Out of time

Разбитое сердце хуже всего. Это подобно сломанным рёбрам: никто не может этого увидеть, но дышать больно… Джимину хотелось вырвать из себя эту боль, хотелось забыться и не ощущать всего этого. Парень съежился на кровати, рукой ударив по груди. Вчера он ввалился на порог квартиры весь мокрый, замёрзший, упав прямо у входа. Хосок переодел его и согрел, уложив в кровать. Он хотел поддержать и помочь, но Джимин просил лишь оставить его на время одного. Это протянулось на день. Глаза безумно резало от слез, ставших сухими. Морально он был опустошён, истощён. Его душа разрывалась на части. Вдруг в комнату кто-то вошёл. Послышался аромат травяного чая. — Чима… — голос Мейкуг был мягок, но пропитан горечью, — ты как? Джимин съежился ещё больше, обхватывая себя руками. Хоть он и не хотел никого видеть, тем более из семейства Чон, но на душе стало как-то спокойнее, когда её ладонь опустилась на спину парня, аккуратно поглаживая. Когда Джимин почувствовал, как слезы начинают сдавливать его горло, он сел, дрожащими руками беря с тумбочки принесённый горячий чай. Некоторое время они молча сидели, а тишину заполняли звуки маленьких глотков и изредка шмыгающий нос. — Я волнуюсь за вас. За тебя и… и за него, — охрипшим голосом сказала она, прочистив горло. — Ему очень плохо, Чимин. Правда, плохо… — Спасибо за чай. Можешь идти, — тихо проговорил Джимин, дрожащими пальчиками сжимая кружку. — Чимин, пожалуйста, поговори с ним. Просто поговори… — Мне не о чем с ним говорить, — отстранённо сказал парень, ставя чай на тумбу. — Я не хочу больше иметь с ним ничего общего. — Прошу, Чима, ты ему нужен! — Мей вскочила на ноги, а в глазах скопились слёзы. — Не оставляй его в таком состоянии, прошу… — Уходи, — дрожащим голосом сказал Джимин, укутавшись в одеяло и развернувшись к стене. Он услышал всхлип девушки и закрывающуюся дверь перед тем, как провалиться в сон.

***

Джимин находился во мраке, даже когда открыл глаза. Повеяло холодком и сыростью. Он застыл, пытаясь ощутить своё тело в пространстве, как увидел вдали силуэт. Напрягшись, он начал подходить к огромному зеркалу, видя в нем своё отражение. Джимин остановился, и всё словно замерло. Вдруг отражение подняло руку, протягивая в его сторону. Джимин весь дёрнулся и отпрыгнул в сторону, а «отражение» от неожиданности вздрогнуло, округляя глаза. Оба смотрели друг на друга сквозь какую-то прозрачную вакуумную стенку, видя самого себя же, пока наконец Джимин не спросил: — Ч-чимин?.. Второй парень вскинул брови: — Джимин? Парни ещё некоторое время молча смотрели друг на друга, наконец встретившись. Никто не ожидал, что такое может произойти. Пусть даже и во сне. Тут за спиной каждого нечто засветилось. Парни развернулись, затаив дыхание. Перед каждым был своего рода портал, показывающий его мир. Джимин видел дворец, распростёртые объятия матери, отца на троне, указывающего на место рядом. Там также улыбался ему господин Ин, верный наставник. И Джонгук. В этот момент всё внутри сжалось. Картинки быстро менялись, а смотрел на это, чувствуя, как ноет сердце. А по этому ли всему оно ноет?.. Перед Чимином возникла картинка его маленькой, но уже ставшей родной квартирки, всегда веселящий его сосед Хосок. Потом образ его лучшего друга, когда-то самого близкого ему человека. Однако сердце его защемило совсем не от этого. Ведь среди этих воспоминаний он заметил того, кого ненавидел больше всего на свете, своего врага, Чонгука. От одного его вида пробрала дрожь. Не нужно это ни Джимину, ни Чимину. Не то, что они сейчас видят перед собой. Не из-за этого сейчас болят их сердца. Их души тянутся в другое время, другой мир. Они тянутся к своим родственным душам из другой эпохи. Но смогут ли они, вернувшись в то время, когда родились, жить прежней жизнью? Смогут ли они забыть тех, с кем им предначертано быть судьбой?.. Только сейчас они поняли, что давно знали ответ. Ведь всё то, что произошло, все сказанные слова и действия, перед страхом потери любимого человека уходят на второй план. Парни одновременно развернулись, встречаясь взглядами. — Прости, Чимин, я не могу вернуться… — сказал другой, опуская голову. — Знаешь, я бы тебе и не позволил, — как-то печально хмыкнул Чимин. — В твоём мире есть тот, кто мне очень нужен. — А в твоём — тот, кому нужен я, — дрожащим голосом проговорил Джимин. Парни ещё раз взглянули друг другу в глаза. И они начали идти один на одного, постепенно ускоряясь и переходя в бег. Они вместе впрыгнули в прозрачную стенку, по которой прошлись волны серебристыми отблесками. Время будто бы замедлилось, когда они были в этом пространстве, соприкоснувшись плечами. Из их глаз выпали маленькие слезные капельки, растворяясь в этом сверкающем пространстве. Наконец они выпрыгнули по разные стороны от стенки, и, не оглядываясь, каждый побежал туда, где ему суждено было родиться, где он должен был встретить своего единственного. Каждый вбежал в мир того, с кем было его сердце.

***

Чимин распахнул глаза, глубоко вздыхая. Он резко сел, отчего закружилась голова. Тут в его покои вбежал обеспокоенный господин Ин. — Принц! Принц Джимин, там Джонгук… — говорил он, запыхавшись, — его ведут на смертную казнь… Сердце Чимина на мгновение замерло, а после он подорвался с кровати и побежал на главную дворцовую площадь, находившуюся в другом крыле дворца. На площади собрался весь оставшийся Совет, некоторая знать и, конечно же, император со свитой. Он возвышался на пьедестале, а снизу, на самой площади, поставили на колени скованного в цепи парня. Мужчина закончил речь и выносить смертный приговор за предательство императора, и к приговорённому подошёл палач, обнажая меч. Он занёс лезвие над его головой, как вдруг громкий крик заставил всех обернуться: — НЕТ! Остановитесь! Чимин подбежал к месту казни, выбил из рук палача его оружие и припал на колено рядом с парнем, наклоняясь к нему. — Джонгук… Гук, посмотри на меня, — он приподнял его голову, поворачивая к себе. Его лицо было сильно исхудавшим. Глаза открылись в удивлении, когда он услышал знакомый голос. Он смотрел на Чимина, но взгляд его был отстранённым, словно он не видел парня. — Что здесь происходит? — спросил император, сбитый с толку. — Принц Джимин, как смеешь прерывать казнь? Этот предатель должен быть убит… От грозного взгляда Чимина смолк даже император, в то время как все остальные присутствующие, видя его глаза, съежились. Ничего не говоря, он просто поднял Джонгука на руки, прижимая к своей груди. — Я не допущу этого. Стражники тут же окружили его, но как-то неуверенно, переглядываясь. — Только посмейте, — стрельнул глазами Чимин. — Он будет казнен через мой труп. Стража застопорилась и расступилась, и принц пошёл обратно во дворец, чувствуя на спине пристальные взгляды советчиков. Чимин всё прижимал дрожащего парня к себе, говоря что-то утешительное. Когда он наконец дошёл до покоев, то бережно опустил его на свою кровать. Он достал из кармана заранее приготовленный ключ и снял злосчастные цепи с раненых рук Джонгука. — П-принц… почему? — прохрипел тот. — Вы здесь? — Тш-ш-ш-ш, — успокаивающе погладил пальцами по его щеке, — да, я здесь, я с тобой… Я с тобой. Джонгук закрыл глаза, а дыхание его выравнилось. А сердце Чимина выпрыгивало из груди, будто стремясь соединиться с парнем. — Прости, Гуки, — прошептал он, прислоняясь губами к его лбу, — я больше никогда тебя не отпущу… Джимин медленно открыл глаза, обнаружив, себя в комнате. Тело ещё отходило от какого-то странного состояния после сна. Выйдя из комнаты, он увидел беседующего соседа с Мейкуг. — Ты ещё здесь? — поднял он брови. — Как раз собиралась уходить… — девушка виновато опустила глаза, вставая с дивана. Тут зазвонил её телефон. Она посмотрела на входящий номер и сразу ответила. Но не успела она преподнести телефон к уху, как из динамика громко, что все слышали, в панике проговорила Ханна, плачущим голосом: — Мей, мне страшно. Что мне делать?! Он закрылся в ванной, включил воду и не отвечает! Мей, пожалуйста, приезжай быстрее… — она смолкла, и слышалось только тяжелое дыхание девушки, а потом отдаленное: — Чонгук?! Что это было?.. ЧОНГУК! И телефонный звонок оборвался. С каждым словом девушки, с каждым её судорожным вздохом Джимин чувствовал, как ноги становятся ватными. «Не знаю, что мне придётся сделать с собой, чтобы не сойти с ума, когда и ты отвернёшься от меня» — слова парня в воспоминаниях острым лезвием, пропитанным жгучим ядом, прошлись по Джимину В глазах потемнело, и он пошатнулся. Однако, сразу взяв себя в руки, кинулся за Мейкуг в машину. Наплевав на все правила, машина неслась по тротуарам и встречной, стараясь быстрее добраться до места назначения. Мей ещё не успела затормозить, как парень выпрыгнул из машины, продолжая бежать, чуть было не упав носом в землю. Он вбежал в квартиру, судорожно отдыхиваясь. Глазами Джимин нашёл сидящую на полу девушку у ванной комнаты. Оттуда вытекала вода, и слышался шум включённого крана. Мейкуг оббежала Джимина, слегка задев того, и начала долбить в дверь. — Гук? Гуки?! Гуки, ответь! Прошу, Чонгук~а! — она начала плакать, не в силах открыть дверь. Джимин же, поборов сдавливающую тело панику, и, метнувшись к двери, начал всей своей силой выламывать в дверь. Мейкуг побежала за телефоном, чтобы позвонить хоть какой-нибудь помощи. Джимин же, почувствовав, как отчаяние добралось до его горла, вставши там горьким комом, сделал ещё один сильный рывок и дверь поддалась. Он ввалился в комнату, и внутри него всё словно разлетелось вдребезги. Прямо в одежде в ванне лежал весь побледневший Чонгук, откинув голову назад. На полу была разбитая бутылка виски, осколки которой застряли в кровоточившей руке парня. В его ладони, свисавшей с ванны, лежало много белых таблеток. Джимин, теряя самообладание, бросился к нему, запрыгивая прямо в ванну, расплескивая воду. Он обхватил рукой обмякшее тело парня, второй перекинул вперёд его голову, потрепав по щекам. — Чонгук, пожалуйста… — слёзы безудержно скатывались по его лицу. — Прошу, очнись!! Он зажал пальцами его кровоточившую рану, чтобы хоть как-то задержать кровь. — Прости, Чонгук, прости, прости, — в бреду шептал Джимин, прижимая его тело к себе, не разжимая его раны. — Только не покидай меня! Не уходи! ПРОШУ, ЧОНГУК~A-A-A!!.. Он громко кричал, рыдая, хватаясь за тело парня, словно оно было спасательным кругом в бесконечном океане. Джимин вспомнил, как Чонгук так же кричал ему вслед, когда тот уходил, сказав самому дорогому человеку такие противные последние слова...