Out of time

Чимин знал, что его поступок приведёт к последствиям. Но ему наплевать на всё, когда речь заходит о Джонгуке, поэтому сейчас, стоя перед императором, он уверенно смотрел него. — Знаешь, что значит быть императором? — начал говорить мужчина. — Это не быть ни к чему и ни к кому привязанным. Это не доверять свою жизнь слугам. Это всегда остерегаться удара ножом в спину… — Для этого и есть друзья: прикрыть сзади, когда ты смотришь вперёд. — Почти всегда так называемые друзья держат рукоятку, — выдохнул император. — Неужели ты готов довериться предателю, который желал тебе смерти? — Нет. Но Джонгуку — да, — без колебаний ответил Чимин, продолжая решительно смотреть на него. — А если тебе придётся выбирать между всем королевством и ним: что ты выберешь? — Я выберу то, что посчитаю самым важным. Чимин ответил то, что хотел услышать император. Ведь тот думал, что это королевство, но он отпустил принца, так и не узнав, что самое важное для Чимина — Джонгук. Когда он зашёл в свои покои, Джонгук переодевался и, так и не надев верх, застыл. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, и Гук отвёл взгляд, заканчивая одеваться. Ничего не сказав, Чимин подошёл ближе, взял парня под локоть и повёл по коридору в сторону купален. Когда они вошли в помещение, Чимин приказал смотрительницам уйти. От горячих источников исходил пар, обдавая их тела теплом. Чимин сам снял с застывшего Джонгука рубаху и низ одежды. После он опустил руки на его плечи и повёл в воду, опуская его в тёплую оболочку, которая пробивала до дрожи. Или это были прохладные ладони принца на плечах, нежно ведущие по его коже? Чимин медленно водил пальцами по его шее, плечам, изредка надавливая и сжимая. Он набрал в ладони воды и полил на чёрные волосы. Взяв стоящий рядом флакон с перетертыми лепестками цветов, заменявший здесь гель для душа и шампунь, Чимин начал аккуратно натирать тело парня. Джонгук, казалось, не дышал, неподвижно и смиренно сидя. Однако пока Чимин не возникал по этому поводу, желая спокойно закончить начатое. Он взял в руки обезображенную железными цепями кисть парня, бережно проведя другими травами: лекарственными. Когда Джонгук был вымыт и одет в новую, чистую одежду, им принесли заказанную ранее еду. Но тот всё равно не двигался и не поднимал глаз. Тогда Чимин приблизился, и сам запихнул ему в рот кусок мяса. Джонгук от неожиданности вздрогнул. — Если не будешь есть сам, я буду с силой запихивать в тебя еду, — буркнул Чимин, немного отодвигаясь. Джонгук несмело пережевал пищу и сглотнул, а после дрожащими пальцами взял палочки. Чимин не знал, с чего начать разговор, он не знал, что сейчас должен сказать. Вдруг краем глаза он увидел, как по щеке парня скатилась слеза. Он удивленно взглянул на него, видя, как скапливаются в уголках глаз слезы. Джонгук весь задрожал, стараясь сдерживаться, но, когда предательская соляная дорожка покатилась по щеке, а тёплый палец вытер её, все те опоры, сдерживающие истинные чувства, треснули. Джонгук склонил голову и заплакал, а Чимин замер, с расширенными глазами смотря на него. — Почему?.. Почему вы себя так ведёте? Разве я не противен вам? Разве вы не ненавидите меня? Так почему вы помешали казни?! Я заслужил это! Я не достоин жить! Я… я слишком сильно полюбил вас, принц… Чимин вдруг с силой притянул его к себе, прислоняя к своей груди. — Всё хорошо, — прошептал он, целуя парня в макушку, руками гладя спину. — Тише, тише, успокойся, — продолжал нежно шептать, когда Гук содрогался от плача. — Давай начнём все заново: без лжи, без боли, без обманов. Просто будем вместе, будем рядом друг с другом. — Вы не понимаете, да? — горестно проговорил Джонгук, всё ещё носом утыкаясь в его грудь. — Это всё было провалом с самого начала. Я не должен был так вести себя, не должен был позволить себе испытывать такие сильные чувства к вам… — Нет, Джонгук, всё… — Вы же наследник престола, будущий император, будущее всего государства. Вы обязаны жениться на хорошей партии, произвести на свет наследника… — Замолчи, — буркнул Чимин, сильнее сжимая его плечи. — Ты же знаешь, что я люблю тебя так же сильно, как и ты меня. — Принц, — тяжело вздохнул Джонгук, отстраняясь от него, — из-за всего того, что со мной происходит, я не могу… — Замолчи, — вновь повторил тот, беря в руки его лицо, тише и ласковее добавляя, — пожалуйста, помолчи. Я не отвернусь от тебя. Не знаю, как, но мы справимся с этим: ты и я. Мы вместе сможем преодолеть это. Пусть я и не смогу вытащить тебя из мрака, но если ты позволишь, я спрячусь там вместе с тобой. Джонгук просто впился своими глубокими, тёмными глазами в принца, утопая в его голосе, горячем дыхании и любящих глазах. Он давно понял, что без него он не сможет жить, что он навсегда привязан к нему красной нитью судьбы. — С-спасибо… — шмыгнул носом Гук, чувствуя, как собираются слёзы. Чимин выжидающе на него смотрел, ртом пытаясь изобразить какой-то звук или слово. Джонгук пытался понять, что тот от него хочет, как уловил очень тихое: «хё-ё-ё…» Джонгук широко улыбнулся, сквозь скатывающуюся одинокую слезинку по щеке, и сказал: — Спасибо, хён… Чимин нежно накрыл его губы, уводя в долгий поцелуй. Вдруг он резко подхватил его на руки, кружа по комнате. Оба залились громким смехом, а Гук, безумно смутившись, покраснел и попытался спрятать лицо у Чимина на плече. — А давай убежим? — неожиданно предложил тот. — Принц, вы с чего это…? — вскинул брови Джонгук, видя загоревшиеся глаза парня. — Я просто украду тебя, как своё сокровище, и мы убежим далеко, где никто нам не указ, — расплывался в улыбке Чимин, всё ещё кружа парня на руках, смотря на его вытягивающиеся лицо, которое озаряла улыбка. — Мы уедем туда, где нас никто не найдёт, где будем только ты и я. Парни прислонились лбами, дыханием обжигая кожу друг друга. — Только ты и я, Гуки, — нежно прошептал он прямо в губы парня, почти касаясь их. — Да… я хочу именно такой конец нашей истории, — так же шёпотом проговорил тот, прикрывая глаза, двигаясь навстречу желанным губам. Чимин целовал его: того, с кем он должен быть, того, с кем ему предначертано быть вместе. За это он благодарил судьбу, что свела их вместе.

***

«Только не покидай меня!..» Словно через вакуум отголосками доносился отчаянный крик из каких-то далеких воспоминаний. «Не уходи!.. ЧОНГУК-А-А…» Парень медленно открыл глаза, с трудом поднимая налившиеся свинцом веки, стараясь хоть на чём-то сфокусировать взгляд. Больничную палату освещал тусклый свет лампы и разноцветные кнопочки приборов. Из руки торчала трубка, присоединённая к капельнице. На лице кислородная маска. Пустующая палата нагнетала. Он был один. Снова. На душе стало гадко. Чонгук хотел избавиться от одиночества, но ему не позволили. Его вновь вернули, чтобы он остался один. «Неужели я не могу просто сдохнуть?» — от этой обидной мысли Чонгуку хотелось кричать, но он не мог даже сам глубоко вздохнуть, чувствуя, как через маску кислород поступает в легкие. Вдруг дверь открылась и в палату вошёл парень в широкой толстовке, накинув капюшон. Чонгук почувствовал, как сдавило сердце, когда он увидел его. Бледный оттенок кожи, покрасневшие впалые глаза и мешки под ними придавали ему болезненный вид. Джимин вяло передвигался, опустив глаза, и сел на стул, стоящий рядом с больничной койкой. Он устало зевнул, проведя рукой по заспанному лицу. Когда рука раскрыла лицо, взгляд упал на лежащего парня, и их глаза встретились. Всё внутри Джимина сжалось в тугой узел, когда он увидел полуоткрытые глаза парня, лежавшего без сознания несколько суток. Он начал выпрямляться, приоткрывая рот. Так было много того, что он хотел сказать Чонгуку, столько времени он потратил на обдумывание своих слов, на представление этого разговора, когда тот очнётся. Но сейчас противный ком встал в горле Джимина, препятствуя словам. Все мысли смешались в кучу, а в глазах вновь защипало. Парни так продолжали неотрывно смотреть друг другу в глаза, пока Джимин не почувствовал скатывающиеся по щекам слёзы. Он наклонился, опуская лицо и руки на кровать, прямо рядом с торсом парня, и вновь заплакал. Он думал, что выплакал все слёзы, и не понимал, откуда берётся эта гадкая соленая жидкость, больно режущая глаза. — И-идиот… — вместо заготовленных речей только и всхлипнул Джимин. — Зачем? Зачем ты это сделал?! — плакал парень, всё ещё утыкаясь в кровать. — Зачем, идиот… «Я… что… всё же умер?»  — Чонгук просто смотрел на него, не веря в реальность происходящего. Он не мог поверить, что парень сейчас здесь, рядом с ним. — Мне так жаль… — Джимин выпрямился, вытирая лицо длинным рукавом. — Это всё моя вина. Это я во всём виноват… «Нет, милый, пожалуйста, не вини себя, когда я всё разрушил…» — думал Чонгук, не в силах что-либо произнести вслух. Как же он хотел обнять его, прижать к себе и утешить. Но он был полностью истощён. Не только физически, но и морально. — Я никогда, — Джимин рукавом растирал по лицу слёзы, — больше не уйду. Относись ко мне как хочешь, считай меня кем хочешь. Пусть даже тем, что ты сказал тогда… — его тихий голос дрогнул, а вместе с ним и сердце Чонгука. «Не надо, Чимин… Всё сказанное тогда мной было ложью… » — …но, когда я увидел тебя, полумёртвого в этой ванне, — комок встрял в горле, и парень громко сглотнул, борясь со своими эмоциями, — я… я думал о том, что те мерзкие слова, которые я сказал тебе тогда — это мои последние слова тебе. Я понял, что хочу ещё так много тебе всего сказать… Чонгук, прикованный к больничной койке, приложил все усилия, чтобы придвинуть свою руку ближе к парню. Джимин тут же взял её в свои ладони, приближая к своему лицу. Чонгук кончиком пальца смог стереть одну его слезу, как почувствовал, как вновь проваливается в темноту. — Со мной… — с придыханием прошептал Чонгук сквозь кислородную маску, и его глаза закрылись. — Да, я с тобой, — шепнул Джимин, не выпуская из рук его ладонь. — Я с тобой. Когда Чонгук очнулся в следующий раз, обнаружил возле себя заснувшего на том же месте блондина, опустившего торс на кровать. А маленькие пухлые пальчики сжимали холодную ладонь парня. — Чонгуки, — послышалось сбоку. Тот перевёл глаза на сестру, обеспокоено смотрящую на него. — Наконец ты очнулся, — выдохнула она, прикрывая глаза. — Сколько времени я здесь? — ещё слабым голосом, но всё же проговорил Чонгук. Вместо кислородной маски уже на нём были лишь маленькие проводки, заканчивающиеся у носа, поддерживающее ровное дыхание. — Четыре дня. Ты потерял много крови, и эти таблетки… — она замялась, сжимая челюсти. — Ты… ты о чём вообще думал? Как ты мог так поступить? Со мной? С ним? Она кивнула на сопящего парня. — Прости меня… — действительно искренне сказал Чонгук, видя, что девушка еле сдерживает слёзы. — Прощу, когда вы вдвоём всё уладите, — буркнула Мей, но тень слабой улыбки мелькнула на лице, после сменяясь усталым вздохом. — Он очень вымотан. Не отходил от тебя сутками и не спал. Пусть отдыхает. Я принесла ему еду, — она указала на пакет, стоящий на тумбочке со стороны блондина. — Заставь его поесть, когда проснётся. — Спасибо, — чуть кивнул Чонгук. — Я рад, что ты у меня есть. Правда: очень рад и благодарен. Мейкуг тихонько шмыгнула носом, улыбаясь и вытирая ещё не успевшие скатиться слёзы: — Кто ты и что ты сделал с моим младшим братиком а-ля «бесчувственный придурок»? Чонгук легко улыбнулся, демонстративно закатывая глаза. — Ладно, тебе необходим отдых, — она привстала и аккуратно поцеловала его в лоб, убрав чёлку. Как только дверь палаты закрылась с характерным звуком, Джимин открыл глаза, резко поднимая голову. Взгляды парней тут же встретились. — Чонгук… — хрипло произнёс Джимин из-за пересохшего горла. Другой крепче сжал пальцы блондина, переплетая их со своими. Они оба молчали, не зная, с чего и как начать. У обоих мысли в голове бешено сменялись одна на другую. — Мей принесла для тебя еду, — всё же заговорил Чонгук. Джимин нехотя покосился на пакет, как другой добавил: — Пожалуйста, поешь. Молящему взгляду парня тот не мог отказать и достал из пакета приготовленный рамён в ланч-боксе. Джимин аккуратно кушал ещё горячую пищу, изредка поглядывая на Чонгука, который в открытую пялился на него всё время. Широкая толстовка и накинутый капюшон, заспанное лицо и припухлые щёки вообще придавали ему плюшевый вид. Для Чонгука это было бы самое милой вещью, если бы не обстоятельства и слишком изнеможденный Джимин. — Послушай, — сказал Чонгук, когда парень отставил недоеденную до конца еду, — всё то, что я наговорил тогда — это… — … не важно, — вдруг перебил его Джимин. Он взял его за руку, крепко сжимая. — Вот что важно. Вот что имеет значение. Помнишь? Сам же говорил… Парни встретились глазами, и время, казалось, замедлилось. Весь мир будто остановился, будто никого не существовало, кроме их двоих. — Но всё равно ты кретин, — шмыгнул носом Джимин, опуская глаза на их сплетённые пальцы. — Почему ты это сделал?.. — Потому что кретин, — тихо сказал Чонгук, чувствуя подступающие слёзы. — Потому что не могу без тебя. Потому что влюбился. Потому что как маленький мальчишка, боящийся показать свои чувства. Потому что нуждаюсь в тебе. Потому что кретин. Джимин усмехнулся, поднимая полные теплоты и любви глаза: — Ты уже это говорил. Но знаешь, лишний раз не помешает, — он нежно водил своими пальцами по ладони парня. — Спасибо, — мягко прошептал Чонгук. — Спасибо, что ты есть. Джимин смущённо заулыбался, а парень не мог отвести от него взгляд. — Выходи за меня, — вдруг ляпнул тот. От такой неожиданной реплики Джимин вздрогнул всем телом, кажется, заработав нервный тик левого глаза. — Ч-что ты сказал? — от волнения пересохло в горле, а щёки залил румянец. — Что? — включил дурачка тот, с наслаждением наблюдая за его реакцией. — Ну ты… сказал сейчас. — А что я сказал? — То, что… это… такое… — Джимин запинался, краснея больше, а Чонгук не выдержал и рассмеялся. — Да ты специально!.. Наконец больничная палата перестала походить на комнату скорби. Оттуда доносились голоса и смех. Мейкуг отходила от двери с улыбкой на лице. Через несколько дней всё пришло в норму. И даже лучше. Чонгук каждое утро заезжал за Джимином в школу, если не оставался у того на ночь. А это как-то стало происходить чаще и чаще, отчего бедный сосед, Хосок, лез на стенку, требуя, чтобы Гук не щеголял в одних труханах по квартире. Джимин заметил, как сильно изменился Чонгук. Ну по крайней мере по отношению к нему. Для всех остальных он как был козлом, так им и остался, по-прежнему огрызаясь со всеми. Получив очередной заказ и отдав его поварам, Джимин стоял в зале ресторанчика, ожидая новых посетителей. За крайним столиком сидел черноволосый парень и залипал в телефоне, попивая кофе и изредка проверяя своего парня. Джимин вспомнил, что не выбросил все пакеты в контейнеры за рестораном. Он довольно намного задержался на улице, аккуратно расфасовывая пакеты и уже хотел было вернуться, как ему преградили путь. — Приве-е-ет, Чимин, да? Знакомый голос пробрал до дрожи. Джимину не нужно было поднимать голову, чтобы узнать впереди стоящего. — П-простите, — он попытался сделать вид, что не узнал его и быстро обогнуть того, но Юта сильно отпихнул его к стене. — Ну и куда ты собрался? Тот приблизился к нему, кладя руку на горло, немного сжимая пальцы. Джимин судорожно вздохнул, начиная задыхаться. И Юта за горло опустил его на колени перед собой. — Прощение просить будешь на коленях, шлюшка… И вдруг парню со всей силы врезали ногой в живот, из-за чего он согнулся пополам. Чонгук тут же развернулся к тяжело дышащему Джимину, осматривая его и поднимая на ноги. — Ты как? Он ничего тебе не сделал? — Как мило, — скривился Юта, — аж блевать тянет. — Ты будешь блевать только кровью, ублюдок, — зарычал Чонгук и настолько резко подлетел к парню, что тот не успел среагировать и получил мощный удар в челюсть. Чонгук словно с цепи сорвался. Ни Джимин, ни Юта ни разу не видели его таким агрессивным. Он яростно бил парня, не давая ему даже шанса на самозащиту. Лицо того почти превратилось в месиво. Джимин боялся. Он боялся такого Чонгука. — Стой, хватит, — сказал он, не в силах больше наблюдать за жестокостью своего парня. — Чонгук, хватит! Но тот всё колотил его, а Юта уже начал терять сознание. — Чонгук! — повторил блондин, но его не слушали. Джимин подбежал и сзади обхватил руками тело разгоряченного парня, прислоняясь щекой к его спине. — Пожалуйста, остановись! — чуть ли не плача крикнул он, и Гук замер. — Не надо, прошу, перестань… Чонгук чувствовал, как дрожал не только голос, но и всё тело парня. — Хватит, прошу… — тихо сказал Джимин. А тот в последний раз встряхнул еле живого Юту, грозно произнося: — Только попробуй взглянуть на моего парня — в следующий раз он меня не остановит. Чонгук откинул его, как тряпичную куклу, развернулся и крепко-крепко прижал к себе блондина. — Прости, что ты это видел, — прошептал он, целуя его в лоб. — Поехали домой. — Угу, — кивнул Джимин, в обнимку направляясь к машине. — Будем жить вместе, — вдруг сказал Гук. — Н-ну не знаю, — оторопел блондин, задумываясь над совместной жизнью под одной крышей. — Это был не вопрос, — хмыкнул другой. Они остановились, и Чонгук начал загибать пальцы, деловито говоря: — Во-первых, я не хочу, чтобы ты жил с этим задротом. Во-вторых, я не хочу, выпускать тебя из виду. В-третьих, я хочу, чтобы ты в любое время суток был рядом… Джимин не мог перестать улыбаться, смотря на него. — Как скажешь, мой муженёк, — он привстал на носочки, быстро чмокнул его в щёку и развернулся. — Как-как ты меня назвал? — пребывая в ступоре спросил Чонгук. А Джимин улыбнулся и пошёл дальше к машине, однако его тут же вплотную притянули к себе, одной рукой обвивая талию, а другой подняв голову за подбородок. — Почему? Почему я так сильно люблю тебя? — спросил Чонгук, с обожанием смотря на своего парня. Джимин улыбнулся ещё шире, кладя руки на его плечи. — Потому что я люблю тебя сильнее… Чонгук тут же накрыл его губы своими, целуя его нежно, с чувством. Он старался вложить в этот поцелуй всю свою любовь, чувствуя, как трепетно прижимается к нему податливое тело. Джимин утопал в своих эмоциях, как вдруг ему пришло осознание того, что он мог вообще никогда не встретить его, не окажись он здесь, в этом мире. Он уже и представить не мог жизнь без Чонгука. В этот момент он благодарил судьбу как никогда раньше, стараясь прижаться к парню настолько, насколько это возможно, запуская руки в его густые волосы.

Два человека, которым суждено пересечься в жизни, соединены красной нитью судьбы. Не имеет значения, сколько стран их разделяет, лет и даже эпох — они встречаются. Потому что они соединены.