ЧУЖОЕ СЧАСТЬЕ / ПостРубежные хроники. Часть VIII +659

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Шерлок (BBC), Martin Freeman, Sherlock (BBC), Benedict Cumberbatch (кроссовер)

Пэйринг или персонажи:
Бенедикт Камбербэтч, Мартин Фриман, Аманда Эббингтон
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Драма, Психология, Повседневность
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, Элементы гета, Элементы слэша
Размер:
планируется Миди, написано 116 страниц, 18 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Это нереально реально! Спасибо» от Bumberbutch
«Правдиво, точно, реально!» от Tazata
«Это прекрасно! Спасибо!» от Tom Ford
«Талант+работа с материалом))» от kakashkalu
«Это просто нечто! Спасибо!» от джонатан
«Оскарбафтанобелевскаяепта! XXX» от MJ_Joker
Описание:
Ты не имеешь права его любить...

Посвящение:
ПоЧитателям Рубежей...

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
ИЛЛЮСТРАЦИИ:
Часть I. ВОЙНА
Бенедикт в образе Ассанжа:
http://25.media.tumblr.com/34be128dc32ba355dbee81208afd573e/tumblr_mh1kwqgbPX1qevqqyo1_500.gif
Видео-интервью Мартина на красной дорожке:
http://youtu.be/y-rwkFhca8E
Мартин и Аманда на красной дорожке NTA:
http://24.media.tumblr.com/496bb6a8602d339039f5d3569d5eb214/tumblr_mh3gspJulX1r92zk6o3_1280.jpg
«Ах ты, дура…» – с досадой думает Фриман…»:
http://24.media.tumblr.com/0949717497b3a0e07fcd433394a08b2d/tumblr_mh51j0lgXX1r4gtxco1_500.gif
«…так «радовался» победе Downton Abbey…»:
http://24.media.tumblr.com/27c82a585a98d74071449f07207d9444/tumblr_mh3p5eFHjk1rvhgn5o4_500.gif
Часть II. КОГДА ОН ЖЕНИТСЯ
Видео с церемонии BAFTA:
http://www.youtube.com/watch?feature=player_detailpage&v=0ffvEJFUtnU
«Ты явно перерос свои брюки»:
http://i.imgbox.com/adx4swJK.jpg
Часть III. ПОСЛЕДНИЙ МЕСЯЦ
Шоу Грэма Нортона. Видео и перевод:
http://sherlock-series.livejournal.com/806263.html
«…он очень рад поговорить о Камбербэтче». Видео и перевод:
http://sherlock-series.livejournal.com/804856.html
Часть IV. СУМАСШЕДШИЕ
"Либо так, либо никак": http://img-fotki.yandex.ru/get/4138/19779505.3b/0_a240a_721676c0_orig
"...он слишком часто дотрагивается до натертых, а потому постоянно пересыхающих губ и тихо надеется, что засоса на его шее никто не заметит..." : http://25.media.tumblr.com/87608d84d19f5121657973c830f7eb87/tumblr_mjk43a8EBK1qdojd4o8_1280.jpg

Часть XIII. ПО ОБЕ СТОРОНЫ ОКЕАНА: ЛОНДОН

23 апреля 2016, 17:00
I

– Крупный план…

Чуть искаженный динамиком голос Бена удовлетворенно расслаблен, но полон озорства и насмешливой провокации. Мартин усмехается в ответ, откинув одеяло, устраивается на коленях перед экраном, направив глазок видеокамеры непосредственно на свою вставшую дыбом ширинку.

– Отличный ракурс, – одобрительно мурлычут из ноутбука.

Фриман, улыбаясь, прикрывает глаза, с демонстративной медлительностью поглаживая промежность и ожидая дальнейших распоряжений.

– Покажи… – в нетерпеливом выдохе скорее настойчивая просьба, чем приказ. – Покажи мне его…

– Так сразу? – Мартин и сам жаждет освободиться, но слишком соблазнительна возможность поддразнить Бенедикта. – Я думал, что сюжет фильма будет развертываться постепенно.

– Разве в порнухе бывает постепенное развертывание сюжета?

– Я не снимаюсь в порнухе. Предпочитаю эротическую драму или комедию и считаю…

– Фриман!

– Считаю… – Мартин с веселым упрямством игнорирует сердитый рык, – что не стоит с первых же кадров срывать все покровы, обнажая скрытую суть и лишая зрителя какой-либо интриги.

– Просто сними свои гребаные штаны!

– Уверен? Может, все-таки переработаешь сценарий?

– Теперь ты пользуешься тем, что между нами почти 3460 миль?

– Прости, я не удержался, – раздеваясь, Фриман громко сопит – дыхание сбито из-за смеха и возбуждения. – Но ты сможешь отомстить мне за каждую из них, когда вернешься.

– Даже не сомневайся.

Оставшись голым, Мартин опускает руки вдоль тела, скашивает взгляд на правый нижний угол экрана, где ютится его собственное мини-изображение, и тут же снова его отводит, чувствуя, как начинают пламенеть уши.

– Мне до смерти нужно взять у тебя в рот, – с тихой мукой вдруг произносит Бенедикт.

Фриман вздрагивает, прижимает ладонь к животу, словно в попытке обуздать стремительно разрастающееся внутри пламя, затем соскальзывает ею ниже, обхватывает член, сжимает, стонет с не меньшим отчаянием, чем то, что прорывается к нему сейчас через Всемирную Паутину, чертыхается, снова стонет и все-таки срывается – несколько лихорадочных, грубых движений, и он едва успевает отпрянуть от ноутбука, чтобы не запачкать клавиатуру.

– Твою мать… – чистой рукой Мартин тянется к тумбочке, роется в ящике, пока, наконец, не выуживает оттуда упаковку влажных салфеток. – Я чуть с кровати по твоей милости не свалился.

Однако нарочито ворчливый тон нисколько не маскирует его растерянности, Фриман приводит себя в порядок, натягивает штаны и только после этого решается, наконец, посмотреть на свидетеля своего унизительного фальстарта.

– Ну, и что ты молчишь? – с легкой неприязнью интересуется он, сам не зная, что его заденет сильнее – проявление жалости или насмешка. – Кажется, я безнадежно запорол дубль.

– Наоборот, – серьезным и самым невозмутимым тоном высказывает немедленное возражение Камбербэтч. – Я настаиваю на том, что все получилось великолепно. Страстно, эмоционально, волшебно, стремительно…

– Стоп! Заткнись! – Мартин угрожающе выставляет вперед указательный палец.

– Головокружительно... Необузданно…

– Бен, иди нахрен! – но цель друга достигнута – Фриман снова смеется. – Когда уже там твой чертов самолет?! Я соскучился.


II

BAFTA Television Awards, Лондон, 12 мая 2013 года:

Интервьюер: «Шерлок» ... когда мы снова увидим его на экранах?
Мартин: Эм… в декабре или январе, думаю. Мы работаем над ним прямо сейчас. Да, в конце этого года или в начале следующего.
Интервьюер: Это, должно быть, очень трудно… ну, вы знаете, вы же оба теперь международные кинозвезды… найти время в своем расписании?
Мартин: Ну, эм, я полагаю, я полагаю. У Бена отлично идут дела, не так ли?..


* * *

– У Бена отлично идут дела, не так ли?..

Пристальный, обличающий взгляд жены навязчиво липнет к его лицу, словно вынуждая Мартина отвернуться, опустить голову, устыдиться, признать, что то счастливое оживление, что завладело им при упоминании Бенедикта, неуместно, предосудительно, незаконно. Однако ее безмолвный напор лишь провоцирует в нем приступ воинственного упрямства.

– Эм… да, мы… мы работаем, слава богу. Но мы оба любим это шоу, вы знаете. Нам обоим оно действительно, действительно нравится. Мы его уважаем. Мы знаем, что это хорошее шоу, так что…

Мы с Беном. Мы вдвоем. Мы вместе.

Губы Аманды с упреком поджаты, и Мартин все же прекращает забивать гвозди в крышку гроба их бесславно почившего временного перемирия.

– Я думаю, мы всегда найдем для него время. Ну, я надеюсь…

* * *

Боевые действия внезапно возобновились днем накануне.

* * *

– Наверное, мне не стоит завтра ехать с тобой.

Аманда останавливается рядом с его шезлонгом, на ней резиновые сапоги и старая куртка, в которой она обычно выгуливает собак.

– Почему? – он наклоняется, чтобы ласково потрепать за уши приветственно ткнувшегося ему в ноги Артура.

Ночью и утром шел дождь, но после полудня распогодилось и потеплело, так что, прихватив плед и бутылку красного сухого вина, Мартин с удобством расположился во внутреннем дворике, наслаждаясь пряным запахом влажной земли, перемешанным с нежными ароматами майского разноцветья.

– Мне не в чем.

Фриман поднимает глаза на жену, все еще пребывая во власти ленивого субботнего благодушия.

– Так купи себе что-нибудь, еще успеешь – впереди целый вечер.

– Мне не на что. Ты забыл, что меня объявили банкротом?

Он. Не. Забыл. Ему приходится помолчать, пока слегка затихает мгновенно вспыхнувшее в нем раздражение.

– Тебе дать мою банковскую карту?

– Обойдусь без твоих денег.

Холодная агрессия в ее голосе окончательно не оставляет от его хорошего настроения камня на камне.

– Мэнди, – Мартин подливает себе вина и устремляет взгляд на белесые облака над густо зеленеющей грядой деревьев, – что ты сейчас от меня хочешь?

Она раскладывает второй шезлонг и садится напротив.

– Хочу, чтобы ты перестал считать дни до возвращения из Нью-Йорка твоего долбанного любовника и вспомнил о том, что у тебя есть семья. Но вижу, – Аманда вздыхает с видом великомученицы, – что я хочу невозможного.

– Зачем мы вообще об этом говорим? – игнорирует он беззастенчиво грубую психологическую манипуляцию.

– Затем, Марти, что я все еще надеюсь, что в тебе когда-нибудь проснется совесть. Грэйси! Джо! Мы с папой в саду! – резкий переход к показной жизнерадостности коробит, Фриман крепче сжимает в руке бокал, рискуя переломить тонкую стеклянную ножку.

– Артур! Ко мне! – Джо, смачно топоча резиновыми сапогами, скачет по мокрой траве, Грейс прижимается к матери, обнимая ее за плечи.

– Мам, – она искоса поглядывает на отца, – а почему папа теперь ночует в гостевой спальне?

Аманда награждает его долгим выразительным взглядом, и Мартин не выдерживает – отводит глаза, чувствуя себя так, словно на его шее затягивают удавку. Его жена усмехается, но тон, которым она обращается к дочери, естественен и спокоен:

– Папа вдруг начал слишком громко храпеть, малыш, и мешает мне спать, поэтому пришлось пока выселить его в соседнюю комнату. Давай, – она чмокает Грейс к щеку и мягко отталкивает, – беги к брату.

– Хорошо сыграно, – он криво улыбается, против воли испытывая благодарность.

– Спасибо, – она замолкает, наблюдая за веселой возней ребятни, затем снова оборачивается к нему: – Помнишь, как ты был счастлив, Марти, когда купил этот дом? Все, как ты хотел – на отшибе, подальше от лондонской суматохи, тишина и покой, никого постороннего, только ты и я… Тебе никто не был нужен, кроме меня.

Горечь и боль в ее голосе очевидно призваны разжечь в нем чувство вины, но Мартин ощущает только глухую, изматывающую досаду. Аманда вглядывается в его лицо и резко поднимается на ноги.

– Мудак.

* * *

Когда на следующий день он спускается вниз, наконец-то готовый к отъезду на церемонию, его жена стоит у кухонного стола и пьет чай, осторожно касаясь края высокой чашки тщательно напомаженными губами.

– Похоже, опять будет дождь, – Аманда кивает за окно как ни в чем не бывало, словно длившийся сутки упорный бойкот Фриману лишь привиделся. – И мы опаздываем.

– Ты же не собиралась ехать.

– А ты и обрадовался, – она ставит опустевшую чашку на дно мойки. – Хорошо выглядишь.

Он не торопится возвращать ей комплимент.

– Неужели тебе настолько нечего надеть, Мэнди?

– Тебе не нравится? – она с невинным удивлением поправляет черное, в пол платье.

– Нравится. И три месяца назад, когда ты так же одевалась на NTA, тоже нравилось.

– Подумаешь, – Аманда пожимает полуобнаженным плечом. – Как будто кто-нибудь что-то заметит. Кто я такая, в конце концов?.. Всего лишь «плюс один» известного британского актера Мартина Фримана. – И не дождавшись его реакции на свой самоунижительный пассаж, продолжает: – Но даже если кто-нибудь и заметит, то, согласись, вполне уместно не щеголять новым нарядом, когда ты должен государству более ста тысяч фунтов.

Разыгрываемый ею спектакль ясен как день, так же, как и та неприглядная роль, которую она намеренно отводит ему в этом спектакле, однако Мартин все же пытается в очередной раз:

– Давай, я уже просто заплачу за тебя этот долг.

– Нет уж! Сама я эту кашу заварила, сама и буду ее расхлебывать!

Возможно, он даже смог бы проникнуться ее решимостью, если бы не был абсолютно уверен в том, что нужная сумма рано или поздно все равно будет списана с его счета.

* * *

На красную дорожку перед Royal Festival Hall они ожидаемо пребывают в самых последних рядах и тут же оказываются в центре навязчивого внимания фанатов и папарацци. Его имя выкрикивают со всех сторон, и Мартин посылает направо и налево сдержанные улыбки, настраиваясь на обязательные части программы – интервью, автографы, фотосессия. Въедливо мелкий, противный дождь то прекращается, то начинает моросить с новой силой, с Темзы налетает влажный, пронизывающий до костей ветер. Аманда в своем открытом платье то и дело вздрагивает от холода, зябко поводит плечами, жалобно, но в то же время c усердием улыбаясь, и ее демонстративный страдальческий стоицизм отчего-то действует Фриману на нервы сильнее, чем колкости и упреки.

– Хватит, твою мать! Прекрати! – он срывается неожиданно для себя, некрасиво орет, не особо заботясь о том, кто еще, кроме нее, может его услышать.

Лицо Аманды обиженно застывает, но она ни словом не отвечает на его грубость, упрямо продолжая нести свой мученический венец – неотступно маячит за его спиной, пока он общается с репортерами, пока медленно движется вдоль ограждения красной дорожки, подписывая бесконечные постеры и странички блокнотов и периодически уступая просьбам о селфи.

– Мартин, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Мистер Фриман! Мартин, и мне! Мартин! Мартин! Мартин!

Он испытывает огромное облегчение, когда кто-то наконец просит автограф и у нее.

…К тому моменту, как наступает время фотографироваться, нос Аманды бескомпромиссно краснеет, глаза слезятся, и, ненавязчиво приобнимая жену за спину, Фриман думает о том, что сам наверняка выглядит не лучше.

– Не стесняйся. Можешь прижать меня к себе посильнее, – саркастический шепот касается его ушей, Мартин послушно скользит ладонью по согретой теплом тела ткани, пальцы аккуратно ложатся на талию. – Боже, какая страсть… – приподняв подбородок, Аманда с широкой улыбкой позирует папарацци.

* * *

На афтепати он обнаруживает ее в уголке с неизвестно каким по счету бокалом шампанского и в обществе бойких журналисток из Daily Mail и Radio Times.

– О, мистер Фриман, а правда, что ваш дом стоит 900 тысяч фунтов?

– Интервью окончено, дамы, – он крепко берет жену за руку, уводя ее от насмешливо переглянувшихся акул прессы.

* * *

В автомобиле по дороге домой Аманда отворачивается от него, обессиленно откинув голову на подголовник, смотрит в залитое дождем окно.

– Пора прекращать этот фарс. Ты возьмешь у меня деньги и заплатишь свои долги.

Она молчит, а потом произносит с беспомощной злостью:

– Я отдам тебе каждый гребаный фунт!

– Как скажешь, – Мартин закрывает глаза.

Черт, до чего он устал…

Хорошо, что скоро возвращается Бен.

* * *

DAILY MAIL, 21 мая 2013 года:
Эббингтон обещает погасить долг в 120 тысяч фунтов самостоятельно…
Вместо того, чтобы положиться на своего партнера-миллионера Мартина Фримана


Актриса сериала «Мистер Сэлфридж» Эббингтон настаивает на том, что будет платить свои долги в одиночку – и не станет просить о помощи своего партнера-миллионера Мартина Фримана. 39-летняя телезвезда, имеющая двоих детей со своим долговременным партнером Мартином, попала в заголовки газет в марте, когда выяснилось, что Высокий суд Лондона объявил ее банкротом из-за неоплаченного налогового векселя. Ее собственные финансовые неприятности начались в то время, как она проживает в доме стоимостью 900 тысяч фунтов с актером «Шерлока», который, как говорят, стоит 10 миллионов фунтов после своей главной роли в фильмах про хоббита.

Хотя многие критики утверждали, что Мартин должен помочь Аманде, актриса настаивала на том, что она сама несет ответственность за собственные финансы.

Она рассказывает в новом выпуске Radio Times: «Все в порядке. С этим разобрались. Это было большой ошибкой, но я разбираюсь с этим прямо сейчас. Это оплачивается в настоящее время. Я никогда не хотела бы пройти через это снова. Но я оплачиваю это…» …



III

16.05.2013 г.

От здания Гламорган Кардиффского университета их с Бенедиктом автомобили отъезжают практически одновременно, оставляя позади не слишком многочисленную, но взбудораженную встречей с актерами толпу фанатов, и так же одновременно прибывают к месту дислокации трейлеров.

– Зайдешь? – немного нервно интересуется Камбербэтч.

– Сначала переоденусь.

Мартин стучится в дверь к Бену спустя пятнадцать минут – впереди их ждут вечерние съемки на студии, но сейчас есть немного времени передохнуть. Тот открывает, все еще в брюках и рубашке своего персонажа, Фриман проходит внутрь и плюхается на диван, сдвигая в сторону брошенное там же пальто Шерлока.

– Что это? – он с любопытством берет в руки лежащую поверх пальто книгу.

– Где? А… это… – Бенедикт взмахивает ладонью, меряя шагами ограниченное пространство трейлера. – Всучили, когда в машину садился.

– Всучили? – Мартин хмурится. – А зачем же ты взял? Мало ли что тебе могут всучить. Куда смотрела охрана?

– Что? – оборачивается к нему Камбербэтч, явно занятый мыслями о чем-то другом. – Да нет, – он отрицательно встряхивает кудрями. – Там Сью. Все нормально, – и встретив откровенно недоумевающий взгляд Фримана, поясняет более вразумительно: – Подарок от русских фанатов.

– Солидный такой подарок… – Мартин поглаживает твердый переплет, ласково проводит пальцем по имени Бена на обложке и, раскрыв фолиант, медленно перелистывает страницу за страницей. – Увесистое признание в любви.

Бенедикт не отвечает, продолжая в странном напряжении слоняться по помещению. Мартин поднимает на него взгляд.

– Бен, что случилось?

Тот резко останавливается прямо перед ним, вздыхает, сглатывает, снова вздыхает и, наконец, решается:

– Ты должен кое-что знать.

Фриман, чуть прищурившись, его рассматривает, затем опять сосредотачивает свое внимание на книге.

– Ну, говори.

– Я рассказал о нас Закари Куинто, – на одном дыхании выпаливает Камбербэтч.

– Вот как? – очень аккуратно Мартин переворачивает очередную страницу. – А скажи-ка… – страница, – за каким хреном… – страница, – тебе понадобилось рассказывать о нас… – страница, – Закари Куинто?

– Мне пришлось, – несмотря на то, что Фриман внешне выглядит совершенно спокойным, Бен предпочитает отойти от него на пару шагов. – Просто он подумал, что он может… что мы с ним можем…

Громкий отрывистый звук – Мартин захлопывает фолиант, кладет его на диван и поднимается на ноги.

– Что вы с ним можете что?..

– Ой, да ничего не было! – язвительно взрывается в пылу самозащиты Бенедикт. – Всего лишь один раз поцеловались.

Поцеловались?!?!

– Вот только не надо орать! – Бен отступает в глубину трейлера, на всякий случай выставив перед собой кресло на колесиках. – И давай как-нибудь обойдемся без всего этого Шекспира. Не стоит корчить из себя Отелло. Абсолютно не твоя роль!

– Ничего! – рычит Мартин, в ярости дергая на себя кресло. – Может, я цветом кожи и не вышел, но с процессом удушения справиться в состоянии!

– Фриман, прекрати! Это нелепо! В конце концов, я же не виноват, что он ко мне клеился!

– А не надо было задницей перед ним крутить!

– Я не крутил!!! – оскорбленно едва ли не взвизгивает Бенедикт.

Крик ударяется о стены маленькой комнаты, несколько секунд еще звенит в воздухе и пропадает, оставляя после себя гулкую, пульсирующую тишину. Мартин и Бен тяжело дышат, вытаращившись друг на друга, и вдруг одновременно фыркают, а спустя мгновение уже стонут от смеха, истеричный хохот рвется из обоих со слезами и всхлипами, а потом так же внезапно, как начался, сходит на нет. А еще через мгновение разделявшее их кресло с силой отброшено, и они целуются, со всей мочи вжимаясь друг в друга, руки мнут ткань рубашек, теребят пуговицы, вцепляются в волосы, стискивают плечи.

– Да. Да. Да. Да... – как заведенный бормочет Мартин, пока Бенедикт расстегивает на нем джинсы. – О, боже… – нетерпеливо скулит он, когда горячие ладони оглаживают его обнажившиеся ягодицы.

Бен толкает его на диван, в течение невыносимо долгой минуты избавляется от собственных брюк и белья и, наконец, седлает его колени – вдавливается пахом в пах. Фриман запрокидывает голову, губы Бенедикта обжигающе блуждают по его лицу, язык настойчиво вторгается в рот. Две руки встречаются, образуя крепкий кокон вокруг двух членов, бедра инстинктивно дергаются, в стремлении усилить трение, выдохи становятся все короче, все жарче, все лихорадочнее…

* * *

– Два чокнутых идиота… – Мартин все еще еле переводит дыхание, уткнувшись лбом Бену в плечо. – Дверь у нас хотя бы заперта?

– Хрен ее знает… – Бенедикт водит и водит полуоткрытым ртом Мартину по щеке, по ушной раковине, по взмокшему от пота виску. – Не помню, чтобы я ее запирал…

– Два чокнутых идиота, – повторно выносит свой вердикт Фриман и морщится: – Бен, приподнимись, мне в задницу врезается что-то жесткое.

– Это не я.

– Придурок. Приподнимись же!.. Вот черт… – Мартин хихикает, вытягивая из-под себя многострадальный результат фанатского творчества. – Надеюсь, они нас простят.

Бенедикт с сияющей улыбкой чмокает его в нос.

– Уверен, что простят.