T w i l i g h t

— Чего ты ищешь? — спрашивает юная, ангелоподобная Джейн Вольтури. — Боли, — отвечает ей первородное чудовище, сокрытое столь же привлекательной маской, как и ее собственная. — Тогда ты обратился по адресу, — ее тонкие губы раздвигаются в зловещей усмешке, а алая кайма радужки ее глаз выглядит особенно чужеродно на этом худеньком личике. Он пускает своим жертвам кровь с изяществом, которое так редко бывает свойственно вампирам. Она сеет боль и хаос с беспорядочной жадностью собирателя чужих страданий. Он пишет ее портреты кровью своих врагов, она по ночам сворачивается калачиком у него на груди и пытает его через сны, проникая к нему в голову и истязая его воспоминаниями, страхами и наваждениями. — Неужели она была так важна для тебя, что ее потеря заставила тебя сойти с ума? — задумчиво спрашивает Джейн, лаская его лицо мраморными, холодными пальцами. — Я живу на свете так давно, что последним чувством, которое еще не покинуло меня, является чувство боли, — отвечает Никлаус. — Боль напоминает мне, что я все еще жив. — Значит, смерть Ками ОКоннел ничего для тебя не значила? — улыбается Джейн отстраненно и в то же время с удовлетворением. — Моя милая Джейн, не будь столь наивна, — просит первородный, перехватывая ее пальцы и касаясь их невесомым поцелуем. — Я сам подстроил ее смерть, чтобы немного встряхнуться. Но тш-ш-ш — пусть это останется нашим с тобой секретом. — Когда мой дар прекратит на тебя действовать, ты так же устроишь и мою смерть, верно? — Пока я ума не приложу, каким может быть иммунитет против тебя, моя маленькая Вольтури… Но когда он найдется, ты поймешь. У тебя будет шанс опередить меня. Смертельная игра двух хладнокровных порождений тьмы со стороны выглядит романтично, уютно и нежно: двое сплетаются в бесконечных объятиях, льнут друг к другу, смотрят друг другу в глаза. На самом деле прекрасные чудовища отравляют друг друга, проникают друг другу под кожу, разрушают друг друга изнутри. — Почему ты ушла со мной от Вольтури? — спрашивает ее однажды Клаус. — Ты был первым, кто нуждался в моей боли, — честно отвечает Джейн. — Первым, кто счел ее прекрасной. — Когда у тебя появится возможность уничтожить меня первой, не медли, — велит ей первородный и закрывает глаза, ощущая, как Джейн царапает его разум сотнями острых ножей. — Я знаю, что тебя нельзя убить, Клаус, — улыбается Джейн в ответ. — Мы застряли вдвоем навечно. — Думаешь, я не найду способа стать неуязвимым перед твоими способностями? — Ты не захочешь, — мягко поправляет его Вольтури, и он не считает нужным возражать.