Суть любви

Я вернулся под утро и застал весьма умилительную картину: жертва спит в объятьях маньяка. Вот скажите, вы бы стали спать в объятьях того, кто час назад унижал вас и бил мордой о все плоскости и не плоскости? Может это этот... Как его блин... Синдром такой прикольный еще... - Бииииииилл! Завыл я страшным голосом, желая привлечь к себе внимание. Конечно, я рад, что Мышонок хотя бы не помрет в ближайшие часы, раз уж его отвязали, но смотреть на этот поток розовых соплей я больше не в силах. Брюнетик сильно вздрогнул, разбудив маньячину, удивленно посмотрев на меня. И коню понятно, что разговаривать при Томасе со мной он не будет, иначе его быстро упекут в психушку или прибьют, что уж там на ум придет этому психованному, но хоть какое-то внимание к моей самолюбивой персоне. И вообще, спать много вредно. - Что такое? - Том убирает прилипшие к лицу Мышонка прядки, ласково целуя в искусанные потрескавшиеся губы. - Ничего... Выдыхает Билл, утыкаясь носом ему в шею. А через пару секунд он вскрикивает от боли от намотанных на кулак волос. Я скоро сам с ума сойду с этой чокнутой парочкой. Ну какого черта меня может видеть только этот придурок-мазохист? - Сука? Что опять?! - кричит ему в личико бойфрендик, оттягивая за волосы назад. Билл вскрикивает, но молчит. Не понимаю я этого Томаса, какое удовольствие трахать забитую тушку? Если ему так нравится общаться с невменяемом телом, то бегал бы по вечерам в морг. Бля, а вдруг он некрофил? А у меня там такое красивенькое тельце в больничке валяется... А в больничке ли? Стоп, что за мысли? Томачо в это время столкнул Мышонка с кровати, поднялся на ноги и принялся одеваться. Билл не шевелился, наблюдая за его действиями с такой тоской в глазах. Радовался бы! Через пару минут входная дверь хлопнула, возвещая об уходе тирана. - Эй... - Я опустился на корточки возле свернувшегося в клубочек тела, касаясь рукой обнаженной спины. Я знаю, что он чувствует холод от моей ладони, должен обратить внимание. Он дергает плечом, словно пытаясь сбросить мою руку, молча поджимая губы, сглатывая слезы. - Ну... прости... - Редко извиняюсь, но что-то подсказывает, что сейчас стоит это сделать. - Ничего. - Тихо шепчет он, аккуратно садясь. Придя в себя, он встал и привел себя в порядок, одеваясь, пряча под покровами одежды покрытое синяками тело, макияжем закрывая синяки под глазами и бледную кожу. Пара умелых мазков кистью по лицу, и словно художник он рисует эмоции, которых нет в его душе. Глаза блестят в окружении темных блесток, сверкающих под солнечным светом, пухлые розоватые губы с приподнятыми кончиками, словно он всеми силами сдерживает улыбку. А я ромааантик... - Билл, что случилось? - Может, я что-то не так понимаю. Слишком странно. Я знаю множество подобных парочек, но обычно такие, как Билл, долго не молчат и пытаются хотя бы давать отпор или угрожать чем-нибудь, а не молчаливо принимают подобные истязания. Да и вообще, я-то уже много чего ему наболтал и нарасказывал, радуясь что есть свободные души, которым можно излить свою витающую в атмосфере душу. Он просто отличный собеседник - много слушает, мало говорит. Определенно, не будь он такой тряпкой, мы бы подружились. Правда вот, я до сих пор ничего о нем не знаю. Нет, видел-то я много, а вот понимаю мало что. - Биииииил! - снова завываю диким голосом, потому как парень игнорирует, готовя себе завтрак. Хреновый из него шеф повар, по правде говоря. Он откладывает в сторону ингредиенты, оборачиваясь ко мне, задумчиво изучая взглядом, словно гадая а можно ли мне доверится. Чувак! Единственный, кто меня слышит и видит - ты сам! Ну кому я могу что-то рассказать? - Зачем тебе это нужно? - Ну... Потому что я нихера не понимаю. Так что колись давай. Еще пара секунд - и он выключает толком не нагревшуюся сковородку, присаживаясь за стол, закрывая лицо руками. - Я во всем виноват. И я заслуживаю такого обращения.