Я запомню тебя наизусть

POV Railin — Я буду скучать, кареглазый безумец. — И я. Чертовски. — И как долго я буду скучать? — Я не скажу тебе, дорогая. Ты даже не заметишь, как пролетит время. Мой приезд… Это будет внезапно. — Так нечестно. — Все ради тебя. — Это будет сложно. — Я знаю, но мы ведь сможем это пройти. — До будущей встречи в моём мире снов? — До встречи. Я скучаю, кареглазый безумец. Не видеть тебя столько дней и ночей. Ты думаешь это легко? Я уверена, что нет. Во сне я тяну к тебе руки почти бессильно и безнадежно. А душа томится от разлуки. В разлуке дни стали длиннее, они плывут неспешной чередой. Время, словно замедляется с каждой секундой и тяжелеет от накопленных мыслей. «Когда наступит эта внезапность, дорогой?» Я скучаю по тому, как солнечные лучи пробиваются по утрам сквозь зашторенные окна в нашу комнату и твоим карим глазам, щуриещиеся от этого света. Скучаю по твоему запаху мужского одеколона, который продолжает витать где-то воздухе и как же приятно вдыхать его с твоих оставшихся вещей. По тому чувству, которое возникало, когда ты держал меня за руку, а мир вокруг нас просто исчезал. Я даже скучаю по огромному бассейну на заднем дворе, на который мы прыгали вместе. А сейчас он просто безмолвно движется от легкого дуновения ветерка. Скучать по нашим занятиям, твоим урокам на фортепиано, по прогулкам, словесным и безмолвным разговорам, по тому, как ты искренне с любовью тянешь ко мне свои руки. Я скучаю по твоим играм с маниакальными взглядами, по твоим сладким и манящим губам. Губы… «Мне безумно хочется тебя сейчас поцеловать…» По тому, как с каждым новым днем мы открывали что-то новое об окружающем мире, друг о друге и о себе самих. Я скучаю по твоим песням и удивительным словечкам, значения которых никому не дано было понять, кроме нас. Я скучаю по нашему небу над головами, по звукам твоей гитары. Или же по твоим виртуальным играм на ней или на барабанах. Это порой так смешно, милый. По краскам в наших жилах, которые ты научил меня видеть. По тому, как мы вместе находили новые грани и уровни взаимопонимания и доверия между нами. Этот мир с тобой такой уникальный, он заставляет и меня взглянуть на вещи под другим и совершенно новым углом. Ветер подхватил его слова и унес далеко — далеко за вершину холмов и за целый океан. Бессонными ночами кутаюсь в твой свитер. Я тебе не сказала? Понимать тогда, как ты больше и дальше отдалялся от меня на тысячу километров было… трудно. Просто не было сил что-либо делать. Я помню тот день так отчетливо, словно он был вчера, хоть и с тех пор прошла, кажется, целая вечность. Моя история банальна и проста — однажды, в моей жизни появился мужчина, который перевернул мой стабильный и такой обычный мирок вверх тормашками, по пути воруя сердце и душу. Думали ли вы, что один человек может стать для вас целым миром? Я нет. И как же я ошибалась, Том. «Ты перевернул мой мир и дал в нём утонуть.» Просто… Эта улыбка и взгляд. Увидев их однажды, больше никогда не захочешь смотреть на другие. Та улыбка, которую до сих пор люблю и не забуду. Тот взгляд, которому я до сих пор не могу противостоять. Я стараюсь не думать об этом так часто, но не приходит день без мысли о тебе. Для меня кажется это каким-то предательством по отношению к тебе, знаешь. А сейчас уже наступает точка. Я хочу освободить себя от этих мыслей. «Я очень скучаю тут без тебя. Выдержу ли я? А вдруг ты не прав?» Солнце с каждым днем тут лениво опускалось за горизонт, а его лучи теряли свое тепло, предоставляя место легкой прохладе, но одновременно они приобретали неописуемо прекрасные оттенки красного. Закат был долгим, а все цвета, которыми разукрасился горизонт, я никогда не смогу назвать. Будь закат чуточку мрачнее — вечер был бы совсем обыкновенным, но эта яркость заставляла упиваться ее красотой, разрешая трепету пробраться в самые дальние уголки души. Клянусь, когда солнце коснулось воды — я слышала шипение. Хотя, скорее всего это просто шипела моя кола в стакане, но я все равно разрешала себе верить в сказку, даже не догадываясь, что это она и есть. Сидеть здесь, в прибрежном кафе и наслаждаться закатом, пожалуй, лучшее, что случалось со мной за последние несколько дней в твое отсутствие. Тихая терраса, дальний столик подальше от людей, шума океана. Алый закат — это маленький, уютный рай для таких одиночек, как я. Не то, что бы я была здесь совсем одна без тебя. Нет, абсолютно. Ты не позволишь скучать мне, не предупредив общих друзей, дабы они не забывали про меня ни в коем случае. Но иногда мне просто нужно окунуться в одиночество, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Наблюдая за тем, как солнце исчезает, я невольно задумалась о том, что где-то там, на другом континенте уже давно ночь. Ты спишь, в то время как я все еще сижу в кафе и попиваю коктейль. Другой континент. Я нисколечко не жалею, что решила остаться здесь, хоть и под твои аргументированные слова поехать за компанию, но, черт возьми, припадки «скучаний» порой просто невыносимы. Подчас вспоминаю тебя и тогда мне становится грустно. Я опять оживляю то красивое сильное чувство между нами. — Ты ведь тоже чувствуешь это? — Да, только немного по-другому. — Расскажи, мне очень интересно. — Ты уверенна? — Да… — Ну… Я всегда наивно думал о любви как лишь о привязанности, но теперь я стал одержим. Что-то пошло не так, когда мы с тобой встретились. Каждая секунда тишины напоминало о моем неизлечимом сумасшествии ревности. Сердце стучит в унисон твоему. Это больно и приятно. — Как это? — Оно радуется каждой мысли о тебе, хотя знает, что ты, возможно, причинишь ему муки. — Никогда. — Я знаю. Прямо сейчас бьется в груди, так сильно, так громко. Я борюсь с этим навязчивым желанием уже много времени с тобой — вырезать его из груди, чтобы стало легче. Но как тогда я смогу вновь увидеть и почувствовать тебя? Твои прекрасные глаза, шелковистые, мягкие волосы? Когда-то в моей жизни были вещи, которые я никогда бы не стал делать. Но теперь все померкло, обесцветилось. Теперь есть только ты и препятствия к тебе. И нет ничего ценнее, чем твой сладкий поцелуй. Я сделаю все, что тебе когда-либо захочется. Никто не встанет на пути между нами. Я сворую, я убью, только ради тебя. Спасёт меня только умение ждать. Кривая усмешка. Ну надо же так влипнуть — свезло мне по жизни тебя повстречать. Зовусь сумасшедшей для себя. Не правда ль потешно? Улыбка снаружи, а страдания внутри. Так спокойно. Словно на земле осталась лишь я одна наедине со своими бесконечными мыслями о тебе. Все остановилось, даже красноватые облака неподвижно нависли над головой. Я гуляю взором по песочному пляжу, а в голове эхом отдается твой голос. А любая еле заметная тень кажется твоим силуэтом. Вокруг веет приятной теплотой, когда вспоминаю наши нежные объятия.

Прежде, чем уйдешь, поцелуй — Печаль по летним дням. Я так хочу, чтоб ты узнал, Что лучше нет тебя. Печаль по летним дням, летним дням снова.©

Песня под стать моему настроению. Ты знаешь, я так хочу тебя обнять. Прижать к себе, шутливо уткнуться носом в грудь. Вдыхать твой аромат и слышать твое нарастающее сердцебиение. Как же я хочу тебя обнять. Повторять, как горю желанием тебя. Как мечтаю, сидя где угодно, даже тут, голос вдруг услышать твой приятный и подарить улыбку. Ласкать твою бархатную кожу и шептать на ухо слова любви, что идут прямо из моего сердца. Ты — причина моего бешеного сердцебиения и причина мурашек по коже. В груди колит, в голове стоит твой образ. Ты также переносишь минуты без меня. Я знаю, ты говорил. Люблю наши ночи, когда в этом мире есть только мы. Люблю твои сладкие, как малина, поцелуи. Твои ласки, от которых проходит волна удовольствия по телу. Твои сильные плечи и крепкие руки, а еще твои руки создали много прекрасного в этом мире, в том числе и для меня. Люблю твои карие глаза, которые сияют счастьем, когда смотрят на меня, люблю твою нежную шею, люблю, когда ты делаешь шаг вперед и обнимаешь меня сзади, уткнувшись в спину. Твои слова, твои движения, твои жесты. Мне нравится твоя музыка, твой стиль одежды, твои увлечения. Люблю все, что связано с тобой. До безумия. До безумия того, что по щеке скатилась слеза и капнула на ладонь. Почему ты так мучаешь меня неизвестностью? Почему ты не пишешь и не звонишь в последнее время? Почему я узнаю, что с тобой все в порядке по фотографиям в туре? Это разъедает меня изнутри. Ты устаешь, ты выматываешься, ты не высыпаешься, ты стараешься, ты работаешь — я понимаю. На тебе лежит большая ответственность, на твоих плечах очень много дел, которые прибавляются с каждым днем, а разгребаются довольно долго — я понимаю. Но почему ты молчишь? Зачем ты оставил нас в неизвестности? Как долго мы пробудем здесь? Я так жажду этих ответов, что готова сорваться с этого места и полететь первым рейсом. Что бы ты сказал на это? Был бы рад? Почему меня сейчас остерегают сомнения о тебе, ведь прежде я была уверенна. Новая порция вопросов и никаких ответов на них. В голове все так закружилось и завертелось, отчего сама голова заметно побаливает. Который час я сижу тут и веду монолог? Посетители приходят и уходят, музыка играет уже который круг, вечереет с каждым часом, а я все еще тут. Достаю сотовый и по потухшему экрану понимаю, что он давно разрядился от моих смс на все соц.сети, а также звонков в твой адрес. Ни привета, а тем более и ответов. Что-ж, и в этот день мне удалось справиться, но с какой досадой и обидой. К черту твоя внезапность, Каулитц. Надежда на это уже давно сгорела и потухла, превратившись в пепел. Мне остается лишь молча смотреть на это и продолжать ждать, чтобы просто убить тебя за это. Мне очень обидно.

***

Вечер. Иногда его начало связывают с достижением солнцем горизонта и началом сумерек. На улицах Лос-Анджелеса начинаются зажигаться фонари, бесконечно горящие плакаты, афиши, неоновые подсветки сверкали еще ярче, чем немного раздражали мои глаза. Город засверкал ночными огнями. Фары автомобилей, свет из многоэтажек в центре города и прочих высотных зданий, опускающихся ближе к окраинам, — всё это предавало ощущение, что в городе нету ни одного темного места. Не смотря на весь свет вокруг, было достаточно мест, где можно было оставаться в тени. А если поднять голову выше, то возможно было увидеть ночное небо, которое мгновенно накроет весь город через несколько минут. Сидеть в такси, облокотившись об окно, и наблюдать за этим было скучно и надоедливо. Все не так уж интересно. С тобой было куда более это наблюдать, да и не в чужой машине. Расплатившись с таксистом, я направлялась ко входу в наш дом. Освещенный слабым светом фонарей, двор был спокоен и тих, игрушки псов лежали на месте с тех пор, как и они покинули это место. Ветви пальм чуть пошатывались от ветерка, уж потом обратив взгляд на небо, понимаю, что наступила глубокая ночь. Простояв так несколько минут и глядя в безмолвное небо, я чувствовала, что холод постепенно окутывал двор и меня. Я решила, что пора уже завязывать с этими раздумиями и просто лечь спать, возможно, мне полегчает и это не наивность с моей стороны. Достаю ключи из сумки и проворачиваю в щели, замок никак не поддавался моему упорству. Просто выдохнув весь воздух, я облокотилась лбом об дверь, и она машинально открылась, приглашая войти внутрь. От усталости и следа не осталось, а за место нее пришло волнение, перерастающее в панику. «Я ведь не могла оставить дверь открытой? Нет. Я отчетливо помню, как закрывала его. Неужели воры? Братья меня просто убьют за невнимательность.» Медленными шагами прохожу внутрь, оглядываясь по сторонам. Осторожно ложу сумку и затем беру в руки завернутый зонт. В голове проматывались абсолютно все детективные фильмы и сериалы. Пытаясь вспомнить самый надежный способ самозащиты, я крепко обхватываю вещь в руках, а в мыслях проносилось то, что будь это мужчина, то удар придется по самому паху. «Даже в полицию не позвонить, черт возьми, Том.» Уж слишком подозрительна была тишина в доме, когда я находилась в середине холла. Заворачивая за угол в гостиную, не замечая кучу обставленных в хаос чемоданов, я спотыкаюсь о них, успев отбросить зонт и удержаться о стенку. Шум, созданный мгновенно, перерастает в грохот. Я стою в непонимании. Мошенники придумали новый способ кражи? В чемоданы? Слышу быстрые шаги из кухни и хватаю зонт с пола, становясь в позу. — Рейлин! Привет! — до боли знакомый голос Билла заставляет прийти в спокойствие, что это не грабитель. Радостное и приветливое лицо меняется на растерянное и пугливое, — Какого черта? — Билл? Что ты… Когда ты… Ты меня так напугал! Как ты тут оказался, черт возьми?! — с ловкостью перепрыгиваю взвалившиеся вещи и кидаюсь в объятия блондина. Вместе с радостными возгласами о том, как он скучал, а с моими слезами о его долгожданном приезде, он приподнял меня и крутил вокруг, крепко обнимая. Отпустив и еще раз обнявшись, я не могла поверить, что он приехал. Вот только… — Ты не представляешь, как я рад оказаться дома! Я так… Кстати, ты где была?! Почему, когда мы приходим домой, мы не застаем тебя здесь при радостном виде нас?! А когда мы пытаемся дозвониться, у тебя отключен телефон? — Билл, подожди… — Знаешь, как мы переживали за тебя? А Том? — он взмахнул руками, — Надо же держать себя в известности, Рейлин! Он тут весь извелся, что с тобой что-нибудь случилось! — Билл, остынь! Скажи, где он?! — Я же… — на этот раз он выдохнул, — Он поехал искать тебя. Сел за мотоцикл и укатил. На твою работу — там тебя нет. По твоим любимым заведениям — тебя там нет, у друзей — нет. Ты знаешь, сколько раз мы созванивались за это время? Раз двадцать пять точно! — все это время парень успевал расхаживать из стороны в стороны, отругивая меня, стоящую, как вкопанная на месте, — Как это называть, Рей?! Ты что творишь? — Что я творю? Я? — я указываю пальцем на себя, пребывая в шок со стеклянными глазами. Неужели Билл был не в курсе? — Это что Том творит?! Тебе лучше знать что у него на уме, Билл, я не знала, когда вы приедете… Он не сказал мне… — Что? — Да, это так! Он поставил меня в неизвестность о вашем приезде, аргументируя это тем, чтобы я не считала дни и не успела заметить, как вы уже здесь. И знаешь что?! Это ни черта не помогло, а только больше заставило меня изнутри задаваться вопросами! Ты даже не представляешь, сколько дней и ночей я думала, что вот-вот, и вы будете у порога дома. С каждым днем, убеждаясь, что это не так, моя надежда потухала. Я просто сидела и ждала, разгораясь изнутри, чтобы задушить твоего брата! — Рейлин, он, наверное, хотел как лучше! Для тебя! Ну стоит ли лишать меня близнеца из-за этого? — он усмехнулся. Пора и другое раскрыть для него. — Черт, Билл, ладно! Ладно, я закрою глаза на это, но почему он не отвечал мне? — Это еще почему? — Две недели от него ни слова, ни духу. Я писала, звонила, оставляла голосовое сообщение столько раз. Ни на одну он не ответил! Ты знаешь, как Я переживала?! Я узнавала про вас только по фотографиям с фанатками, мать твою! Я изводила себя мыслями о том, что он ходит в сторону! Больше всего я боялась сомневаться в нашем доверии к друг другу. — Как… Что… Рей, я клянусь, он говорил мне, что вы общаетесь и постоянно на связи. Я не знал, что вы не разговаривали уже как две недели. — Зачем он это делал? На моих нервах поиграть? Ну что-ж, это даже хорошо, что телефон разряжен! Пусть теперь тоже знает, каково это, когда не знаешь где находится любимый человек. — Рей… — Что? — я смотрела него со слезами на глазах и была в подавленном состоянии. — Не надо так. Ты ведь не глупая поступать также, как Том? Давай я позвоню ему, и вы поговорите, окей? Поверь, — он тут же перебил меня, как только я хотела начать, — он достаточно измучился и понял свою ошибку. Я не разделил бы наши мнения насчет этого его плана. Не знаю чего он добивался этим, но, как вижу, это не привело ни к чему хорошему. Я позвоню сейчас, — он доставал сотовый из кармана и тут же набирал брата, — Иди в комнату и приведи себя в порядок. Ты должна быть в гордом виде перед ним, — с этими словами он протер мои слезы и обнял, проводя до лестниц, ведущих на вверх. Я покорно сдалась, так как не хотелось спорить с ним и портить его настроение с приезда. Он устал с перелета и еще решает проблемы брата, несмотря на сон — такой нужный. Тем более в это время. Что же ты будешь делать? Ругаться? Винить? А может извиняться? Или будешь молчать? Кто из нас окажется прав? Я не хочу загружать себя снова вопросами, я просто буду ждать тебя здесь, в нашей комнате, сидя на нашей кровати уже в более свежем и спокойном виде. Прошло минут пять или семь, как я услышала знакомые голоса внизу и тут же напряглась, собираясь вставать. Но вовремя одернув себя, я присела на кровати, собрав коленки и обняв их в ожидании тебя. Еще минуты две и дверь справа от меня открывается. Поворачиваю голову в твою сторону, не отрывая от коленок. Казалось, мой вид был спокоен, и я не обижаюсь, но это отнюдь не так. — Рейлин, какого хрена я ищу тебя по всему, блять, городу, а застаю здесь, тихо и мирно сидящую на кровати? Какого хрена у тебя выключен телефон?! — значит будешь ругаться. То, что так не хотелось. Держа шлем в руках, он медленно подходил ко мне с оскалом на лице. Вид был усталый, конечно, но ты заслужил это, — Ты где была, мать твою?! — Почему вечно из-за твоих ошибок попадаю я? — Не отвечай вопросом на вопрос. — А что делать, если ты обвиняешь меня в своей же глупости? Твоя школа! — Ты тут совсем от скуки с ума сошла? — я встала с кровати и поравнялась вместе с ним, держа себя в руках, чтобы просто не накинуться на него. — Не отвечай вопросом на вопрос, Том, — сжатые челюсти виднеются на его лице. Раздражает? А как меня раздражает. — Почему тебя не было дома? Ты хоть знаешь, что могло с тобой случится?! — сорвавшись на крик, он бросает шлем на пол, отчего тот падает с громким стуком, скользя в стороны. — А что мне делать здесь?! Мне здесь абсолютно все напоминает о тебе! Предлагаешь сидеть тут и еще больше пожирать себя изнутри, что с тобой все порядке или нет? — О чем ты вообще… — Я не буду ходить от и до около, Томас. Кто сказал мне, что не стоит говорить о дне своего приезда? Ты! Кто не отвечал на мои звонки и сообщения? Ты! Кто нагло и бессовестно врал своему близнецу, что мы поддерживаем связь? Ты! — на каждый свой ответ, я тыкала в него пальцем, уже теряясь рядом с ним. Столько дней мы были на расстоянии и даже не сказали друг другу «Привет», не обнялись, не поцеловались… а начали ругаться. То, чего так отчаянно не хотелось. — Рей, я… — он глубоко выдохнул и через минуту молчания продолжил: — Я и сам не знал, когда мы приедем. Я не сказал тебе этого, потому что думал, что мы вовсе останемся там до еще одних специальных концертов по Европе. И будь это так, я бы прилетел и забрал тебя туда сразу. Будь это так! Но у нас получилось все утрясти и выбить хоть какие-то дни пребывания здесь. Да, я — идиот, что протянул с этим настолько долго, что это не простительно и нужно было хоть как-то известить тебя, — он смотрел прямо в глаза и говорил все, не отрывая взгляда. В такие моменты, все было по правде. При таком взгляде он всегда говорил правду. А я не знала, ложь это или правда, но хотелось бы верить, — Я клянусь тебе. Я вижу твое лицо в сомнениях, но это действительно так! Как мне тебе доказать? — он взял меня за руки, — Я… Я Биллом клянусь. — Ты скажи мне другое, Томас. Почему ты молчал в последние дни?.. Зачем говорил Биллу, что все в порядке, хотя это вовсе не так? — Это касается того, что я сказал выше… Давай присядем? Пожалуйста… Я просто устал с дороги и хочу присесть, — да и мне самой казалось, что вот-вот и я, и он свалимся от перебоя урагана внутри. Он продолжил, оперевшись локтями об колени и смотря на свои кроссовки, — Я как раз был в самой загруженности дел, где-то три дня подряд мы бегали из города в город, а под конец дней вваливались в отель, буквально засыпая на пороге. Не буду говорить подробности суматохи. На тот момент я как раз думал, что у нас Биллом не получится прилететь сюда к тебе и придется оставаться там до следующих концертов, да и на носу был клип новой песни. Я сказал Биллу об этом, и он подтвердил выше сказанное, но все же я пробовал выбить у группы и у лейбла пару дней в Лос-Анджелес, что было под их большим сомнением, но я верил, что получится и оттягивал связь с тобой, дабы сделать долбанный сюрприз. Ту внезапность, если помнишь, — он усмехнулся, — Они долго сомневались, потому что на кон ставились сроки, были бы возмущения фанатов, и была бы такая нервотрепка с беготней после этих дней. Я пообещал на дурную голову, что будет все будет окей, и мы справимся. Убедил, что у нас были и не такие проблемы, хотя мы всегда были под присмотром лейбла. И не стоит беспокоиться. На этот раз мы хоть как-то независимы от них и дернуло меня сразу освободиться и улететь. К тебе… — посмотрев на меня, он приблизился максимально ближе, взяв мое лицо в руки, — Веришь нет, но это так. Прости, что оттягивал связь с тобой, мне тоже хотелось позвонить тебе, написать тебе, но одергивал себя от этой затеи, чтобы сюрприз удался. Ты же знаешь, я не буду на месте сидеть, чтобы удивить тебя. Помнишь? «Я сворую, я убью, только ради тебя.» — кивнув, я продвинулась еще ближе к нему, поглаживая щетину и заглядывая в карие глаза. — Мне было ужасно одиноко. Я не могла здесь на месте сидеть, все вокруг витало тобой, — он добро улыбнулся, — Не делай так никогда — не ставь в неизвестность. Это очень разъедает и дает пустые надежды. Не смей так больше делать, Томас. Никогда… — И не подумаю, потому что ты поедешь вместе со мной! И мне плевать, что скажет твое начальство. На этот раз я тебя не оставлю здесь. Ты со мной? — С тобой.