В поисках Джема

Pov Oliver Меня зовут Оливер Фелпс. Мне 27 лет, я успешен, частенько мелькаю в рекламах новых фильмов с моим же участием. Когда-то мы снимались вместе с младшим братом, но потом… Давайте обо всём по порядку. Итак, я, как вы поняли, Оливер. И я актёр. У меня есть свой дом, но в последнее время я живу у родителей. Они у меня просто замечательные. Они очень поддержали меня, когда мы поругались с моим братом — близнецом. Папа тогда довольно грубо обошелся с Джеймсом, а я промолчал, хотя должен был вступиться. Началась та история с того, что Джеймс пришёл на ужин к родителям и сказал, что сниматься он больше не хочет. Причину своего резкого ухода из кинобизнеса он не объяснил, а родители не спрашивали. Да и зачем, если уже было понятно, что он разрушает наш близнецовый тандем. Я, честно говоря, не додумался посадить его перед собой и расспросить обо всём. Возможно, всё можно было изменить. Но я этого не сделал, а брат был решителен как никогда. Затем он сказал, что со мной жить тоже не собирается, что очень меня обидело. Я всегда считал, что мы очень близки с ним. А тут он просто выкидывает меня из своей жизни. К родителям жить не пойдёт, да и после такого ультиматума они бы остыли не скоро, значит, и принять его, своего сына, не захотели. Далее Джеймс сказал, что адрес свой он нам не даст. Если мы захотим с ним связаться, то только по телефону. Но и отвечать часто тоже не обещает. В общем, полная изоляция. Мама спросила, чем вызвана такая резкая перемена в его жизни, на что он ответил, что ему надоело быть лишним, что он хочет устроить свою жизнь, в которой он будет не на последнем месте. Отец разозлился, он считал, что Джеймсу итак уделяется слишком много внимания, хотя его зачастую не замечали, схватил брата за ворот рубахи и вытолкнул из дома, крикнув, чтобы тот не смел больше тут показываться. Я побежал на улицу, хотел догнать брата, но когда я вышел на улицу, машины брата, как и его самого, уже не было. Я стоял и смотрел на пустую дорогу, не понимая, почему всё это случилось именно с нами. С тех пор мы больше не общались. Номер у меня был, но брат не был бы рад меня видеть, а навязываться я не хотел. Мне было очень стыдно перед братом, но, как я ни пытался, всё не мог понять, с чего он решил, что не нужен мне. На тот момент я встречался с Кэти, красивой девушкой, которая идеально подходила мне по статусу. Но, что куда более важно, она хорошая, понимающая. Она отпустила меня без лишних скандалов. Просто устала смотреть на то, как я не отрываю глаза от наших с братом совместных фото. Сказала, что он простит меня, если я пойду и извинюсь. С того момента я всё искал подходящего момента. Не так давно я нашёл в себе силы позвонить брату, но трубку никто не взял. Я тут же вспомнил его слова о том, что отвечать будет редко. Но мне уже не хотелось отступать. Я звонил на протяжении недели, телефон был выключен или вне зоны доступа. Я пытался что-то узнать о брате, запрашивал информацию в базах данных, пытался пробить по номеру телефона адрес, обзвонил все больницы и морги, но он как в воду канул. Хотя у меня камень с души упал, когда в последних двух пунктах мне сказали, что такого человека у них не было. Сегодня я снова путешествовал по городу, пытаясь узнать что-то новое о брате, но всё было тихо. Я много раз задавался вопросом, как такое возможно, в нашем городе все обо всех знают. Но почему никто ничего не говорит о Джеймсе Фелпсе? Я правда не понимаю этого. Вернулся я домой в час ночи и как был, в одежде, лег спать. Я уже давно не высыпался, чтобы уснуть нормально мне нужно было физически устать. Сегодня я пешком ходил по городу, поэтому усталость накатила, стоило мне увидеть кровать. Но не прошло и часа, как меня разбудил телефонный звонок. — Алло… — Сонно пробурчал я, одновременно смотря на часы на прикроватной тумбе. — Оливер Фелпс? — Поинтересовался грубый и удивительно бодрый мужской голос на том конце. — Да, это я. А вы кто? И какого вы звоните мне… в два часа ночи? — Я был крайне возмущен такой наглостью. Я, что, не человек? Не могу нормально поспать ночью? И откуда у неизвестного мой номер? — Не важно, кто я. А звоню я вам по той причине, что вчера был крупный пожар в вашем районе. Горела многоэтажка, скорее всего, вы об этом слышали. — Он снова замолчал, а я уже начинал закипать. Какое мне до всего этого дело. — Мне нет до этого никакого дела, я ничего об этом не знаю, слышал мельком, но не более того. — Я собирался уже отключиться, но неизвестный снова заговорил, руша мои планы. — А если я скажу, что в одной из горевших квартир был найден паспорт на имя некоего Джеймса Фелпса?! Как вам такое? — Готов поклясться, я слышал, как он усмехнулся. Но это весточка о брате, тревожная весточка. И он понял, что мне стало страшно. — Джеймс? Что с ним? Где он? Он жив? — Мой мальчик всё это время жил у меня под боком. А я дурак, ходил мимо, ходил, а всё бестолку, куда надо так и не заглянул. — Тело не было найдено. Возможно, его не было в квартире. Но соседи говорят, что неделю назад Джеймс сел в машину без номеров с тонированными стёклами и с того момента дома больше не появлялся. — Сказал грубый голос неприятного собеседника. — Этого не может быть. Джеймс бы никогда не сел в такую подозрительную машину. — Мы не исключаем и насильственные действия относительно вашего брата. В общем и целом, я вас проинформировал. — Вы будете его искать? — Естественно. Но кто знает, найдём ли. — Спасибо за информацию. Но у меня вопрос, кто вы? — Я начал просыпаться. Мне звонит посторонний человек, который знает о моём брате больше, чем я. Нашёл, с кем поговорить. — Всего хорошего. — И мужчина отключился. Я начал судорожно набирать номер брата, но тот по-прежнему не отвечал. Для чего я это делал, чего пытался добиться? Да я и сам не понимал, просто хотел услышать голос брата. Ничего не добившись, я в обнимку с телефоном завернулся в плед. Уснул я только под утро. Проспав часа четыре, я вновь проснулся от звонка. Это был режиссёр. Как же он меня достал. Сценарий отвратный, снимать такое не хочется, играть тем более, а он требует, чтобы мы с утра до ночи были на площадке. Через силу и боль я поднялся, переоделся и поехал на работу. Хотя, по-моему, моих сцен вообще сегодня нет. Тогда какого ему надо от меня. Я припарковался, вышел из машины и направился в здание. Как же сейчас не до этого. Оказалось, у нас собрание. Все сидели в небольшом зале, за ноутом был режиссёр, рядом стоял продюссер, держа в руках какую-то флешку. Как только все собрались, продюссер вышел вперёд и завёл басни о том, что надо работать на износ. — Шеф, мы тоже люди, мы устаём. — произнёс парень, Том, кажется. — Может быть, вы хотите покончить с кинобизнесом и устроить себе тихую жизнь? Ну уж нет. Не получится, не имеете права. — Почему это. Прям сейчас расторгну контракт и до свидания. — снова произнёс Том. — Знакомый вам актёр тоже решил, что может нас бросить. И теперь за это платит. Продюссер кивнул, экран на стене загорелся разными цветами, а потом появилось видео. Я почувствовал, как меня под руки и за плечи ухватили человека четыре. А потом вгляделся в лицо парня на видео и чуть не рухнул в обморок. Это был мой мальчик. Джейми лежал на бетонном полу. На его шее был железный ошейник, руки скованы наручниками, всё тело в ссадинах и ранах, лицо в крови. На заднем плане была залитая кровью кровать. Я почувствовал, что могу сейчас переломать позвонки всем, кто меня окружает. Мой братишка захотел нормальной жизни, а его за это… Разве он виноват в том, что в юношестве мне захотелось пройти кастинг и сняться в кино? Он просто хотел мне помочь, он не хотел сниматься. А я не мог представить, что тут такие правила. Если бы я знал… Видео закончилось. Мои руки тряслись, а лицо было мокрым. Я не заметил, как потекли слёзы из моих глаз. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди и разорвется на сотни маленьких частиц. — За что? Что он сделал? — кричал я в лицо продюссеру. — Он нас предал. Он это заслужил. — Это не так. Говори, где он. Быстро говори, где мой брат! — орал я, сжимая горло этого урода. Он хрипел что-то, а потом поднял руки, типа сдаётся. — Я слушаю. — Я не знаю, где он. Мне только дали это видео. Но я могу попытаться узнать. Предупреждаю, ему оттуда живым не выбраться. Для них живой человек — игрушка. Его не будут щадить, и это только цветочки. — Завтра мне нужно знать место. Или ты живым не выберешься. Я развернулся и ушёл. К родителям я не поехал. Если бы они не выгнали брата, то сейчас бы с ним было всё хорошо. А если бы я не сделал всё то, что сделал, всего этого бы не было. Я отправился к сгоревшему дому. Резко мне захотелось узнать, как жил он всё это время. На двери подъезда, на мою удачу, висел список квартир и их жильцов. Брат жил на 12 этаже. Я вошел в дом и поднялся пешком на 12 этаж. Открыв подпалившуюся дверь, я вошёл и начал осматриваться. Кое-где была сажа, но в целом не всё плохо. Пострадали кухня и ванная. На столе в гостиной лежал лист бумаги, сложенный вдвое, и ручка. «Дорогой Оливер, Я боюсь, что не успею отправить тебе это письмо. Я думал, что тихо покину кинобизнес, и всё будет хорошо. Но, как оказалось, этому не суждено было сбыться. Я бы ещё потерпел несколько лет в кино. Но дело в том, что без операции мне и осталось недолго. Я не хочу её делать, потому что кому-то она может быть нужнее, чем мне. За мной началась охота. Тебя они не тронут, а я… Заслужил, наверное. Прости меня. Я люблю тебя, братишка. Твой Джеймс.» Я свернул письмо, положил в карман и позвонил в клинику, договорившись о встречи с лечащим врачом брата. Так легко Джейми от этой жизни не отделается, а от меня тем более.