В поисках Джема

— Я тебе снова повторяю, со мной всё хорошо и лучше просто быть не может. — Оливер уже час пытался доказать мне, что может сам управляться дома. Я же был полностью согласен с врачом, который считал, что Оливер ещё очень слаб и ему нельзя находиться без присмотра медицинского персонала и должной аппаратуры. Но мой железный брат считал иначе. Он поднял весь персонал рано утром, требуя свои вещи и выписку. Я уже давно смирился с тем, что пока врач не скажет своё веское «вяк», меня даже прогуляться по территории не пустят. Слишком уж много у врачей было со мной проблем, продолжения банкета никто из нас не хочет. Но переспорить Оливера — ни больше, ни меньше получить медаль за отвагу и заслуги перед родиной. Не добившись ничего от врачей, он переключился на меня. Час, долбаный час я слушаю это. Вроде бы я добивался от него понимания, но потом начиналось излюбленное нытьё на ту тему, что я хочу дольше держать его тут, чтобы мы не могли с ним уединяться. Серьёзно, комплексовать по поводу недостаточного уединения должен я. — Оливер, остынь, я всё понимаю, но и ты пойми. Я лежу тут второй месяц, мне белый цвет этих стен уже, как быку красная тряпка. Но пойми, так нужно. Тебя держат тут не из вредности, а потому что за твоё здоровье всё ещё опасаются. Потерпи немного. — я умоляюще посмотрел на брата. — Я хочу вернуться домой и заняться тем, что делают нормальные парочки. — я удивлённо посмотрел на брата. — Сначала конфеты-букеты, потом рестораны, потом постель. Ну, в принципе, можно начать с постели. — он рассуждал об этом так спокойно, будто у него на меня всю его жизнь стоял, как осиновый кол. — Мы всё это сделаем, но после того, как нас выпишут. Да и тебе врач не рекомендовал сейчас на этом зацикливаться. Стрессы и прочее… — судя по взгляду на меня брата, план вразумить его с треском провалился. — Ладно. Джем, ты иди к себе, отдохни, а то я тебя утомил, а тебе надо больше отдыхать. После тихого часа увидимся. — я подозрительно взглянул на брата. — Ты уверен? — что-то во всём этом не то. Понять бы, что именно. — Не бойся, из больницы я не убегу. Отдыхай. — я кивнул и ушёл. Мне и правда, нужно выспаться. А то возникают всякие подозрения там, где вроде всё гладко. *прошло два часа* Я находился в таком странном состоянии, что-то между сном и реальностью. Полчаса назад мне начало казаться, что по моей палате кто-то ходит. А ещё возник вопрос, почему я лежу на животе. Пока сон преобладал, я этим вопросом не задавался. Но как только реальность начала брать верх, я начал чувствовать, что вокруг моих запястий обернуто что-то мягкое. Попытка подняться успехом не увенчалась. На кровать кто-то присел, положил мне на поясницу руку, провёл ею вверх по спине. Дыхание этого человека очень сильно напоминало тяжёлое от ранения дыхание Оливера. Но это бред. — Тебе не больно, малыш? — произнёс голос брата. — Оливер? Что это значит? Зачем ты это делаешь? — я попытался повернуть голову. На мои плечи опустились руки брата. Он начал нежно водить ладошками по моим напряжённым мышцам. Я был как струна. — Джеймс, расслабься. Я не сделаю ничего такого, чего бы не хотел ты сам. — спокойствия мне это не принесло. — Оливер, прошу тебя, развяжи мои руки, мы сядем и спокойно обо всём поговорим. — ага, как же. Всё бросит и побежит развязывать. — Я не хочу говорить. Я тебя хочу. И ты меня хочешь. Я это знаю, братишка. Давай сделаем то, чего мы оба хотим. — он прикоснулся своими губами к моей шее. Как же это мило. Но не о том сейчас. — Пожалуйста, Оливер, не надо сейчас. У тебя рана была опасная, если швы разойдутся, то я в таком положении даже врача позвать не смогу. Прошу, давай не сейчас. — ох, зря я это, зря. Братишка отвязал мои руки, перевернул меня, положил на постель спиной и привязал руки обратно к кровати. Теперь я мог полностью оценить обстановку. Оливер сидел рядом со мной, в его глазах читалось огромное желание, природу которого понять, ну лично для меня, возможным не представлялось. — Джейми, понимаешь, я очень хочу тебя. Больше, чем когда-либо. Понимаешь? — братишка с надеждой посмотрел на меня. А я смотрел на медленно открывающуюся дверь. В палату тихо вошёл Мэтт. Я и пикнуть не успел, как он с размаху вогнал брату в руку шприц. Оливер начал падать. — Оливер! Что ты с ним сделал? — кричал я, глядя на то, как Мэтт стаскивает бессознательное тело брата на пол. — Тебе сейчас о себе надо беспокоиться, а не о нём. Он сделал за меня всю грязную работу. А теперь уж я и сам справлюсь. — Мэтт подошёл ко мне, достал скотч и заклеил мне рот. Какой же я дурак. Надо было закричать сразу, только он ступил в палату. А теперь что будет? В принципе, уже ясно, что будет. Но, чёрт, какой же я идиот. — Нет, знаешь, я не буду с тобой спать, не переживай. Мне в этом плане Оливер очень даже понравился. Но я не прощу тебе отказа. — Мэтт взял подушку с соседней кровати и подошёл к изголовью моей. У меня в голове сейчас вертелось только то, что этот урод изнасиловал Оливера. Он и его дружки это сделали. То, что Мэтт хочет меня убить, я понял гораздо позже. Резко стало темно, кислорода стало очень не хватать. Я задёргался, пытаясь вывернуться, но на подушку нажали ещё сильнее. А потом резко отпустили. В глаза ударил слепящий свет. Рядом со мной присел Оливер. Он убрал скотч, отвязал мои руки и положил голову мне на грудь. — Ты жив, слава всевышнему, ты жив! — повторял я, еле ворочая языком, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. — Прости меня, маленький. — Оливер прижал меня к себе. И откуда у этого медведя столько сил? — Я не злюсь, братишка. Всё хорошо. Всё хорошо. — повторял я. Да, сам я в это не верил. Но брату сказать этого не мог. Оливер мне тоже не верил. Он крепко прижимал меня к себе, говорил, что он во всём виноват, переубедить его просто не представлялось возможным. Во всяком случае, не сейчас. Дверь снова открылась. В палату вбежали мама и папа. Да откуда ж вы все на нашу голову. Мама сразу же бросилась к брату. Я был рад, что она до меня не докопалась, но Оливеру и так плохо, а сейчас станет ещё хуже. Он себе это не простит. Папа стоял у входа и пристально на меня смотрел. Может, у меня что-то на лице? Нет, походу проблема во мне. Мама скакала вокруг брата, он смотрел сквозь всех куда-то в стену. — Олли, милый, что произошло? Тебе что-то сказал Джем? Расскажи маме, милый. — ох, как меня бесит это. — Мама. Хватит меня опекать. Из-за меня чуть не пострадал Джеймс. — брат всхлипнул. — Ну милый, он жив, значит, всё нормально. А ты слишком бледный, малыш. — Мама перебарщивала. Оливера трясти, будто он в минус тридцать вышел на улицу после ванной голым. — Уйдите отсюда. Живо! — прикрикнул брат, мама с папой исчезли за долю секунды. Оливер поднял на меня свои несчастные глаза. Уж я точно знаю, каких усилий ему стоило посмотреть на меня. Особенно после всего. Брат… За что ты себя коришь? — Джеймс, я… Я не знаю, что сказать. Снова просить прощения? Я вижу, что ты не злишься на меня. Я сам себя ненавижу. — Оливер тяжело вздохнул и спрятал в руках лицо. — Оливеру, я клянусь, ещё одно извинение, и я тебя покусаю. Сколько можно? Я не злюсь и не виню тебя ни в чём. Иди сюда. Оливер прилёг рядом со мной. Я заглянул в его, до неприличия, большие глаза, провел рукой по крепкой груди, но никакой реакции не последовало. — Братишка? — произнес я, пытаясь вырвать брата из плена мыслей, в которые он сам себя загнал, словно в ловушку. — А? Я тут, малыш, тут. Ты что-то хотел? — ага, хотел. Матом на тебя закричать хотел. По башке треснуть хотел. — Я хочу, чтобы ты перестал себя казнить за то, что произошло. Ты ни в чем не виноват. И закрыли эту тему. Ты мне должен за все то время, что мы не общались. Отдавай долги. Брат усмехнулся. Он повернулся ко мне, ложась на бок, протянул руку и запустил её в мои волосы. Я прикрыл глаза. Брат всегда знал, каким образом на меня можно воздействовать. — Ну и чего же ты хочешь? — Домой хочу. С тобой.

***

Прошло две недели. Нас с братом, наконец, выписали из больницы, и сейчас мы, довольные и счастливые, шли к машине брата. Она у него была просто обалденная. Сколько же он в неё вбухал, представить страшно. Я сел на переднее сидение и продолжил осматривать тачку. Оливер стоял на улице и с кем-то разговаривал по телефону. Потом позвонил ещё кто-то. С этим человеком брат говорил на весьма повышенных тонах, хотя ему врач чуть-ли не на лбу писал, что нервничать ему нельзя. Когда и этот разговор подошел к концу, брат открыл дверь и сел в машину. Кстати, о машине. Внутри она была отделана под серебристый металлик, сидения были насыщенного синего цвета. Говорят, что синий успокаивает. Ну, вроде, так и есть. — Куда мы? — спросил я, когда брат завёл машину и поехал. — А не ты ли две недели назад очень сильно хотел домой? Тебя там ждёт твоя собственная комната, лучше, чем моя, если что. — брат улыбнулся так, как делал это в детстве. — А я думал, ты будешь спать со мной. А ты меня в другую комнату хочешь отправить. — я расстроился. До конца пути я сидел надувшись и отвернувшись к окну. Оливер то и дело смотрел на меня, но так ничего и не сказал. Мы подъехали к огромному особняку, я вышел из машины, и на мои глаза тотчас опустилась повязка. — Оливер, что это значит? Что за шутки? — я старался нащупать брата и вцепиться в него, но тот был вне зоны досягаемости. — Идем. — лишь коротко ответил он и взял меня за руку, потащив за собой. Мы шли достаточно долго. На пути встретилась лестница, но мы с успехом её преодолели. Потом я услышал, как открылась дверь. Брат зашел вместе со мной в комнату, довел, кажется, до середины и толкнул. Я уже испугался, что разобью себе голову, но, к моему удивлению, я опустился на что-то мягкое. Брат стянул с меня повязку и встал с кровати. Оливер подошёл к двери, плотно закрыл ее, взял с полочки ключ и, вдобавок, запер. Потом повернулся ко мне, стянул с себя свитер и футболку, откинул их в сторону и положил руки на талию. — Добро пожаловать в хозяйскую спальню! — сказал мне брат с самодовольной улыбкой на лице, а через минуту он уже сидел на мне и терзал мою шею, стаскивая с меня ненужные, как ему казалось, предметы одежды. И я понял, что счастлив. Но это уже совсем другая история за дверью нашей спальни.