Я запомню тебя наизусть

Я устал бороться, В этот раз я действительно разбит. Я устал пытаться И готов оставить все позади. Я хочу расстаться с этой частью меня. Я все еще здесь? Хочу утонуть вместе с этим чувством. Пусть начнется дождь. ©

POV Railin «Не верю…» Слова словно яд, расщепляют на мелкие кусочки, а ведь ты… То, что испытывал ты, вовсе не было слабостью, лишь злость и отчаяние ловко овладевали тобой. Каждые твои слова в тот злосчастный вечер были, словно яд. Они проникали все глубже, туманили процессор, путали мысли, стирали их, оставляя полно места для обиды и разочарования в тебе, буквально разливаясь и отравляя мое сердце. «Я никогда не думала, что могу разочаровываться в тебе.» Что ты слышал кроме своего голоса? На мои вопросы у тебя был один ответ — тот, который допускал лишь ты. Ты больше злился, смел кричать, в твоей позе больше не было гордости. Ты был покорен? Но только в твоей оптике я видела, как разливался огонь ненависти в карих глазах. Тебя окружил непроницаемый кокон, который невозможно было разрубить. «Я до сих пор не могу понять, как это произошло, что я ошиблась.» На меня еще никто так не смотрел, будто видел насквозь неправильную сторону меня. Будто выворачивал всю мою искру наружу, вытаскивая «правду» по кусочкам. То было мгновение наивысшего откровения, после которого обрушилась долгая и мучительная обида. Это была ошибка, которую невозможно было устранить как системную. Мы были слишком подозрительны, чтобы наши отношения могли развиваться по классическому сценарию. Хеппи энд. Как же глупо звучит. Лёгкая дрожь прошлась по телу, отразившись на лице бессильной маской. И вот воспоминания, словно вихрь, снова проносятся в моей голове, едва давая сделать глоток драгоценного воздуха… В лёгких, будто пожар разгорается, который я не имею сил потушить. Шаркая по дороге к машине, я была разбита на тысячу осколков, которые не в силах восстановить кто-либо. Проглоченные мною слова твои проникает в моё тело, опять же словно яд, поражая всё на своём пути. Колко давят меня изнутри, порождая за собой горькие слезы обиды от твоих слов. «Это не ты.» Шок и горечь овладели мной, заполонили всё нутро, не давая вдохнуть полной грудью. Судорожные обрывки воздуха пытаются заполнить легкие. Резкий оборот. Глаза в глаза. — Посмотри на меня внимательно! Ответь! И зачем я тебе нужна, беспокойная и мятежная, вечно в трансе любопытных взглядов? Ну зачем я тебе нужна? Я истерзана тобой уже, до сердца обожжена, я дрожу от твоих слов, как натянутая струна — посмотри на меня?! — я требую такой любопытный ответ для меня, не замечая слова Билла, пытающегося подтолкнуть к машине, — Во что ты меня сотворил?! ТЫ своими выходками! «Что ты наделал со мной?» — Рейлин, успокойся. Не разговаривай с ним вообще. Ты только подливаешь масло в огонь, — шепнул последнее Билл. — Я просто, черт побери, хочу соответствовать гордым словам «моя», «дорогая» — хотя бы даже и на трояк, и процент твоей веры с этим соизмерим. Но ведь ты этим же сыт не будешь! — Замолчи, Рейлин, — твой взгляд из-под бровей прожигает дыру. Я таки чувствую себя прожженной, — Только хуже будет… — Есть ли что-то еще хуже, когда ты не доверяешь мне?! — Рей, прекрати, — снова попытки Билла. Но они не работают. — Ты хочешь это проверить? — ты и умудряешься бросить вызов. Шаг за шагом он отходил назад, увеличивая расстояние между нами. В наших спорах мы никогда не переступали грани, за которой нас можно было задеть, причинить боль словами, как будто очень хорошо понимали и разницу между видимым и скрываемым. Но то, что ты творишь, милый… «Ты переступаешь границу. Так нельзя. Ты нарушаешь правила, чертов идиот! Это нечестно.» Дальше и дальше. Что-то такое странное и обреченное промелькнула в его взгляде на короткое мгновенье. Мне стало понятно — он не будет сдаваться. Пьяная уверенность и гордость, которые совсем не кстати тут. Ты ускользаешь с моих рук, увеличивая расстояние между нами. Мы всегда были похожи и теперь отталкиваемся, как одноименные полюса магнита. Дальше и дальше. Какая ловушка… Чем больше я понимаю тебя, тем больше мы роднимся и тем больше шанс оказаться по разные стороны баррикад. Парень был в нескольких метрах от меня, когда моя спина была прижата к Биллу, а его руки у живота, словно закрытый замок, которые я никак не в силах расцепить. Он уводил меня к машине, таща за собой, а я сверлила уходящего парня и вырывалась, но он отходил от нас спиной назад и злорадной ухмылкой. Будто у него есть действенный план, чтобы я разубедилась в своих словах. Это солит неприятности и еще какие. — Рейлин, не сходи с ума! Пошли, я тебе говорю! Не смотри на него, — уже злой голос Билла заставляет одуматься в своем поступке. В поступке продолжить наблюдать за дальнейшими действиями Тома, — В него вместе с алкоголем сам дьявол вливается. Я не могу его послушать. Я хочу подойти к нему. Видимо, я мазохистка. Ведь знаю, чем это может закончится. Но я хочу… хочу добить все уже до конца, не оставляя следов. «Прости меня, Билли.» Дальше и дальше и… он окончательно разбивает меня на тысячу, нет, на миллиарды осколков. Я не могу это описать. «Том… милый?» Я раздавлена, стёрта, разбита. И всё это — твоя вина. Я падаю в пропасть. Где тобою и раздавлена я. «Поздравляю тебя, ты причинил мне боли сполна. Ты доказал.» Я не думала, что можно так больно упасть и не почувствовать, я просто сломалась. Пустота внутри вокруг. А боль из внутри — меня просто съедает вместе нас и нашу любовь. Моя боль всё не гаснет: Я внутри всё держу. Но больше не в силах. — Тоом! Прекрати! — истошный и срывающийся крик мой вопит посреди улицы на максимальную громкость, что есть у меня, — Не поступай со мной так! — «Это все сон. Страшный и неправдоподобный сон. Я сплю. Этого не может быть!» Я вырываюсь от кольца рук блондина, что держат меня, но силы мгновенно покидают меня. У меня забрали все. Боль в груди разъедает изнутри так, что хочется вырвать собственное сердце, только бы не чувствовать эту боль. Эту разъедающую, ядовитую боль, которую я ощущаю вновь и вновь. Лишь бы не видеть эту картину отчаянно сильно зажмуриваю глаза и плача, рыдая, крича, стискиваю зубы, но уже оседаю и падаю, — Не поступай со мной так… Кругом пустота. Только ты, я и… она. Каково целовать её губы и не думать в тот миг о моих? Мне одиноко, тяжело. Каково обнимать её плечи и не думать, что где-то там, в нескольких метрах, я о тебе вздыхаю беспечно. Мое сердце будто замерло. Руки блуждают по ее телу, не оставляя без внимания и миллиметра. Жадно пытаешься захватить всю ее , словно высасывая душу. Отдаешься ей всем своим упорством и жадностью. Но… ты не смотришь на нее, ты ни разу не посмотрел ей в глаза, а так… прошелся по телу, но не решался смотреть. Ты смотришь в мои глаза прямо и с вызовом, а что в моих? Боль, разбитость, терзание, разочарованность и горькая обида с ревностью. «Этим ли ты хотел показать что чувствовал из-за моих «выходок»? Это ли ты хочешь доказать?» Это ошибка, которую невозможно устранить как системную. Это воспоминание, которое невозможно будет забыть. Все это прожглось в моем сердце, оставляя кровоточиться, и просто сдерживать себя от истерик и психов. Эта истина прожгла в моём сердце рану, которую не излечить. Все перевернуто вверх дном. Слишком много мыслей и даже навязчивых, получая только этим новую порцию. Мм, запах. Твой. Твой запах становится просто невыносимым сейчас, тот запах, в котором я тонула и, как наркоманка втягивала. «Токсикоманка словно.» Приятно витает в комнате. Я заметила его только сейчас, значит ты… здесь. Ты очень близко. Собираясь с силами и волей, чтобы просто не наброситься на тебя, медленно открываю глаза и вижу тебя. Как всегда обаятелен и красив. Бесспорно. Сидя на корточках передо мной, вжавшейся в диван, ты просто смотришь. Глаза в глаза. Что же ты сможешь прочитать по ним? Злость на тебя? Ревность? Не то и ни другое, дорогой. Разочарование и обида. Сажусь напротив тебя, принимая положение сидящего. Мятая одежда, круги под глазами, волосы неряшливо собраны, пальцы подрагивают, сухие губы поджаты. Ты взволнован передо мной. «Ну, конечно.» — Чего ты молчишь, Томми? Где твое красноречие вчерашнего дня? — Рейлин… давай без сарказмов, пожалуйста, — потираешь лицо, и вновь смотря усталыми глазами. — «Хотя бы сейчас», да? — я не смогу без сарказмов, дорогой. — Послушай, я понимаю что ты чувствуешь… — Ты понимаешь это? Ты знаешь каково, когда я тебя предаю, как послед… — не дав договорить, он схватился за мои колени и перебил: — Послушай же! — я скинула его руки, словно они были накаленными до высокой температуры и обжигали. — Не трогай меня, — прошипела я, сжав кулаки, — Что угодно, Том, но не смей прикасаться ко мне. Отныне, — опускает глаза, также поджимая губы. Я встаю на ноги, чуть ли спотыкаясь и не падая на парня. Все нутро таки ноет, чтобы высказаться и накричать ему в лицо. Выплеснуть всю обиду, но я чудным образом сдерживаю себя. И все же чувствую, что это ненадолго. «Вот и начался дождь.» Стоя у окна так несколько минут, я обернулась к нему, но он уже был в полуметре от меня, чтобы подойти тихо и незаметно. — Ты хоть представляешь что ты сделал? Да что уж там! Ответь мне честно, я прошу тебя. Ты помнишь что-нибудь? — Я… Я не помню все точно. Но я знаю, что было со мной и что заставило меня пойти на это, Рей, — он сделал шаг, но я вытянула руки, отходя назад к окну. Слезы наворачиваются на глазах, запеленая вид происходящего, а картинки вчерашнего снова бросаются от его слов. — Отойди, Том. Я же сказала тебе. — Детка, я лишь пытаюсь… — Что ты пытаешься сделать? Сделать еще больнее? — Нет, ни в коем случае, Рейлин. — Ты остаешься при своем мнении? Убери, — его руки остались отвергнуты мной, после очередной попытки прикоснуться. — Какое еще мнение? — А говоришь, что помнишь… Так давай напомню. По моей вине происходят наши ссоры, — брови сводятся, — Я флиртую на твоих же глазах с другими мужчинами и люблю быть в центре внимания. Даже не обращая внимания на тебя. И что я… что я доступная девушка, — он замотал головой, не веря и отбрасывая эти жуткие слова, — Это еще мягко сказано, поверь мне. Теперь вспомнил?! — Этого не может быть. Я не мог такое сказать тебе… Ты выдумываешь это все! — Мне незачем тебе врать, Томас. Как и ты вчера! — Рей! Послушай просто. Я не хочу с тобой ругаться и выяснять что было, что нет. Поверь мне, я вспомнил. Билл постарался. Да и ты тоже… Я же вижу тебе неприятно и противно все это. Это приносит нам боль обоим. Я не хотел с тобой так поступать. Да, я поступил как последний мудак, так что я хотя бы морально должен быть готов к этой нервотрепке, что мне предстоит, набросать текст извинений и все в таком духе… Но не стоит этого. Мы с тобой взрослые люди и понимаем, чем это все заканчивалось. Ничем хорошим. Никто не знает, к чему приведет очередная ссора. Я ревновал тебя, не имея на это поводов и выдумывал их из ниоткуда. Я просто разрывался в догадках, где ты и с кем ты. Именно в эти моменты, минуты, секунды я хотел проводить только с тобой. Мне было очень плохо в тот вечер. У меня бешено билось сердце… Всегда. Когда ты стояла рядом, содрогаясь от моих слов, когда смотрела на меня со слезами на глазах от моих же слов, когда… ты уходила, пошатываясь от моего поступка. Ты не представляешь, как я себя сейчас ненавижу, что причинил тебе столько боли за какой-то гребанный вечер, — слезы, не переставая стекали из глаз градом еще с его слов, что мне это неприятно, но снова напомнив мне свой проступок, я отчаянно зажмурилась, рыдая навзрыд, как маленькая девочка. Это так ужасно, — Ужасно больно, смотреть на тебя и не иметь возможности прикоснуться и поцеловать тебя, Рей. Я очень хочу протереть твои слезы, потому что это моя вина. Они для меня, словно яд, поверь, — как же я хочу, чтобы ты это сделал, но не могу этого позволить. Отчего закусываю губы, раздирая кожу. — Знай, я люблю тебя, и не хочу, чтобы ты снова страдала, и мы с тобой ссорились. — У тебя есть какой-то выход из не выходящего лабиринта, где мы только и ссоримся? — Если ты того желаешь, то… Поверь пожалуйста, я тысячу и миллионы раз себя прокляну за это и в этом поможет малой, но если ты того желаешь и больше не хочешь страдать из-за меня, то… — Что? — я вижу, что тебе сложно сказать это, так как ты то и дело зачесываешь волосы, поджимаешь губы, глаза бегают в стороны, не переставая часто моргать, и сжимаешь кулаки. Ты выдыхаешь и смотришь в мои глаза, проговаривая хриплым и ели слышным голосом: — Мы можем расстаться, Рейлин. Продолжение также следует…