La culpa Espanol

Записаться на прием оказалось легко, несмотря на большую очередь. Но те несколько дней, которые нужно было ждать прием прошли ужасно. Ярик волновался, боялся, подумывал отказаться, но какая-то сила воли в омеге все-таки была. В назначенный день он явился в кабинет. За столом сидел средних лет мужчина. По запаху — омега. Судя по всему, гинеколог или медбрат. Мужчина располагал к себе, был приятен в общении. Он провел небольшой осмотр, что-то записал и уставился на Крыля. Тот наконец-то решился задать свой вопрос: «Какова цена операции?» — Что? — Я спрашиваю, сколько стоит аборт? — Но, молодой человек, вам нельзя! Организм слабый, да и вероятность того, что потом вы не сможете иметь детей, слишком велика, — запротестовал врач. — Мне плевать, — отрезал голубоглазый. — И я бы хотел получить ответ на свой вопрос. — Зачем, если делать его вам нельзя? Эти припирки продолжались около двадцати минут. Когда время приема стало подходить к концу, гинеколог не выдержал и, набрав служебный номер, произнёс: «Психиатра в сорок восьмой». Через две минуты в кабинет зашёл молодой красивый мужчина. Он был немного ниже Ярика, но телосложение у него было сильнее. От этого мужчины исходил очень сильный запах самца. Причём очень матёрого. Ярослава будто током прошибло. С альфами он не встречался со дня той самой вечеринки. Да, были некоторые посетители в кафе, но от них не исходило такого запаха. Он сводил с ума. Будоражил кровь. Заставлял бояться. Было в нём что-то знакомое. И это что-то пугало до дрожи в коленях и выворачивало душу наизнанку. Ярика охватила паника. Омега шумно сглотнул, резко подскочил со стула и забился в угол между шкафом и стеной, притянув колени к груди, после обхватив их. — Не надо, — шептал он дрожащим голосом. — Не надо, я… — Даня, разберись, — сухо произнес гинеколог, словно Крыля в этот момент в кабинете не было, — А мне следующего нужно. Забирай к себе. У вас десять минут. Врач, ранее приятный и располагающий к себе, встал и покинул кабинет. Ярослав остался наедине с альфой. Вновь. События двух-, наверное, уже даже трёхнедельной давности во всех подробностях всплыли в голове голубоглазого. Он забился еще дальше в угол и затрясся. И ведь, вроде, всё было в полном порядке — Ярик нормально относился к альфам, не боялся их. И тут вдруг выкинуть такое. Крыль ненавидел свой организм. Такой слабый, что даже элементарный аборт не выдержит. А ведь он так хотел быть сильным, а вышло вот это всё. Дико хотелось заплакать. Юный омега не мог позволить себе показать слабость при незнакомом человеке. Драться, бежать, не позволять коснуться себя, да хоть убить, но только не плакать.

***

Когда Даня зашёл в кабинет, он ожидал увидеть кого угодно — пузатую психующую омежку, бету, альфу, но только не голубоглазое чудо, которое он изнасиловал по пьяни. Забыть такое, как отрезать себе всё немаленькое достоинство ниже пояса, поэтому та ночь надолго, если не навсегда, въелась в память Черных. И тут он видит эту картину. Но больше всего Даню поразила реакция омеги — словно динозавра увидел. Даня помнил Ярослава раньше: весёлый, эмоциональный всегда улыбался. Издали альфа очень давно за ним наблюдал. И только сейчас альфа понял, что совершил ошибку. Нет, не так. Он согрешил — сломал омегу. Тот Ярик, наверное, не повел бы себя так. Не будь тогда течки — начал бы драться… Хотя, откуда Черных знать? Ведь они с омегой даже не были знакомы. «Чёрт, чёрт, чёрт!» — ругался про себя мужчина. Он поклялся больше никогда так не поступать. Ни с кем. Психиатр старался не показывать своих эмоций, но выждав пару минут после ухода гинеколога, осторожно присел на корточки перед дрожащим юношей и нежно произнёс: «Мы были раньше знакомы?» Ответом стало мотание головой из стороны в сторону и злой взгляд голубых глазищ, которые омега поднял на Даню. — Отойдите, — это прозвучало практически как рык или приказ. —Послушай, я хочу помочь и… —Отойдите! Выпустите меня! Я сделаю в другой клинике аборт! Отпустите! Черных промолчал, встал и открыл дверь кабинета. —А здесь вас никто и не держит. Да, платная клиника и всё такое, но вы сами просите выпустить вас. Милости прошу, только в остальных клиниках вам скажут то же самое. А если и сделаете аборт, то можете погибнуть на операционном столе. Я вижу, что вы уже пытались свести счёты с жизнью. Хм-м, что же, вперёд! На выход, быстро! — Альфа говорил тихо и четко, одновременно цедя и отчеканивая каждое слово. На последней фразе он сорвался на крик. С некоторыми пациентами приходилось поступать подобным образом — искать слабости и давить на них. Сработало. Омегу стало трясти ещё сильнее. Он расплакался и начал говорить что-то невнятное. Всё-таки не сдержался. — Приглашаю в свой кабинет, — уже мягче произнес он, вновь подходя к сжавшемуся омеге. — Помочь? Вновь отрицательный кивок последовал со стороны Ярика. Юноша встал, взял вещи и проследовал за психотерапевтом. В кабинете было не душно. Помещение довольно светлое, работал кондиционер, а на улице стояла жара. Июль, как-никак. Омега присел на один из стульев и стал рассматривать стол. — Мороженое будешь? И вновь отрицательный жест. «Да что ж такое, он разговаривать умеет-то или нет?! А может, он не разговаривает, а вместо этого поёт?» —посмеялся про себя Даня. Омега под успокоился и уставился в пол. Минут пять так смотрел, и альфе вновь пришлось начинать диалог: — Рассказывай. Как ты так, зачем аборт? — Какая вам разница… Вы, альфы, все такие — выгоняете, а потом давай рассказывай! Залетел, представляете?! Бывает такое, когда ты подвергаешься изнасилованию. И даже узла не было. И даже твой любимый человек, кажется, простил. А потом выкинул, как шалаву подзаборную! Ненавижу альф. Ненавижу! — омега сорвался на крик. Слезы стекали по подбородку и падали на серый линолеум. Тишина, не прерываемая ничем. Два шага, и омегу уже сжали в крепких объятиях. Юноша вырывался, кусался — не помогло. Потом же он просто расплакался в плечо психолога. Плакал долго, его снова заколотило. Медленные поглаживания по голове успокаивали. Кольцо рук дарило ощущение надёжности. — А потом… Потом токсикоз и два положительных теста, — продолжил омега, не высвобождаясь из объятий, пытаясь насладиться теплом, — Затем хотел вскрыться, но спасли. Я записался к вам. Я не вытяну себя и ребёнка, мне же и учиться надо. А на аборт есть и… — На кого учишься хоть? И как звать тебя? — На программиста. Ярик я, а вы? — «Ты», — осторожно поправил Черных, — Меня Даней зовут. Слушай, Ярик. Я знаю, возможно это прозвучит странно, но ты можешь пожить у меня. Подумаешь немного. Две недели. Если не передумаешь — запишу на операцию. Лично. — Но мне есть где жить, —попытался воспротивиться Ярик. — Не обсуждается. Я заеду за тобой, идёт? — Я подумаю, — отмазывался омега, отстранившись. — Да, давай. Десять минут, пока я мороженое заточу, — и психиатр залез в холодильник, вытащив оттуда «Магнат брюнетка» и начал есть. — А у вас еще осталось? — робко поинтересовался Ярослав спустя пару минут молчания. — «У тебя», — вновь поправил мужчина, протягивая юноше точно такое же эскимо. — Мы уже практически вместе живём. Забыл? — Я ещё согласия не давал, — отрезал голубоглазый. — Да тебя никто и не спрашивает, — пошутил альфа. Знал бы он, как потом эта «шутка» боком выйдет. —Как хотите. Но от меня одни проблемы, — протянул омега, доев до половины свой магнат. — Дай листик, я напишу. В восемь, хорошо? — Договорились, — ответил психотерапевт. — Ну что, до скорого? —До скорого, — кивнул Ярослав и покинул кабинет, а там уже и больницу. Уже близился очередной сбор вещей и разговор с Вовой.

***

— Вов, тут такое дело, — начал омега, когда вернулся домой. — В общем, тут я нашёл себе жильё и сегодня переезжаю. Ты не против? —Совсем нет, — протянул Мирченко, намывая посуду. — Но откуда ты возьмешь бабло? —Да мне перевели, — уклончиво ответил Ярослав. Он не хотел рассказывать другу об этом странном альфе. Совсем. Словно это было что-то личное и никто об этом знать не должен был. К половине восьмого бета ушёл в ночную смену. Ярик собрал все сумки и сел ждать. «Ноут взял, зарядку взял, одежду? » — заглянул внутрь. — «Кажется, всё. Ладно, если что-то забыл — заеду забрать. Так, теперь…» — тут он внезапно вспомнил про тряпку, ранее принадлежавшую Лёше. — «Нет, он уже далеко в прошлом» — парень слегка улыбнулся и покачал головой чтобы отогнать ненужные мысли. Часы показали ровно восемь, и юноша, написав на салфетке «Ключи за кирпичом», вышел и закрыл дверь. Отодвинув кирпич, который лежал на лестничной клетке около самого лифта, спрятал ключ под ним и покинул подъезд. Перед ним предстала бежевая Mazda 6. По его меркам довольно дорогая машина. За рулём сидел тот самый психиатр — он приспустил стекло окна и приветливо помахал омеге. Мужчина заглушил мотор и открыл багажник, куда Ярик кинул две спортивные сумки: в одной были куртки и прочая верхняя одежда, в другой — остальное, что могло понадобиться сейчас. Ноут «тусовался» в рюкзаке, который отправился на заднее сидение. Сам юноша сел на переднее пассажирское. —Привет, — начал Даня, выехав из арки. — Ты всё же решился на переезд? А вдруг я маньяк? — усмехнулся он. —Во-первых, ты, кажись, работаешь в хорошей клинике, и все тебе там доверяют, поэтому вряд ли. А во-вторых, да я бы и рад был, — внезапно ответил Крыль. — Кстати, неужели ты столько зарабатываешь, что у тебя такая тачка? —У меня еще и байк есть, — ухмыльнулся альфа. — Но на этот случай машина мне показалась самым оптимальным вариантом. —Угу, — протянул Ярослав и воткнул наушник. Заиграла Within Temptation. До Даниного дома они ехали где-то час, не считая пробки, в которую случайным образом попали. Яндекс им не помог. Аккуратно припарковав автомобиль, альфа выключил кондей, открыл багажник и вновь заглушил мотор. Взяв сумки, Ярослав и Даня зашли в подъезд красивого пятнадцатиэтажного здания. Лампочка ярко загорелась, отреагировав на их шаги. Они поднялись на одиннадцатый этаж. На площадке было пять — шесть квартир, помимо Даниной, точно сосчитать Ярослав не успел. Стены были окрашены в белый с оранжевой полосой. Глаза не резало, что уже приятно. —Вот здесь ты будешь жить ближайшие две недели, — протянул альфа, щёлкнув дважды в замке серебристым ключом, — Проходи, — дверь захлопнули и закрыли на «барашек». — Разувайся. Ты есть хочешь? — заботливо поинтересовался мужчина. Ярик отрицательно помахал головой, но внезапно громко заурчавший живот выдал его с потрохами, на что Даня лишь мягко улыбнулся. — Только есть одна проблема… Я готовить не умею ничего, кроме кофе. Как на счет приготовить нам ужин, а с меня — лучший капучино или латте? —Обычного растворимого будет достаточно, — буркнул Ярослав. — А из чего готовить? Из дверцы морозилки или стола? Что вкуснее, как думаешь? — съязвил юноша. —В моём холодильнике мыши не вешаются, знаешь ли, — вздохнул альфа и отправился в единственную в квартире комнату. С виду эти 40 квадратных метров выглядели довольно светло и ухоженно. — Тебе придется отвыкать от «Доширака» и питаться нормально. Спустя где-то минут тридцать возни и матерной ругани, которая слышалась из кухни, до Дани донесся приятный запах омлета с рисом. —А ты, я смотрю, не бедно так живешь, — протянул омега, пробуя омурайсу, который только что приготовил, — Неужели психиатрам так много платят? —А ты, как я вижу, неплохо готовишь, — парировал Черных, наворачивая свой омлет, — Для студента-то… Ярик фыркнул, и доужинали оба в молчании. Остаток вечера прошел спокойно: к альфе Ярослав уже привык. Вот только спальное место делили парни уж очень долго. Даня предложил лечь спать на одной кровати, ибо больше негде. Ярик от него отшатнулся и сказал, что будет спать на полу и нигде больше. Спустя минут пятнадцать — двадцать этой ругни, выявилось четыре расклада: на кровати — Даня, на полу — Ярик (ну или на кухонном столе, на крайний случай) и наоборот. Плюнув на все меры приличия Черных сказал: «Делай, что хочешь» и выключил свет, дав омеге полную свободу выбора. Судя по всему, его тушка шмякнулась где-то у самого шкафа.

***

Проснулся психиатр с сопящим Яриком под боком. И улыбнулся: «Теплолюбивый, значит».