Суть любви

Все попытки развязать его закончились ничем. Кажется, он уже даже смирился со своей участью, апатично изучая взглядом потолок. Мы вынужденны были молчать, он не мог говорить из-за кляпа, а я не приставал к нему с вопросами, понимая что парню и так херово. Не знаю откуда во мне такой сентиментализм. Он иногда шевелился, пытаясь хотя бы повернуть конечности в путах так, чтобы ему было удобнее, а я касался ладонью ремней, вернее проникая сквозь них, к натертой горячей коже, остужая ее хоть своими прохладными прикосновениями, за что получал благодарные взгляды и попытки улыбнуться. Ну вот и кому от таких мучеников любви лучше? Хотя, может это и не любовь вовсе. Черт его знает, что у них там за отношения, вдруг тот его шантажирует, или еще что. Ну нельзя позволять так пользоваться собой из-за тупого чувства! Дверь в квартиру внезапно открылась, впуская... угадайте кого? Да, думаю даже тупой осел догадается, что это наш Томас, примчавшийся обратно так, словно за ним гнались дикие псы, сам едва ли не капая слюной на пол. Фуууу.... Я отлетел в сторону, не знаю, не по себе мне, когда он смотрит в мою сторону, вдруг еще увидит... Вот уж чего бы я не хотел, так это того, чтобы он знал обо мне. Еще чего. Билл испуганно дернулся в путах, заскулив, зажмуривая слезящиеся глаза. На человека он сейчас был мало похож, скорее на запуганного звереныша, увидевшего живодера. Даже мне его жалко. Я, конечно, та еще скотина, кто спорит-то, да и я не отрицаю этого факта в принципе, но так я никогда ни с кем не поступал. Разбивать сердца - о, да, это моя любимая забава, но чтобы так издеваться... Билл удивленно замер, в прочем как я. Том присел к нему на кровать и принялся снимать с него ремни. Нет, это я в принципе могу понять - на него повесят убийство, вся херня, совесть там, кровь на руках и так далее, по списку, ничего новенького. А вот то, что отвязав запястья, он принялся покрывать красную кожу легкими поцелуями, вызвало у нас обоих легкий шок. Билл тихонько застонал, заерзав на кровати, млея от прикосновений. Вот сука! Несколько минут назад строил умирающего лебедя, а сейчас, стоило его хоть немного приласкать, стонет как последняя блядь! Ну почему меня может видеть только какая-то бесхарактерная тряпка? Я его жалел десять минут назад? Противно от себя самого. Блять, блять, блять! Кажется, вечно мне быть призраком... Черноволосая шлюха стонала от прикосновений к натертым ремнями местам, ведя себя как доверчивая псина, которую приласкали за долгое время. Взял бы, и уебал. Никакой гордости. - Томми... - Его жаркий стон прорезал тишину комнаты, я попытался зажать уши, чтобы не слышать этого, но бесполезно. - Билл... - Заурчал Мачо, потершись носом о его шейку. Сейчас растаю. - Прости, прости, прости меня... Мне так жаль... Жаль ему, ага. Даже я такой лапши на уши своим шлюшкам не вешал. - Я люблю тебя. - И как вы думаете? Ну конечно, как же без нежного, теплого и обязательно ласкового, мокрого от слез, поцелуя?! Кажется, меня сейчас стошнит. Честно, не был бы он единственным, кто меня видит, я бы и близко не подошел. Всю ночь я проебал на улице, не желая видеть как наши радужные голубки воркуют. Что мне подсказывает, что Том еще не раз оттрахает братишку без смазки и растяжки? Может, у меня появился дар пророка. На свои слова я только горько усмехнулся. Улицы были пусты, все уже вернулись домой. А мне идти некуда. Есть ли смысл идти вообще к тем людям, что звались моими родителями, с детства спихнув меня на руки нянькам, всячески отвязываясь от моего воспитания и вообще всего, что связанно со мной? К моим шлюхам тоже нет, разве что... Алекса что ли проведать. Нет, а вдруг моя каменная и железобетонная душа не выдержит такой ностальгии? Загулы по клубам с моим другом - единственное, о чем я сейчас тоскую, не хочу проезжаться по своей памяти. Пришлось провести всю ночь, как дворняжка, на улице. Кто же знал, что мне даже умереть по-человечески не дадут?