Out of time

Первым проснулся Джимин. Ему было жарко из-за прижатого сзади тела парня, чьи руки обволакивали его, а лицо было зарыто в волосы. Он ещё чувствовал исходящий от парня запах алкоголя, что смешался с духами, создавая головокружительную смесь. Джимин аккуратно сел на кровати, убрав с себя руки. Он взглянул на Чонгука, почувствовав, как защемило сердце. Сонный парень выглядел очень мило: брови сведены, создавая морщинку, губы приоткрыты. Слегка опухшее лицо придавало более детский оттенок. 
Он был во вчерашнем дорогом, но уже помятом костюме, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. Когда Чонгук открыл глаза, он был один в кровати. Парень нахмурился, лениво встал и вышел из комнаты на кухню, обнаружив там пропажу. Чимин уже накрыл на стол, сделав яичницу, тосты и кофе. Гук сел на стул, проведя рукой по беспорядочным волосам, разбросанным в разные стороны. Не поднимая друг на друга глаза, они сидели за столом напротив, принимаясь за пищу. Один не знал, как себя вести после всего сказанного, в то время как другой боялся что-либо сказать, косо посматривая на Чонгука, ожидая его хоть какой-нибудь реакции. 
— Ты… ты слышал всё? — решился первым подать голос черноволосый. 
 — Что именно? — не вовремя включил дурака Джимин. 
Чонгук поднял на него испепеляющий взгляд, от которого холодок пробежался по спине парня, что тот аж съёжился. 
 — Ты издеваешься? — 
Ты хотел обнять меня… ну вот я и… 
 — Забудь, — кратко бросил Чон, отпивая кофе. — 
Не хочу.
 Чонгук изогнул бровь, а после сощурил глаза, открывая рот и облокачиваясь о стол на локтях. Однако он не заметил тарелки с яичницей. Тарелка дернулась, а парень подпрыгнул от неожиданности. Итог: яичница на коленях, широко открытый рот, удивленно-испуганные глаза. Тишина продлилась секунду, а после Джимин залился смехом. Чонгук хотел было возмутиться, как посмотрел на смеющегося парня, и сердце его сжалось. Вся его злость и возмущение тут же испарились. А Джимин встал, взяв салфетки, и наклонился к парню. Он поднял тарелку и принялся стрясать с его колен остатки еды. При этом он ещё улыбался, а когда встретился взглядом с Чонгуком, застыл. 
 — Ч-что? — смутился он от его взгляда. 
 Чонгук взял его за затылок, притягивая к себе, и поцеловал. Джимин не сопротивлялся, но и не отвечал на поцелуй. Он просто запутался. Запутался в себе, своих чувствах и чувствах Чонгука. 
Вскоре он отстранился и закончил убирать яичницу. Джимин взял чистую тарелку и наложил ему ещё, садясь на место. 
 — Не часто я ем домашнюю еду, — хмыкнул Чон, доедая завтрак. — Дома не особо такое жалуют. Хотя, какое дома: в здании, где я периодически обитаю.
 Джимин с сочувствием посмотрел на него, и парень словил этот взгляд. 
— Не надо на меня так смотреть. 
— Мне правда жаль тебя…
 — Не надо, — натянуто проговорил Чонгук, сжимая в руке чашку. — Кстати, та твоя речь о родителях — вау. Я прям расчувствовался. Хорошо играешь. Чья история? — Моя, — ляпнул Джимин, получая пронзительный взгляд.
 Но парню не хотелось врать. Почему-то он не хотел врать Чону, что прекрасно понимает его в этом плане. 
 — Ладно, — выдохнул Джимин, собираясь сейчас всё рассказать, а Чонгук с интересом наблюдал за ним: — Я не Чимин. Меня зовут Джимин и я не из этого… времени. Я — принц Джимин и прямой наследник государства Чосон, сын императора Седжина. Было кораблекрушение, и я оказался в теле этого парня, который является точной копией меня. А ты — один-в-один как мой поданный, Джонгук. И поэтому я такой не такой…
 Голос его всё стихал, когда брови парня всё поднимались. 
 «И почему из миллиардов людей мне достался именно этот шизофреник?» — простонал про себя Чонгук, закрывая глаза и медленно вдыхая. 
— Чимин, — он специально акцентировал имя, — я хотел свозить тебя на ужин, но, кажется, придётся в больничку. 
— Зачем? У меня ничего не болит, — свёл брови Джимин. — Стоп, ужин? 
 — Мейкуг приглашает нас к себе вечером. Она хочет извиниться за вчерашнее. После завтрака, который медленно перетёк в обед, Чонгук и не думал уезжать. Он нагло завалился в душ, пробыв там минут двадцать. В это время сосед Джимина, Хосок, вышел из комнаты и плюхнулся на стул. — Агх, — простонал он, — чемпионат был просто бомбический. Мы разнесли всех. — Ты выиграл? — поинтересовался Джимин, не сдерживая улыбки, смотря на сонного парня и накладывая ему еду на тарелку. — Конечно же я выиграл! Мы их разнесли… — Дай мне надеть что-нибудь, Чим… Из ванной комнаты вышел парень, на бедрах которого замотано полотенце. Его мокрые волосы спадали на глаза, а капельки воды стекали по накаченному торсу, огибая каждый мускул. Кажется, Джимин провожал глазами каждую капельку и делал бы это ещё дольше, однако холодный голос черноволосого вернул его вреальность. — А это ещё что? — весьма презрительно оглядел Чонгук парня. И пока тот переваривал происходящее, Джимин тут же начал говорить: — Мы живём вместе. Чонгук скрипнул зубами, стреляя глазами то в одного, то в другого. — Не в том смысле, — замотал головой Джимин. — Он мой сосед, Хосок. Мы снимаем вместе эту квартру. — И ты всегда так любезно кормишь своего соседа? — изогнул бровь Чон. — Он что, не в состоянии поднять жопу и наложить себе еды? — Ну знаете ли! — вскрикнул Хосок от возмущения. — Чимин~а, почему этот тип выходит из нашего душа? — Ничего, скоро он станет и моим душем. Привыкай лицезреть меня почаще, сосед, — скривился на последнем слове Чонгук и передразнил парня: — Чимин~a, мне нужна чистая одежда. Джимин, что-то ворча под нос, рылся в вещах, ища парню что-нибудь побольше, ведь Чонгук был хоть и ненамного, но крупнее его. Вдруг из шкафа вывалилась какой-то ключ и бумажка, на которой был написал адрес и что-то ещё на японском. — Ты там в Нарнию, блин, свалил?! — прогремел Чонгук из соседней ванной комнаты. Джимин лишь фыркнул, положив находку в карман на замке. Остальные пол дня прошли очень и ещё раз очень странно. Джимин впервые видел парня таким… таким домашним, что ли. Волосы его были в беспорядке, придавая ему некий сонный вид, широкая белая майка открывала ключицы и сильные руки, а домашние спортивные штаны дополняли картинку. Сейчас, когда в таком виде Чонгук развалился на диване, смотря телевизор, Джимин заметил, что тот ещё совсем ребёнок. Не было этих дорогих костюмов, пафосного выражения лица. Сейчас перед ним лишь проблемный подросток, потерявшийся в жизни. — Чонгук, а сколько тебе лет? — вдруг спросил он, застав парня врасплох. — Ну-у это… э-э-э, а что? Реакция и весьма информативный ответ Чона заставили усмехнуться Джимина. Из-за этого черноволосый сам не смог сдержать лёгкой улыбки. — О! — резко дёрнулся Джимин, отчего парень вздрогнул. — Что это было?! — он указал на лицо Гука. — Это что? Что было с твоим лицом? Ты умеешь улыбаться?! Вот теперь и Чонгук засмеялся, но улыбка медленно сползала с его лица, а глаза наполнялись печалью. Он сделал рывок, захватил парня и подмял его под себя. — Когда-то я всегда улыбался и смеялся, но главная и, вероятнее, единственная причина моей улыбки и смеха забрала это всё и уничтожила. — Но ведь ты можешь найти новую причину. — Чтобы всё снова повторилось? Я и так чувствую себя мазохистом, находясь рядом с тобой. Джимин прямо почувствовал, как напряглось всё тело парня над ним. Он несмело положил одну руку на его щеку, а вторую — на волосы на затылке. — Не надо жить прошлым, когда настоящее перед тобой, - шепнул тот. Чонгук накрыл его губы своими, рукой проведя по его спине, ягодице и бедру, задерживаясь там. Он приподнял его ногу, закидывая на свою поясницу, одной рукой сжимая его зад. Джимин сам прогнулся ему навстречу, руками блуждая по спине и плечам. — Ну нет, ну господи! — простонал Хосок, который пришёл на кухню за водичкой, увидев происходящее. — Вы можете пидораситься не на моём диване?! — Он уже фактически и мой, — как ни в чём не бывало проговорил Чонгук, застыв губами на шее покрасневшего парня, готового провалиться сквозь землю из-за стыда. — Фактически?! Это мой диван. Материально в моей и Чиминовой квартире! — Чимин~a, — немного с издевкой протянул Гук, — давай жить вместе. И на наш диван не будут претендовать какие-то там соседи. Джимин снова вспыхнул, представив совместную жизнь с этим искусителем, что сейчас проводил носом по шее и ключицам, лишая здравого ума. Его коленки задрожали, а сердцебиение участилось, когда губы Чонгука вдруг оказались прямо у уха, с хрипотцой шепча: — Как бы я тебя хорошенечко оттрахал сейчас… но, боюсь, что трахать будут мне мозги, если мы не приедем к моей сестре в ближайшее время. Через два часа парни подъехали к дому девушки. А только через два потому, что Джимин не хотел ехать в гости с пустыми руками, поэтому готовил нереально вкусный, как решил Чонгук по запаху, торт. Как только они вошли в квартиру, Мей налетела на Джимина с объятиями: — Чи-и-има-а-а! Прости, прости, прости за вчерашнее, — ныла она, повиснув на шее бедного парня. — Я не думала, что этот тупой кусок какашки придёт тоже… — Этот тупой кусок какашки здесь вообще-то, — сквозь сжатые зубы произнёс Чонгук, пристально наблюдая за ними. — Чи-и-им, прости-и-и-и! — Н-ничего, Мей, — смутился Джимин, действительно не зная, что делать. — Я не в обиде. Ты стала мне близка, поэтому я не могу злиться на тебя… Мейгук расширила глаза от столь неожиданного признания, отстранилась и посмотрела на него. А Джимин сказал это искренне, ведь удивительно, но за это время девушка стала и ему будто старшей сестрой. — О-о-ох, булочка ты моя… — чуть не прослезилась девушка и хотела снова заключить в объятия, но ей помешали, притянув парня к своей груди. — Моя… — сузил глаза Чонгук, крепче сжимая плечо Джимина. Было слишком заметно, как Мей засияла от счастья, чуть ли не прыгая на месте, из-за такого заявления. На кухне, прислонившись к столешнице, стояла девушка европейской внешности. Волосы её были коротко сострижены, окрашены в пепельный, что, признаться, очень шло ей. — Привет, Ханна, — подмигнул ей Чонгук, заходя на кухню, держа за руку смущённого парня. Девушка подавилась соком, выпучив глаза. — В-воу! Сам Чон Чонгук пошёл со мной на контакт?! Офигеть, Мей, я думала, что ты врешь. — Вот и здоровайся потом с людьми, — буркнул он себе под нос. — А ты должно быть Чимин, да? — она перевела внимание на светловолосого паренька. — Ах, ты и вправду милашка, — девушка широко улыбнулась, протягивая руку. — Я Ханна. Мей много о тебе рассказывала. Джимин хотел было ответить рукопожатием правой рукой, которую Чонгук держал и не думал отпускать даже после попытки парня освободиться. Поэтому он, неловко улыбнувшись, протянул левую руку, из-за чего девушка хмыкнула, поменяв свою. Вскоре все сели за стол. Девушки приготовили отменную пасту и салаты. На вопрос, кто что будет пить, Чонгук ответил, что ему красного вина, а парню сока, так как он плохо переносит алкоголь. Джимин с благодарностью посмотрел на него, пряча улыбку за стаканом. — И давно вы встречаетесь? — полюбопытствовала Ханна. Джимин чуть было не подавился, расширив глаза. — В-в смысле, встречаемся?... — Ну ты и этот: как долго вы вместе? — «Ты и этот», — повторил Чонгук. — Как же меня все любят здесь… — Так мы не вместе… — свёл брови Джимин, чувствуя уже покрасневшие щёки. Чонгук легонько дал ему щелбана в лоб, отчего тот дёрнулся: — Не дури, Чимин~а. — Всё же что-то не так с вашим семейством, — задумчиво сказала Ханна, смотря на них. — Или это влияние старшей сестры, а? — заулыбалась она, косо смотря на Мей, которая запустила руку в её волосы. — Отвянь, — кратно бросил Чонгук. — Чё ты к нам пристала? К жёнушке своей приставай. Кусок мяса встрял у Джимина в горле и он подавился, закашливаясь. Гук начал стучать по его спине, задерживая там руку. — К-к кому? — тихо спросил он, смотря на Чона, ещё немного кашляя. — Точно, ты же не знаешь, — заулыбалась Мей, показывая свой и безымянный палец Ханны, на которых блестели обручальные кольца. — Мы женаты. Пока Джимин переваривал информацию, Чонгук стащил с его тарелки кусок мяса, доедая его. И после тот придвинулся к уху Гука, прошептав: — А так разве можно? Чонгук округлил глаза, смотря на по-настоящему невинное лицо парня, и, сам от себя не ожидая, умилился этому. Он улыбнулся, прошептав в ответ: — В этом веке всё возможно, — и он чмокнул его в нос, вгоняя парня в краску. Вечер проходил очень уютно и атмосферно. Хозяйка зажгла ароматические свечи и включила огоньки. Разговор шёл сам собой, непринуждённо и интересно. Джимину никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас, сидя вот так на диване, в объятиях парня, кушая приготовленный торт, получившийся просто шикарно. — Обожаю твою еду, а особенно выпечку, — проурчал на ухо Чонгук, отчего каждая клеточка тела Джимина задрожала. — Готовь мне почаще. — Ага, а потом кое у кого отвиснет животик, и Чима найдёт себе более сексуального парня, которому будет готовить, — засмеялась Мей, получая в лицо подушку и злое фырканье в ответ. — Такого не будет, а знаешь почему? Потому что нет более сексуального парня, чем я… — Даже с отвисшим животиком? — изогнула бровь Ханна. — Даже с отвисш… Э-эй! Все залились громким смехом, даже Чонгук, слыша звонкий смех Джимина и видя его счастливое лицо. — Ничего, я буду любить тебя и с отвисшим животиком, — вдруг подал голос парень, говоря именно то, что думает. Девушки снова засмеялись и умилились, продолжая развивать эту мысль, но не парни, резко переставшие смеяться. Джимин осознал смысл сказанных слов, и смотрел куда угодно, только бы не видеть глаз парня. Чонгук же замер, не слыша ни смеха, ни разговоров. Он слышал лишь собственное сердце, бьющееся в разы быстрее. Чонгук просто сильнее сжал руки вокруг парня, кладя голову на его плечо так, что их щёки соприкасались. Когда время перевалило за полночь, свечи были сожжены и разговоры исчерпаны, все пошли спать. Ну, или почти все. Девушки вышли из гостиной,и Чонгук опустил губы на шею парня. Он сильно всосал тонкую кожу, оставляя свою отметину, отчего Джимин закатил глаза от удовольствия. Руки парня блуждали по его телу, губы продолжали бродить по шее и плечам. Джимин развернул голову, находя губы Чонгука, захватывая их. Тот сразу же развернул его к себе, подхватывая на руки и унося в комнату. Сорвав друг с друга одежду, парни утопали один в одном, прижимаясь ближе и сильнее. Джимин податливо изгибался навстречу парню, который полностью владел его телом. Чонгук рукой очертил его изгиб в пояснице, пальцами сжимая его ягодицы. Тот судорожно вскрикнул, когда парень резко вошёл в него. — Т-ш-ш-ш, — Гук закрыл его рот поцелуем. — Не будем мешать девочкам. Джимин кивнул, прикрывая глаза и впадая в эйфорию от уже привычных грубых, но в то же время невероятно приятных толчков. Как вдруг одна постыдная мысль посетила его, и он не мог сосредоточиться на страстном парне сверху, думая об этом. — Чонгук~а, — неожиданно простонал Джимин, зовя его. Тот отлепил губы от ключиц парня, вопросительно на него взглянув. — Ну… — он замялся и, Чонгук готов был поспорить, что тот покраснел ещё больше, — а как этим занимаются девочки…? Кажется, у Гука задёргался глаз. Сначала он впал в жёсткий ступор, останавливаясь, а потом рассмеялся, падая на тело парня, пряча свою улыбку в его плече. — Ты меня убиваешь, — простонал тот, убрав с его лба мокрую от пота чёлку. — Если хочешь, спроси у них завтра об этом сам, — с издевкой сказал он, продолжая двигаться. Джимин обвил ногами его талию, и от стыда уткнулся лицом в его ключицу. На следующее утро завтрак готовил Джимин, снова встав раньше всех. — Надеюсь, что когда-нибудь мы проснёмся вместе в обнимку, — буркнул Чонгук, садясь за стол. — Ну ты блин и монстр, Гуки, — сонно сказала Мей, падая на соседний стул. — Меня всё волновало: цел ли там Чима и останется ли на утро цела моя кровать? Лицо Джимина вспыхнуло, и он развернулся от всех, продолжая готовить. — Мейкуг, Ханна, — вдруг обратился Чонгук к девушкам, — ночью у Чимина возник к вам вопр… — Ваш завтрак! — вскрикнул Джимин и запихнул в рот парню кусок бекона. Ничего не поняв, те приступили к трапезе, а Гук ехидно сверкнул глазами, приглашая парня сесть на своё колено, но тот демонстративно выбрал стул. — Чонгук, свозишь меня кое-куда? — после завтрака спросил Джимин, когда девушки мыли посуду. Парень согласился неохотно, спрашивая, куда же и зачем, на что другой не мог дать ответов. Приехав по нужному адресу, написанному на бумажке, которую нашёл Джимин, желание идти внутрь пропало. — Заброшенный клуб? — изогнул бровь Чонгук, рассматривая вывеску и старое здание. — Я быстро, — сказал Джимин, расстегивая ремень безопасности. Чонгук принялся делать то же самое, но тот попросил его остаться в машине и подождать. После пререканий Гук всё же согласился подождать его здесь, дав ему пять минут, чтобы вернуться. Джимин зашёл внутрь, тут же почувствовав мрачную атмосферу заброшенного заведения. Он шёл вдоль запыленных столов и стульев, поржавевших шестов, пока не наткнулся на некий ящик, на котором была точь-в-точь надпись, как на бумажке. Джимин, не мешкая, достал ключ и, вставив, повернул его. Дверца ящика сразу открылась, и парень увидел, что он был полностью забит какими-то пакетиками. — И как долго ты пытался скрываться от нас, а, Чимин? — мужской голос из темноты заставил парня вздрогнуть и развернуться. Тот самый мужчина, угрожавший и преследовавший его из японской мафии, по словам Чонгука, стоял напротив. — Ты задержался с товаром, парень. А я не люблю ждать. И не люблю задерживаться. Поэтому не задержусь и с этим, — он щёлкнул пальцами, и из темноты вышло трое мужчин, направляя на Джимина оружие. Послышалось три выстрела — мужчины слегли. А перед напуганным парнем возникла мощная спина. — Я тоже не задерживаюсь, — грозно сказал Чонгук. — Зря ты нацелился на него. Теперь ты нажил себе самого опасного врага: меня... И вдруг пуля просвистела над его головой, не успев он даже среагировать. — Ты промазал, — в обвинении сказал мужчина. — Я и не собирался его убивать. На слабый свет из темноты вышел молодой парень, ненамного старше Джимина. Он увидел, как напряглась спина Чонгука, и как задрожал пистолет в его руках. — Весьма любопытно, — хмыкнул тот, повернув голову набок, изучая глазами стоящего за спиной Гука парня. — Юта, — выдохнул Чонгук, опуская оружие, которое чуть не выпало у него из рук. Даже в этом придыхании Джимин уловил дрожащий голос парня. Он посмотрел на него, чувствуя, как резко кольнуло сердце: лицо Гука сделалось каменным, зубы плотно сжаты, а глаза, которые несколько минут назад горели, смотря на Джимина, стали холодными, задерживая там наступавшие слёзы. — Папочка вернулся, малыш, — оскалился парень, впившись взглядом в Чонгука, чья кровь застыла в жилах.