Scream

      Обычная привычка, уже как ежедневный ритуал. Он набирает в поисковике свое имя, видя лишь пару статей годовалой давности. Надежда угасает последней, не так ли? Заключенный контракт с Burberry, он все еще лицо компании. Надолго ли? С каждым запросом в поисковике ничего не меняется. Потихоньку исчезают и старые новости, которые нечем заменить. Заголовки пестреют новыми группами. Слишком яркими, сладкими, приторными. То, что нужно нынешнему зрителю.       Ты должен лучезарно улыбаться, когда ты звезда первой величины. Ты должен улыбаться даже тогда, когда падаешь в пропасть. Больно было от воспоминаний о выступлениях, когда они просто отключались после танцев. Хоть кто-то из ныне существующих групп хотели бы тоже уметь так жить ради сцены? Жить только для того, чтобы выйти, выступить, а потом «на время умереть» до следующего выхода на сцену.       Популярность угасает так же медленно, как и надежда на дальнейшее развитие группы. Или что-то из этого бежит от него быстрее, чем может казаться?       Ребята жалуются, что большая банка с растворимым кофе заканчивается слишком быстро. Жалуются тихо, на выдохе. Чунмен закрывает шкафчик, скидывая стеклянную емкость в мусорное ведро. Минсок ободряющее поглаживает лидера по руке, узнавая, нужно ли младшему что-то. Ему бы забыть обо всем этом, снова подняться вверх, выйти на сцену, порадовать людей... Да только радовать уже больше некого.       С каждым годом количество их выступлений уменьшалось, альбомы становились меньше, реже. С каждым месяцем поклонников становилось все меньше. Сначала уходили одни, затем другие, следом они слышали лишь упреки. Каждый день приходилось убираться, потому что каждый получал свой "ушат помоев". А после тишина. Ни одного упоминания, ни одной новости, ни одного комментария.       Режиссеры и постановщики отказываются от съемочных контрактов, ведущие на телепередачах лишь брезгливо морщатся, свернутым в трубку сценарием указывая на дверь. По радио не крутят их песни, в магазине не слышно даже сольных хитов. И никто не спросил, куда же делись те известные парни?       Менеджер старается. Так кажется Ву. Но видимо, и он здесь лишь по тому, что контракт еще не вышел. Он оглядывает парней, сидя в углу, проводя пальцем по экрану, обновляя страницу. Ничего.       Неожиданная новость о полете в Европу, о новом билете в светлое будущее, кажется, приободряет. Наверное, каждый надеется, что именно этот билет приведет их к сцене. Туда, где они давно не были. Туда, где их больше не ждут. Кажется, кофе начинает исчезать не так быстро.       Крис лишь старается не показывать свои эмоции, когда слышатся уже слышанные ранее речи менеджера, его поддержка лидерам обеих подгрупп. Ву лишь отворачивается. Никому уже не приходится надевать маски, очки. Они сливаются с потоком людей, с шумом, царящим в аэропорту. Ифань прячет руки в карманах, когда спокойный голос сообщает о начале полета, желая счастливого пути.       Он помнит крик. Свой собственный, умоляющий парней держаться правил безопасности, когда самого шатает из стороны в сторону по проходу. Он помнит гул, что давит на уши, заставляющий закрывать их руками. Он помнит кровь, скрежет металла и удар.       Крис просыпается, чувствуя, как гудит голова. Ему хочется пошутить о том, что, кажется, последний бокал вина был излишним, но воспоминания последних событий ударяют в голову. Ву вскакивает на ноги, сбрасывая с себя железную пластину крыла, и тут же упирается рукой в ствол рядом растущего дерева. Перед глазами скачут белые пятна, пульсирует в висках, но, кажется, более он не пострадал. Когда первые неприятные ощущения отходят, он осматривает себя на наличие ран. Куча царапин, самые мелкие из которых уже затянулись и покрылись корочкой, осколки стекла, что застряли в одежде и коже. Особенно глубокие царапины все еще кровоточат, но в целом его состояние просто превосходно. Он делает шаг, вновь чувствуя боль, и понимает, что, кажется, ногу все же задело. Крис оглядывается, пока медленно шагает, как оказалось, по лесу. Вокруг мощные пальмы, закрывающие наверху, как назло, светлое солнечное небо широкими листьями, внизу - трава: сухая, уже пожелтевшая, и свежая, еще зеленая, сочная. Последний шаг становится не самым удачным, и Ифань кубарем летит с маленького обрыва, скатываясь на пляж. Он закрывает слезящиеся глаза козырьком от слепящего солнца и оглядывается. Там, вдалеке, по правую руку, Крис видит что-то большое, и первой мыслью в голове пульсирует: самолет! Там ведь наверняка остальные парни. Переставляя ноги как можно быстрее, иногда давая себе время отдохнуть, Ву шагает к увиденной вдали надежде. Ибо верить, что он остался один, тот отказывается.