Москва — город возможностей.

Мама очень хотела, чтобы Дима переехал в Москву. По её мнению, Москва открывала перед молодыми людьми столько возможностей, что пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать. От Питера Инна Васильевна сразу отказалась, сославшись на то, что сын ее давней подруги (читать: сын подруги сестры маникюрщицы, у которой Инна Васильевна иногда делает ногти) поступил в питерскую военно-медицинскую академию и три раза за год болел воспалением лёгких. Допустить того, чтобы Димочка заболел, она просто не могла, а думать о том, что Москва не лучше в плане погодных условий, не хотела. И на самом деле, Дима даже согласен с мамой — Москва действительно открывает кучу новых возможностей, но только чтобы переехать в Москву, нужно продать бабушкину трешку в октябрьском районе Самары, а это, на секундочку, самый центр. Самары, не Москвы. И Фадеев был против такого расклада — брать такие нехилые деньги в виде трех с половиной миллионов ему было даже не стыдно, а просто непозволительно. Дима знал себя, знал, что обязательно займется какой-то херней, возможно, даст по вене, но это не точно, начнёт пить и спутается с плохой компанией. Но мама была непреклонна. Единственное, что она не доверила сыну, так это выбрать квартиру. Они остановились на однушке-коробке в одном из наиболее приятных районов Москвы. Куркино — так он назывался — зеленый, уютный и комфортный район столицы. При желании до центра можно добраться на электричке, автобусах и метро, буквально в самом квартале находились два крупных торговых центра, поликлиники, центр «Мои документы»— в таких москвичи оформляли абсолютно все бумаги, неподалёку располагался аэропорт, в общем, не место, а сказка. Мама плохого не посоветует. Въезжал Фадеев самостоятельно. Мама только посадила сыночку на самолёт, предварительно вручив ключи и поцеловав в лобик, пожелала удачи и была такова. А дальше Дмитрию Фадееву, только что окончившему СГУ, придётся выживать в этой суровой и жестокой Москве самому. Что удивительно, город встретил его прекрасной погодой: для июня месяца было не так жарко, порядка 20-22 градусов, что можно назвать очень приятной, если не идеальной температурой воздуха для столицы, солнце ласкало лучами лица и плечи прохожих, пряталось в прядках волос и бликами играло на пуговицах одежды, район утопал во всевозможной зелени. Ничего лучше пожелать и нельзя было. Разве что виллу в Майями. Но это уже не к погоде, Москве и маме, а к нему, Диме. Нужный дом Фадеев нашел быстро — улица Юровская в двух шагах от остановки, дом стоит на углу и его хорошо видно. Двор ничем не отличается от его родного самарского: у подъезда на лавочках сидят такие же старушки-одуванчики, под окнами разбит палисадник, а на детской площадке резвятся личинки, кто-то кидается в кого-то песком и лопатками, вдалеке у помойки бомжи очень тихо, чтобы не повязали за нарушение общественного порядка, дерутся за пивные банки. И все это отчего-то кажется таким неимоверно прекрасным, что Диме хочется прямо сейчас вернуться обратно и расцеловать свою любимую маму, но она в Самаре, а он начинает жизнь в большом городе. Так иерархия двора должна была быть схожа с иерархией своего самарского района, Фадеев решил, что самым верным решением будет сначала представиться бабушкам у подъезда, а потом уже заселяться, ведь они, на самом деле, и уши, и глаза, и языки дома. Они знают о людях гораздо больше, чем те хотели бы о себе распространить, всегда в курсе последних событий и готовы сообщить тебе о различных акциях в пятерочке. И знакомство с ними бесценно. Фадеев начал свой диалог очень просто, мол, так и так, милые старушки, приехал из другого города, ваш новый сосед и буду очень рад с вами познакомиться. Рады знакомству оказались и Клавдия Ивановна, и Вера Тимофеевна, и Алевтина Михайловна, и даже Генриетта Альфредовна. (По–видимому, эта бабушка среди них самая важная, ведь человек с таким именем обязан занимать руководящую должность.) Они подсказали ему, что его квартира находится на восьмом этаже, а Алевтина Михайловна даже пригласила к себе на пирожки, и Дима пообещал, что зайдет, как только отдохнет с дороги и разложит вещи. Квартира встретила его запахом немного застоявшегося горячего воздуха, гипсовой стяжки и новизны — видимо, хозяева пожили здесь совсем недолго и решили свинтить. Мебели было достаточно, чтобы один парень мог просуществовать: на кухне стояла микроволновка, на полках шкафов можно было найти посуду, варочная панель плиты была идеально вымыта, в углу стоял небольшой круглый стол и три стула, дальше по коридору в гостиной находился диван, мягкий ковёр, небольшой телевизор и пара шкафов. Все, что нужно для жизни. Перед тем, как наведаться к Алевтине Михайловне, Дима принял душ, раскидал по комнате свои вещи, сделав вид, что их разобрал, и затолкал чемодан под кровать — на сегодня этого достаточно. И только спускаясь вниз он понял, что не спросил, в какую квартиру ему стучаться и звонить. В пролете между седьмым и шестым этажами Диме посчастливилось встретить молодого человека. Тот курил в окно, оперевшись на подоконник и стоя спиной к самому пролету, и единственное, что Фадеев заметил, так это татуировку на правой руке и то, что парень очень коротко стрижен. (0.3? 0.5?) — Извините, э, добрый вечер, — юноша обернулся на голос, и теперь Фадеев имел возможность разглядеть еще одного соседа. А сосед этот был очень даже горячим: Дима не мог сказать, что в нем цепляло, но у него были очень выразительные брови, которые он забавно поднял в немом вопросе, что выглядело комично, если учесть достаточно грозный вид. — Я сегодня переехал, — продолжил Фадеев, — и Алевтина Михайловна позвала меня на чай, но я по собственной глупости забыл у нее спросить, в какую квартиру мне идти. Вы не подскажете, где она живет? Парень встрепенулся и кивнул. — Тебе надо на 6 этаж, 129 квартира. Подержи звонок подольше, кнопка заедает. На что Дима благодарно кивнул и хотел уже было развернуться и спуститься пожрать уже, как вспомнил кое-что. — Я Дима, кстати, — и тот протянул руку. — Макс, — руку Фадеева крепко сжали. Постепенно Фадеев обжился. Бабушки часто ходили к нему в гости, он тоже нередко их навещал, те кормили его своей стряпней, от чего у кого-то выросли милые щечки. Иногда выходил покурить с Максом, завёл себе пушистую и наглую кошку по имени Пуша и петуньи на балконе, подрабатывал фотографом и клипмейкером, в общем, жил да не тужил, но отсутствие знакомых его возраста удручало. Макс часто тусил где-то, да и кто они друг другу, если они иногда курят вместе, а от общества даже самых чудесных бабушек–одуванчиков нужно отдыхать. Вера Тимофеевна, к слову, обещала познакомить Диму с каким-то Стасом, якобы ровесником. — Ой, ты что, Стас такой хороший мальчик, — каждый раз начинала соседка, подливая Диме соуса к картошке, — ну просто золото. И дверь придержит, и хлеб принесёт, и не наркоман, — на слове «наркоман» Вера Тимофеевна очень низко наклонялась к Фадееву и практически шептала. И ходила об этом Стасе слава как об очень хорошем человеке, Дима подумал, что действительно было бы неплохо познакомиться, но то он был занят, то этот Стас, то их обожаемая соседка. Оставалось ждать. Четверг ничем не отличался от обычных дней — Дима стоял на балконе и поливал свои драгоценные петуньи, пока Пуша грела бока на солнышке, лёжа у старой тумбы и мурлыча что-то Фадееву, тот увлеченно отвечал. Погода, настроение — все было прекрасно. Но идиллию прервал болезненный стон. «Кому-то плохо» — пронеслось в голове у парня, и он бы рванул спасать, только вот откуда голос, он понять не мог. Стон тем временем повторился. Звук шел откуда-то со стороны балкона, и когда Фадеев развернул голову, то увидел это. Прямо перед его глазами трахались два огромных, мать его, парня. А случилось все это так: дом стоял полукругом, и поэтому Фадееву отлично было видно соседский застекленный балкон. А там, собственно, вот оно… Сначала парень, который, оказывается, так активно стонал и, собственно, принимал, напомнил ему Макса — те же 0.3-0.5 на голове, большие глаза, но когда Дима вгляделся, то понял, что это не Макс — у парня для Макса слишком тонкие губы, к тому же татуировка была другая совсем, да еще и на другой руке. У Макса была какая-то заумная цитата на английском курсивом, у этого — глаза. От такого Фадеев даже выронил лейку. Когда его сосед заметил, что они больше не одни тут наслаждаются друг другом, брюнет понадеялся, что тот застесняется и это все прекратится. Ага. Когда же парень обнаружил наблюдателя, он ни раз не смутился, он лишь лучезарно улыбнулся, поднимая брови, и очень энергично замахал рукой. Его партнёр в свою очередь оторвался от методичного втрахивания парня в стену, пригляделся, и так же счастливо помахав Диме рукой, крикнул:«Привет соседям!» После чего развернул своего партнёра, и смачно так того поцеловав, подхватил на руки и унес под протяжное «Ииииииииииигорь» долой с глаз Фадеева. Один из которых дернулся. — Весёлые у нас соседи, правда, Пуша? В ответ кошка лениво дернула хвостом и повернулась к хозяину жопой. А сам он зашёл с балкона в квартиру и отправился на кухню. Ему нужно много чая. Зелёного. И ромашки. И совсем капельку лосиной дозы транквилизаторов. Чтобы спалось лучше. Москва — действительно город больших возможностей.