Последний Темный Убийца

      Сколько времени он падал, Вергилий не помнил. Всё застилал густой серый туман, сквозь который иногда пробивались красноватые отблески света, и у которого был сильный запах серы и затхлости. Вергилий пробует схватиться за что нибудь,но вокруг только кромешная и бесконечно пустота. И разум мутится. Тысячи воспоминаний кипят, бесчисленные картины сменяются перед глазами...       Он вспоминает родной дом, этот старинный огромный особняк, почти дворец, окружённый роскошным садом. Вспоминает первый поход в школу вдвоём с Данте, когда тот умудрился три раза подраться и разбить любимую вазу директрисы, а Вергилию пришлось прикрывать брата.       Он вспоминает долгие мучительные тренировки с отцом, спарринги на мечах, уроки демонологии и чёрной магии. Вспоминает, как отец учил его всему, что знал сам. Вспоминает первый бой с братом на мечах, грустно улыбается, снова видя перед собой испуганное лицо Данте, когда Ребеллион рассек ногу Вергилия, и потекла кровь.       «Тебе больно, Джил? Прости меня!» — чуть не плакал Данте тогда.       Вспоминает своего первого убитого демона. Вспоминает весёлые проделки Данте, постоянно пытающегося отвлечь и, как тогда казалось Вергилию, разозлить и вывести из себя старшего брата.       Данте всегда был как огнедышащий вулкан: вспыхивает ярким пламенем, взрывается тысячей сверкающих искр и быстро гаснет, замерзая. Он постоянно сначала срывался с места и начинал что-то делать, а потом бросал, подумав, что это ему не по силам. Вергилий был не таким. Он всегда был уравновешенным, спокойным и хладнокровным, всегда доводил дело до конца и упрямо шёл к своей цели, невзирая ни на какие трудности, даже если она была неправильной.       Прежде чем начинать какое-то дело, он представлял и просчитывал все возможные ситуации, выбирая наилучший план. Если же он проваливался, Вергилий мгновенно вводил в действие второй план «В», а за ним и третий план — «С». И, даже если ситуация казалась безвыходной, и у Вергилия не было ни одного плана в запасе, он мгновенно генерировал какую-нибудь сумасшедшую, сногсшибательную идею переворачивающую всё с ног на голову, которую, казалось бы, выполнить и вовсе невозможно. Но Вергилий выполнял. Он совершал невозможное, если к чему-то стремился, и его безумные идеи всегда вытаскивали его и Данте, сухими и чистыми из любой грязной лужи, в какую бы они ни попали… Он всегда всё предусматривал, и почти ничто не становилось для него неожиданностью.       В мире было мало вещей, которые могли взволновать его, и ещё меньше тех, которые могли рассердить и совсем мало тех, которые могли выбить его из колеи.       Вывести его из себя было очень сложно, и если это происходило — вся семья пряталась по углам, пережидая шторм, бурю, цунами, тайфун, ураган и прочие природные катаклизмы, которые являл собой разъярённый Вергилий.       Но, несмотря ни на что, Данте элементарно справлялся с задачей разозлить брата: стоило ему пробраться в комнату Вергилия, как тот начинал нервничать и пытаться выставить Данте за дверь, но ему это редко удавалось — Данте умел добиваться своего, если хотел. И он продолжал докучать Вергилия, то требуя, чтобы он почитал вслух, то пытаясь вытащить его на прогулку. То ни с того ни с сего требуя поцелуй…       И всё же, только Данте мог успокоить не на шутку разошедшегося Вергилия. Тогда они были ещё близки, верили и поддерживали друг друга. Тогда они ещё очень хорошо чувствовали связь между ними — тоненькую ниточку, соединяющую близнецов, благодаря чему мгновенно понимали друг друга без слов, читали мысли и чувства друг друга. Вергилий всегда знал, что Данте поддержит и развеселит его в минуты бессонницы. Хотя для порядка, не желая показывать своих чувств — всегда прогонял Данте из комнаты. А Данте знал, что в сложную минуту брат всегда поможет и даже возьмёт вину на себя. Поэтому он плевал на все запреты Вергилия и делал всё так, как ему хотелось.       Данте был непредсказуемым, и это очень раздражало Вергилия. Его мощный аналитический мозг не признавал этого. Ведь Вергилий всегда мог предсказать, что получится, если поменять одно событие на другое или если немного изменить течение обстоятельств. Всегда мог предсказать дальнейший ход событий, в случае изменения ситуации. Он доверял своему «компьютеру» любую информацию, сортируя её, сжимая в рамки, раскладывая по полочкам. Но с Данте этот фокус не прокатывал, и Вергилий никогда не мог предсказать, что сделает Данте через минуту. И это его бесило. Данте не вмещался ни в одну рамку и уж никак не желал укладываться на полочку, отведённую ему в могучем мозгу Вергилия.       Данте же, в свою очередь, бесило то, что Вергилий всегда оказывался прав. Абсолютно всегда. Чего бы это не касалось — выбора галстука к рубашке или приёмов стрельбы из пистолета, Вергилий всегда оказывался прав. И как Данте ни старался, он так ни разу и не смог обвинить Вергилия в обмане, ошибке или забывчивости. О, да, память у Вергилия была просто потрясающая! Казалось, что она не имеет границ — он мог заложить в себя столько информации, сколько хранится книг в главной библиотеке столицы. Он очень любил читать, и всё своё время посвящал чтению. В иные дни он закладывал в себя просто немыслимые объёмы информации. Только книги он брал не из библиотеки, а из кабинета Отца, ловко взламывая потайные сейфы. Он мог достать всё что угодно, и откуда угодно. А отец даже не догадывался о том, что его старший сын изучает древнейшие легенды и предсказания, учит давно забытые языки архидемонов, постигает тайны чёрной и белой магии, учится новым приёмам владения оружием.       Но Вергилий не просто бесцельно забивал себе голову всем, что касалось демонов, нет… Он искал и никак не мог найти то, что ему было нужно. Ведь уже тогда, когда он был мальчишкой, он знал, Кто Он. Знал, что ему судьбой предначертано сделать НЕЧТО, что сможет и должен сделать только Он… И он готовился выполнить своё предназначение. Однако, ему нужна была информация, а найти её он всё никак не мог.       И вот в один прекрасный день ему повезло…       Он обнаружил ещё один маленький секретный сейф и вскрыл его. Там лежала только одна книга, в синем переплёте с белой закладкой. Он взял её и раскрыл там, где заложена была закладка, на которой были начертаны золотом четыре буквы: Я, В, А, В… И его глаза остановились на словах:       «Если же тот, кто является Последним Тёмным Убийцей, что носит данную печать с рождения, потерпит поражение и признает его; будет побеждён и сломлен, не выполнив своего предназначения и при этом, не достигнув Цели — то он снизойдёт во мглу, в вечную тьму, и перестанет быть собой… А после просто исчезнет, перестанет существовать, растворится в пространстве навсегда и канет в Лету… И никто не вспомнит о нём, и ни одно живое существо не будет оплакивать его погибель…»       Это было именно то, что он искал. Вергилий закрыл сейф, заперся у себя в комнате и погрузился в чтение. В ту ночь он узнал всё о своём предназначении, о своей цели и о цене проигрыша. Он не должен был проиграть. Проигрыш — это смерть. На нём с самого рождения стояла печать неизгладимого рока, он должен был перевоплотиться в Последнего Тёмного Убийцу и пройти по этому пути до конца…       И либо победить, либо погибнуть…       Он часто смотрел тогда в пустоту, видя то, чего не видели другие: высокая чёрная башня на границе Мира Людей и Мира Демонов, окружённая крепостной стеной; закрытые Спардой Врата, Полуразрушенный дворец-святилище на необитаемом острове с Вратами в Мир Демонов. Мрачный замок Принца Ада в столице Мира демонов Дите, а так же первые огни форпостов. Крепость Цитадель и Живые Хребты на границе Мира Демонов… Он знал, что пойдет туда, по этому пути. По пути великих побед, и возможно одного, последнего поражения…       Он стремился туда, и поэтому всё ожесточённее тренировался, изучая новые премудрости боя. Он готовился. Изматывал тело безумными тренировками, вырабатывая устойчивость к боли, заставляя тело вовсе не реагировать на неё, развивал и ускорял действие регенерации. И результаты не заставили себя долго ждать.       Если раньше Вергилия едва можно было услышать, то теперь он двигался абсолютно бесшумно. Он стал безумно быстрым, просто молниеносным — в этом с Вергилием не могло сравниться ни одно живое существо. Во время спаррингов с Данте он двигался как серое смазанное пятно, внезапно появляясь то здесь, то там, быстро и легко телепортируясь и нанося град быстрых точных ударов. Он в совершенстве овладел техникой Мечника и Тёмного Убийцы, научился вызывать призрачные мечи и силовые сферы, а также изучил тайные заклинания и многое другое.       Несмотря на тонкокостную и изящную конституцию, он был очень силён. Он не уступал Данте в ширине плеч, а в росте даже превосходил. Данте просто смотрелся крепышом рядом с братом. Вергилий был очень подтянутым, поджарым, почти худым, но лишь одним движением мог сломать человеку руку. И к тому же, он был красив. Дьявольски красив.       У Данте, да и у всех остальных захватывало дух, когда Вергилий выходил при полном параде на очередной спарринг с братом, стремительно проходя по коридору и удовлетворённо поглядывая на себя в зеркало. Высокий и стройный, одетый в свой дорогой, буквально с иголочки синий тренч, застёгнутый на серебряные пуговицы, при этом небрежно держа в левой руке Ямато, которая перевязана золотой лентой, как всегда безукоризненый. С слегка прикрытыми прозрачно-лазурными глазами, сжатыми тонкими вишнёвыми губами, сведёнными бровями к переносице и с зачёсанными назад ослепительно-белыми волосами. Бледный и серьёзный, Вергилий походил на могущественного Архангела, спустившегося с небес на землю. Он всегда был таким — Ледяной Принц и Чужой Ангел, как все его называют. Даже в простой домашней одежде он умудрялся выглядеть, как наследный принц.       В спарринге с братом, Вергилий — Дьявол! Он дьявольски быстр, умён, изобретателен, а также силён, хитёр и проницателен. Очень редко Данте удаётся взять над ним вверх только посредством грубой силы и положить на обе лопатки. Даже в бою Вергилий, как и всегда холоден, вежлив и равнодушен, ведь честь и достоинство для него — превыше всего. Он благороден, смел, отважен и хладнокровен. В его технике нет ни одного лишнего движения. Всё заранее рассчитано, продумано и безукоризненно выполнено.       Вергилий всегда все просчитывает заранее и трезво оценивает ситуацию — это его отличительная черта.       Но сам Вергилий всё недоволен. Данте всё чаще замечает, что он злится и нервничает, злится на себя. Он считает, что всё никак не может достигнуть нужного уровня, поэтому упрямо продолжает оттачивать своё мастерство Тёмного Убийцы. Когда на него нападает бессонница, длящаяся иногда по нескольку месяцев, он только и делает, что забивает свою красивую голову никому не нужной, по мнению Данте, информацией или же тренируется с Ямато. В эти дни его «Ночная Стража» не позволяет ему спать. Обостряющееся до предела шестое чувство демона постоянно сигнализирует об опасности, не даёт отдохнуть ни минуты.       И Вергилий не спит. Он тренируется и учится. Бесчисленные часы тренировок. Ямато не просто продолжение руки Вергилия, она с ним одно целое. В Ямато заложен кусочек души Вергилия. И дайто поёт в его руках…       Когда же Вергилий уже готов признать, что устал — приходит Данте и спит вместе с ним. В руках младшего брата, под охраной его «Ночной Стражи», Вергилий наконец-то может расслабиться и отдохнуть. Таинственная связь с близнецом обеспечивает покой и безопасность. И Вергилий спит…       Отец начал брать Вергилия с собой на охоты за демонами. Вместе они уходят через портал в Мир Демонов и вырезают целые кварталы низших. Вергилий чувствует себя здесь, как рыба в воде. Именно здесь его наконец-то покидает чувство тесноты и зажатости, он свободен и может всё! Правда, иногда Вергилию приходилось за это платить: однажды отец вернулся домой с бездыханным телом на руках. Вергилий был почти полностью расчленён и изранен; голова почти оторвана, а грудь раскурочена и вывернута так, что он совсем не мог дышать. Одна рука и вовсе отсутствовала. Ещё повезло, что не задело сердце. Только кровь отца и тайное лекарство сумели его спасти. Правда после этого вливания крови демона его волосы ещё сильнее побелели, а кожа стала ещё бледнее.       А ведь Вергилий всего лишь увлёкся… Ведь Ямато поёт в его руках!       Вместе с Данте они частенько выбирались из дома ночью, исследовать заброшенный Госпиталь тайком от отца, который запрещал туда ходить. Только они и их отец знают, что Госпиталь построен на склепе — огромном закрытом могильнике. Бесчисленное количество лабиринтов, ловушек и тупиков задерживают выбирающихся из Врат демонов-чистильщиков, не давая им выбраться окончательно в мир людей из Мира Демонов. Демоны так и ходят кругами, тщетно ища выход, а ведь потайная дверь всего лишь одна… Данте и Вергилий, вооружённые Мятежником и Ямато, открывают потайную дверь и входят в Могильник. Они рыщут по коридорам, отыскивая демонов и убивая их. Данте — ради своего удовольствия, Вергилий — ради звонкого голоса своего меча, ведь Ямато так красиво поёт!       Напоена Силой чудесная катана, и не простой Силой Спарды. В ней есть что-то тёмное и неизвестное, что скрыто от зоркого глаза и пытливого ума Вергилия. Хранит Ямато множество волшебных тайн, нераскрытых загадок и легенд. И он снова и снова безуспешно пытается их раскрыть. А пока, Ямато — лишь верный друг, который не подведёт никогда, и послушный слуга, который выполнит любое приказание. Вергилий дорожит своим оружием, заботится и бережёт… А меч, в благодарность дарит свою всесокрушающую Силу, слушается и любит Вергилия. Дайто всегда рядом с ним… Всегда…       В любой битве, неурядице и опасности, в огне и в воде, в тишине и в буре, в бою и на отдыхе — она всегда с ним рядом… Ослепительно сверкает светлый, как луна, серебристый клинок, оставляя смертоносные серебряные и синеватые разрезы, со свистом рассекая воздух… Всегда рядом, всегда начеку, всегда охраняя своего хозяина… рассекая на части врагов и препятствия, ведь Ямато может разрезать всё!       И звонко поёт Ямато в его руках… Искусных руках своего молодого повелителя — Старшего Сына Спарды, Последнего Тёмного Убийцы, Рыцаря Тьмы, Вергилия…