Москва — город возможностей.

Признаться честно, Пуша ненавидела эти тупые петуньи на балконе всем своим маленьким сердечком и необъятной кошачьей душой. Поначалу было прикольно выходить на балкон, пока хозяина нет, утыкаться маленьким розовым носиком в центр цветка и удовлетворенно принюхиваться, вдыхая приятный сладковатый аромат, легонько толкать пушистой лапкой зелёные аккуратные листочки и наблюдать за тем, как они колышутся на ветру, да и просто нежиться в лучах солнца среди зелени цветов, подставив рыжую мордочку теплому ветру. Она могла часами спать на балконе, ожидая возвращения хозяина с его очередной халтурки с фотоаппаратом, порой даже не уходя на кухню перекусить тем дорогущим кормом, на который Фадеев спускает треть заработанных денег. Поначалу петуньи доставляют. Первый тревожный звоночек раздался, когда Пуша и петуньи одновременно заболели. Ну как, заболели, у Пуши выпал молочный зуб, потому что она ещё недавно сидела на руках у Димы комком шерсти в доме заводчицы и урчала, пока Дима не мог нарадоваться на котёнка, то есть она была молода и полна сил. А у цветов на балконе немного пожелтели и пожухли листочки, теряя свою былую насыщенность. Пуша же, конечно, этого не заметила ввиду того, что не особо шарила во всех этих изменений цветов и вообще, а вот зато звук, с которым сухие листики теперь колыхались от движения ее лапки, прикалывал. Так что, ничего плохого в этих сухих листочках кошка объективно не видела. Зато Фадеев заметил все изменения во внешнем виде своих драгоценных цветов и не на шутку перепугался. В тот раз он потратил две третьих от заработанных денег на лекарства и подкормку для злосчастных стебельков, кошку же оставил без дорогого корма, заменив его на вискас по скидке. На вопросительный взгляд питомицы парень отчитался, что купил на оставшиеся деньги новые трусы, носки и футболку, а еще оплатил интернет, ведь без интернета он и работу искать не сможет. — Ты что, с кошкой базаришь? — на балконе стоял и курил тот самый «Иииииигорь», на шее которого цвели буйным цветом, словно соседские петуньи, новые засосы. Вид у него был в целом уставший. Конечно, после очередного раунда безудержного секса, каждый стон и всхлип которого Дима, между прочим, слышал, сложно было выглядеть не помятым и свеженьким. И правда. Фадеев совсем тронулся. Разговаривал с кошкой, надо же… Кошка, кстати, материализовалась рядом с Фадеевым как по волшебству и протяжно мяукнула, привлекая внимание. Тот машинально погладил ее по загривку, не отворачивая головы от соседа. Именно в таком положении их застал любовник Игоря: Дима задумчиво чесал загривок развалившейся в цветах и тарахтящей от удовольствия Пуше, Игорь докуривал уже вторую сигарету, с улыбкой наблюдая за ласковым комком шерсти и его хозяином. Он вышел на балкон в одних трусах и с кружкой кофе, которая больше походила на тазик, а свободная рука моментально легла на открытое всем брюшко рыжей кошки, вороша и путая мех. — Что за собрание грустных гомосексуалистов? — парень повернулся к Диме, не убирая руки от Пушинки, которая теперь ещё громче прежнего тарахтела от удовольствия и полностью перебралась под руку соседа, игнорируя ласки собственного хозяина. У парня были до невозможного большие карие глаза, и Фадеев сначала не мог понять, где там радужка и где зрачок, а еще тонкие губы, которые он, к тому же, постоянно сжимал, даже когда улыбался. На руке, которой он ласкал кошку, от запястья к самому предплечью поднималась пятнами и глазами темная татуировка. Фадеев был уверен, что теперь он точно не перепутает соседа с Максом и хотел было уже сказать, что гомосексуалисты тут только они с Игорем, ни в коем случае не сам Дима, но Игорь оказался быстрее. Он развернул корпус к любовнику и грозно опустил брови, прочищая горло. — Так, я что-то не понял, ты какого босиком на холодный кафель выперся? Давно не болел или что, дрист? — Ну Игорь, ну вот что ты, — юноша нехотя убрал руку от кошки и сделал шаг назад в сторону квартиры, но балкона покидать не спешил, — мне одному скучно кофе пить… — А кофе ты, конечно же, пьешь на голодный желудок? На что собеседник Игоря только осторожно кивнул и вжал голову в плечи. — Быстро в дом. И только попробуй выползти оттуда босиком и не поев, — тон Игоря не терпел никаких возражений, а голосом можно было заморозить человек трех, — Я сейчас подойду, пиздоглазый. После чего молодой человек протянул Диме руку. — Игорь, кстати говоря. Очень приятно. «Я знаю, что ты Игорь, потому что твой крепыш-любовник не умеет молчать, когда вы трахаетесь, кролики-гиперсексуалы, вы делаете это постоянно, я уже даже выучил твою фамилию и все прозвища, в каком моменте тебе нужно ускориться и в какой позе придерживать его лысую голову, чтобы он не пизданулся затылком о стену и фотографии с моей стороны не посылались на стол, пугая кошку, я все уже знаю, блять, — хотел было сказать Фадеев, но подумал, что это будет слишком грубо, и вместо этого ответил, что он просто Дима. И что ему тоже приятно. — Ладно, — Игорь швырнул бычок с балкона и потянулся, — пойду я, пока, сосед, — на последнем слове он хмыкнул и скрылся за дверью балкона. — Пока, — только и успел ответить Фадей спине уходящего соседа. Его голову все еще не покидал один единственный вопрос, почему его окрестили геем, он же, вроде как, норм, и он бы так и стоял, задумавшись, если бы не все еще капельку на него обиженная Пуша, которая больно укусила за руку. — Ау! Да что же я такого тебе сделал, что ты меня так не любишь? Кошка только посмотрела на него своими чудесными зелёными глазами и коротко мяукнула, возвращаясь в дом и приглашая Фадеева пройти домой лёгким взмахом хвоста. Ночью она спала, гордо уложив всю свою пока что лёгкую тушку хозяину на грудь, что означало, что он прощен и Госпожа на него больше не сердится. В следующий раз на цветы было обращено больше внимания, когда вся Москва изнывала от жары. Любимицы Фадеева в том числе. От палящего и никого не жалеющего солнца Пушинка выла дурниной и лезла на стену, ерзала задницей по ковру, грызла провод от интернета и вообще всячески пыталась показать, что ей очень, очень плохо. Никто почему-то не предупредил это чудесное трио, а именно Диму, кошку и петуньи, что хорошей, приятной погоды в Москве не бывает — там либо жарит так, что можно свариться, либо пиздец дубак. Третьего не дано. Две базовые погоды прекрасно получалось сочетать с различными видами осадков, Пуше это сбивало все планы, от жары она, видите ли, не могла спать, поэтому не давала и хозяину. Которого поведение питомицы раздражало. Именно сейчас, когда дела с работой пошли в гору, когда у него была куча с горочкой заказов на монтаж и фотосессии, наконец стало хватать не только на коммунальные услуги, но и на прибухнуть в субботу в одиночестве и сигареты подороже, как все опять катится Пушинке под хвост — последняя абсолютно не рада, что ночами хозяин спит, а не веселит ее Величество. Кошка в свою очередь не понимала, почему на какие-то сраные цветочки хозяин находит время, поливает их, говорит с ними по субботам после бутылки жидкости с мерзким запахом, а на Ее Величество он минуточки выкроить не может. В тот день он не оставил кошке воды. Просто убежал на фотосессию как можно быстрее, потому что проспал четыре будильника и проспал бы пятый, если бы не любимая кошка, которая вовремя напоминала о том, что пора просыпаться. А воды не оставил. И петуньи не полил. Страдали они одновременно: и Пуша, и цветы. Кошка маялась, перевернула две пустые бутылки из-под бурды, которую пил ее хозяин пару дней подряд, смяла всю постель и утащила в тайник парочку Фадеевских футболок, то есть, занималась всем, чтобы как-то скоротать время до прихода хозяина, он как назло все не возвращался, кошка продолжала шалить, орать. Так и прошёл целый день. Вернувшись домой, Дима застал разгромленную квартиру и абсолютно радостную Пушинку, потому что хозяин вернулся, сейчас он нальет долгожданной воды. Воды ей, конечно же, налили, но спала она в одиночестве и на кухне, потому что оказывается Дима Фадеев умеет даже злиться и воспитывать. Неожиданно. Терпение Пушинки лопается двадцать девятого мая в половину девятого вечера. В Москве прошёл сильнейший ураган, где-то вырвало с корнем остановки, на юге города кто-то умер, и квартиру Фадеева эта беда стороной не обошла. Пока он своим честным трудом клепал выпуски на студии, чтобы было, чем кормить кошку и себя заодно, в северном округе Москвы, в районе Куркино, на улице Юровская, дом 28 в квартире 143 на балконе прорывом ветра была захлопнута форточка, оставляя Пушинку и петуньи мокнуть под проливным дождём. И мокрая кошка простила бы своему хозяину все: и то, что он порой курит прямо в кухне, роняя пепел в ее корм, и то, что он абсолютно не обращает на неё внимание, когда ей хочется играть, что иногда ее лоток не выносится непозволительно долго, она бы все правда ему простила, но не это. По возвращении домой он кинулся не к ней, промокшей, продрогшей и голодной Пушинке, а к сраным, чтобы их с корнем вырвало, петуньям, проверить, не унесло ли их ветром и не побило ли их градом. Такое наплевательское отношение к себе Ее Величество простить просто-напросто не могла. Поэтому следующим утром Фадеев на балконе обнаружил подранные и выкопанные цветы, а также кошку, которая лезла под руку за любовью и лаской. А получила под задницу и наказание. —Посиди здесь, — сказал Дима, прикрывая дверь на балкон, — и подумай над своим поведением. Вечером я приду и проверю, не натворила ли ты чего ещё. А вечером Пушинки на балконе не обнаружилось. Первый час прошёл как-то на удивление спокойно, потому что Дима думал, что его любимица просто спряталась обиженная. Но когда пришла пора ложиться спать, а кошка все еще не нашлась, он не на шутку перепугался, потому что куда, мать его, могла деться Пушинка с десятого этажа? Куда? Он прочесал весь свой небольшой балкон, обыскал всю квартиру, и до пяти утра шатался по Куркино, разыскивая маленькую рыжую кошку. Фадеев обошёл все углы и помойки, заглянул под каждую машину и лавку, буквально сорвал голос и натер мозоль на языке, зазывая Пушинку, но не нашёл ее нигде. Он вернулся домой в шестом часу утра вымотанный и разбитый, сходил в душ, надеясь смыть с себя тяжесть произошедшего и уснуть, но ничего не получилось. Ближе к восьми часам Фадеев забылся тревожным сном, сквозь пелену которого ему постоянно слышалось жалобное мяуканье. С утра Диме кусок в горло не лез, потому что о любимой кошке напоминало все: ее миска с надписью «Ее Величество» и немного подсохшим «Гурмэ с креветками», заляпанный маленькими лапками кухонный кафель и ламинат в коридоре, равномерно раскиданные по периметру квартиры игрушки, и все это навевало такую тоску, что не то, чтобы есть, жить несильно хотелось. Оставив тщетные попытки запихнуть в себя бутерброды и не подавиться, хозяин квартиры оделся на скорую руку, выудив из кошкиного тайника свою футболку, и отправился на поиски пропавшей любимой.

***

— Серьезно? Игорь, который отсутствовал всего два дня, был крайне озадачен. Просто когда он уезжал, кошка в квартире была всего лишь одна, сейчас же, почему-то, у Стаса сидела под боком довольно поправившаяся за год после стерилизации Шанель и вылизывала рыжего котёнка. Живого. Который, между прочим, активно сопротивлялся и орал, пытаясь выбраться из хватки новоиспеченной мамки, но пока попытки успехом не увенчались. — То есть мы тебя стерилизовали, чтобы ты нам котят с улицы таскала, да, Шанель? Та лишь коротко мяукнула Игорю в ответ, и в ее глазах читалось, что она всех тут наебала-наебунькала, что победа за ней, потому что это была только её и Игоря борьба. На Стаса тут не было никакой надежды, потому что «Игорь, две кошки, не одна, а целых две, это же в два раза больше, чем одна, в два раза веселее!» И если Стаса попросили бы выбрать между кошками и Игорем, то Игорь остался бы в пролете. Это точно, все это знали. Поэтому котёнка пока что решили оставить себе.

***

Дима встретил соседа как обычно на балконе. Они молча стояли и курили, провожая сегодняшний день. Солнце садилось, и лучи окрашивали дома в самые разные оттенки от тёплого жёлтого и до яркого алого, деревья едва слышно шумели, со двора было слышно, как Вера Тимофеевна спорила с Алевтиной Михайловной о ценах на сахар в пятерочке и дикси. Жизнь в Куркино шла своим чередом, только Фадееву от этого веселее не становилось. Разговор начался без каких-то особых усилий и потуг, будто бы парни давно друг друга знали. — Знаешь, — затягиваясь, протянул Игорь, — мы год назад стерилизовали кошку. Чтобы она не рожала. А она на днях притащила. С улицы, значит… — А я на днях свою потерял, — грустно выдохнул Дима, выдыхая сизый дым в воздух, — рыжая такая, Пушинка. — Рыжая? — и сосед скрылся в своей квартире, а через пару минут вышел на балкон с ней. С Пушинкой. — Эта? Так широко Дима Фадеев еще никогда не улыбался.

***

— Я больше никогда не буду тебя наказывать, правда. Они миловались уже больше трех часов, Пушинка не отходила от Димы ни на шаг, он все таскал ее на руках и тискал, нахваливая свою умную и милую девочку. Кошка вернулась домой. Сразу захотелось жить. Сразу захотелось смеяться. Жизнь в Куркино все еще шла своим чередом, только теперь, когда в квартире 143 дома 28 на Юровской улице на подушку к Диме ложился маленький рыжий комок, его никто не прогонял, ведь как там в песне поётся? С любимыми не расставайтесь?

***

— И все же, отвечаю тебе, что наш сосед со 143-тьей пидорок, — Стас сладко потягивается и снимает с себя чужой халат, быстрее забираясь под одеяло. Диван под его весом скрипит, и Шанель, лениво поднимает голову на противный звук, после и вовсе перебираясь ближе к любимому Конченкову. Игорь лишь заинтересованно приподнял бровь, оторвавшись от своей новостной ленты вконтакте. — Ну всмысле, ты видел, как он со своей кошкой милуется? В этот момент Шанель полезла к Стасу целоваться, и тот не смог ей отказать, лаская ее при этом за ушком, поглаживая пальцами по голове и соприкасаясь носами. — Ложись спать, самый гетеросексуальный парень района. — Округа, — поправил его Стас, и оба парня тихо рассмеялись, придвигаясь ближе друг к другу. После того, как Игорь погасил свет, он почувствовал, как тонкие руки крепко обвили его торс и прижали ближе к своему телу. Стас потянулся за поцелуем, Лавров ответил, бережно придерживая того за подбородок, Шанель топталась рядом, ложась то с одним, то с другими. Москва вновь засыпала, чтобы завтра встретить новый день. С любимыми не расставайтесь.