чертово платье идеально, словно под него шили, словно оно ждало, когда придет Антон Шастун и наденет его. Антон наконец выдыхает, когда чужие губы смыкаются на его шее, а руки, которые несколько минут застегивали платье, теперь настойчиво проскользнули под слои шелка, задирая его максимально высоко, и светловолосый парень кусает губы, а затем и ребро ладони, когда жаркое тело прижимает его к прохладной поверхности зеркала, когда руки скользят по спине, ягодицам, когда губы неистово целуют оголенные плечи, а зубы вгрызаются в тонкую кожу на шее, оставляя метки. Антон медленно изгибается, плавится от жарких прикосновений, вздрагивает от нескольких пальцев внутри, которые, растягивая наспех, приносят боль и наслаждение. Арсений возбужден до предела, дрожит, немного грубо целует, прижимает ближе, толкается резче, сжимая короткие волосы на затылке, закрывает ему рот рукой, глуша вскрики и стоны, вбивается жёстче, путаясь в складках фатина, с тихим стоном кончает глубоко внутрь, обессилено прижимая к своей груди дрожащего парня в белоснежном свадебном платье. — Обожаю тебя, — тихий шепот вызывает мурашки, и Антон устало улыбается отражению темноволосого мужчины. — Спасибо тебе, — за что, им двоим и так понятно. — Помоги мне, — он ластится о слегка небритую щеку, и подрагивающие пальцы помогают снять белоснежное платье. — Арс, слушай, я в соседнем отделе видел крутые браслеты, давай померяем?  — Только если кроме них на тебе больше ничего не будет, — доносится следом, и Антон фыркает «дурак», отвешивая темноволосому мужчине щелбан по носу. Арсений, смеясь, сгребает парня в охапку, жарко целует, и они еще несколько минут упоенно нежатся друг у друга в объятьях. — Красивое, — Шастун вновь прижимает белоснежное свадебное платье к своей груди, разглядывая его в зеркальной поверхности. — Пусть принесет счастье какой-нибудь девушке. — А как же ты? — Арсений улыбается и утыкается светловолосому парню в шею. — А я уже счастлив, — произносит Антон, вздыхает и нежно прижимается ближе, чувствуя на своей шее родное дыхание. Теплые руки обвивают его талию, и они вдвоем, в этой тесной примерочной кабинке, словно там снаружи и нет никого. Несколько минут тишины, близости рядом с тем, кто дорог, просто быть рядом. Это ли не счастье?..