Реинтерпретация

«Дракон и Змея». Я глазам своим не мог поверить! Мы стояли на углу Косой Аллеи и Лютного Переулка. Напротив – банк Гринготтс, через переулок – почта. А рядом – кафе-мороженое Фортескью. Это был трехэтажный дом, весь первый этаж занимала аптекарская лавка. Точнее, моя аптекарская. Между широкими окнами, за стеклом которых была видна красиво уставленная витрина, была дверь. На ней был герб дома Малфой, под которым находился дверной молоток, в виде закрученной в восьмерку змеи с раскрытой пастью. На кончике хвоста висел миниатюрный котелок, который соприкасался с железной круглой пластиной. Над дверьми висел фонарь-дракон: в его передних лапах были шары, которые начинали светиться в темноте. На вывеске дракон и змея странным образом переплелись, защищая ритуальный кубок. Под портиком здания красовалось название магазина и мое имя, выведенные золотыми буквами. Сердце мое заходилось от волнения. Эта мечта, лелеянная в Азкабане. Та ниточка, которая не давала мне сойти с ума. Только сейчас я уверовал, что мечты – сбываются. Отец не просто выслушал меня, он запомнил и реализовал ее. Почему-то сейчас я вспомнил, как в детстве мы с ним ходили по магазинам. Меня не интересовали книги во «Флориш и Блоттс», даже кафе-мороженое я пропускал, но ставил в известность, что мы туда вернемся. Я тянул отца в сторону магазина «Детские шалости», который был по левую сторону от банка. Там я мог провести не один час, бегая между полками и таская все что хотелось на прилавок. Отец и мама никогда мне ни в чем не отказывали. Многие из этих игрушек ломались, еще не успев добраться до дома, какие-то я выбрасывал, потому что мне они больше не нравились. Часть я оставлял для подарков друзьям, предварительно поиграв в них. Сейчас мне становилось жалко потраченных денег: на них я бы с удовольствием купил книг, которые помогли бы мне выбраться из той ситуации, в которую мы попали. Однажды я очень обиделся на маму: она встретила у магазина «Магические приборы» свою давнюю знакомую, с которой училась в Хогвартсе. Две кумушки заболтались, совершенно не обращая внимания на меня любимого. Как же я на них прогневался. Топнул ножкой, пару раз всхлипнул, а мама лишь величественно махнула в мою сторону рукой, затянутой в белую ажурную перчатку. Развернувшись на каблучках моих новеньких лакированных туфель, я пошел вперед в надежде отыскать кафе-мороженое Фортескью. Задумавшись над глупыми и противными взрослыми, которые не обращают внимания на нужды ребенка, я прошел дальше кафе. Дулся неимоверно, вот и не заметил, как прошел мимо Лютного переулка, мимо банка Гринготтс, пронесся мимо любимого магазина игрушек и лавки старьевщика. Только когда Косая Аллея сделал очередной поворот, я осознал, что заблудился. Тогда мне в голову не пришла мысль, что если развернуться и пойти обратно, я вернусь к маме. Тогда на меня напала гриффиндорская лихорадка – жажда приключений, подстегнутая обидой на некоторых дам. Им на зло я пошел вперед, рассматривая доселе незнакомые мне магазинчики и дома. В этой части Аллеи я еще не был. В углу, зажатый между двумя домами, находилась книжная лавка. Я был еще под воздействием гриффиндорской болезни, поэтому бесстрашно зашел в магазин. Почти бесстрашно. Здесь было довольно пыльно и очень напоминало книжную лавку «Флориш и Блоттс». Только ассортимента было меньше, как и посетителей. Больше всего меня заинтересовала цветастая книга с необычным корешком. Вытащив и раскрыв ее, я удивился, что картинки не движутся, текст не появляется и не исчезает. И пахло от книги очень странно. Это мне потом продавец, увидев мое неподдельное удивление, объяснил, что это маггловские книги. Поначалу я хотел с громкими возмущениями кинуть книжку и как-нибудь красиво в отцовском стиле обругать магглов. Но книга неожиданно заинтересовала меня: таких ярких картинок я еще не видел, а бумага была такой белоснежной, что глаза защипало. Не задумываясь, я поднял книжку и понюхал ее страницы. Продавец посмеялся и сказал, что так пахнет типографская краска. Честно, я не понял. Тогда он подвел меня к одному из стеллажей, взял большую, но тонкую книгу, присел рядом со мной и раскрыл ее. Там картинки тоже не двигались, зато можно было увидеть уродливые машины, большие валы и емкости с различного цвета краской. Мужчина рассказал, что магглы придумали вот такие машины, чтобы они могли много книг печатать в рекордные сроки. Потом мы с ним узнали, как раньше до этих машин, магглы печатали книги. Это были особые станки: в прямоугольную раму вставлялись небольшие кубики, на одной стороне которой была буква, только перевернутая. Когда был набран текст, сверху особой кистью буквы покрывались краской, клали бумагу, а потом, с помощью рычага, опускался пресс. Когда вынимали бумагу, на ней был текст. Поэтому книги впитали в себя особые чернила, вот почему так странно пахнул маггловские книги. Я был потрясен этим. Нет, особой любви к магглам я не проник, но меня поразила их изобретательность, при отсутствии магии. Я тогда еще ужаснулся, представив себе что случится, если у таких изобретателей появятся магические способности. Через несколько минут меня за плечо оттащил мой отец. Такого страха в его глазах я еще не видел. Он не кричал, но шипел, словно змея. Отчитывал меня, что я сбежал от мамы. Потом, повернувшись к продавцу, отругал его, что он забивает мне голову всякой маггловской чепухой. Отец предупредил, что прикроет эту лавочку, а мужчина, нисколько не напуганный, пытался доказать, что магам очень полезно знать тот мир, что принесут нам магглорожденные, чтобы с этим справиться и уничтожить эти идеи, если потребуется. Отец выдернул меня из магазина. На улице мама подбежала ко мне, обняла и стала причитать и умолять, чтобы я больше так не делал, чтобы не терялся из виду. Мы аппарировали домой, где меня ждал грандиозный разнос. Я еще два дня нормально сесть не мог. Что удивительно, книжку с самыми известными маггловскими изобретениями их мира, я прихватил с собой неосознанно. Пока меня ругали, я прижимал ее к себе, а после – спрятал в комнате. Мне было стыдно признаться отцу и матери, что я по ночам зачитывался этой книгой, что тайком вдыхал необычный запах, пытаясь запомнить его. Мне было запрещено еще месяц ходить с родителями на Косую Аллею, лишили сладкого и удвоили количество занятий по этикету, танцам и игре на скрипке. Как я ее ненавидел эту писклю! Я пытался объяснить маме, что скрипка – ужасный инструмент. Ее звуки режут сердце, подбираются к самым плохим воспоминаниям и вытаскивают их на всеобщее обозрение, выворачивают душу наизнанку. Скрипка – поверхностная, ранящая, болезненная и острая. Но мама была глуха к моим жалобам. Через несколько лет после того инцидента, когда мне разрешили самостоятельно бродить по Косой Аллеи, я снова заглянул в лавку с маггловскими книжками. Тот же мужчина стоял за прилавком, продавая книжки какой-то девочке с факультета Когтевран. Мне не нужен был весь этот маггловский хлам. Я уже был под влиянием отцовского авторитета. Но та неоплаченная книга не давала мне покоя. Мне часто снилось, что я прихожу в эту лавку, беру книги и ухожу, а продавец смотрит на меня не то осуждающе, не то с жалостью. Быстро подойдя к мужчине, я вытащил мешочек с двадцатью галлеонами, кинул на прилавок и практически выбежал из магазина. Только и успел услышать глубокий голос мужчины: «Заходи, мальчик, когда осознаешь». Я так ни разу и не вернулся туда. После этого случая, перед каждым моим приключением, я чувствую запах типографской краски маггловских книг. - И? – услышал я голос отца, вернувшись из своих воспоминаний. - Отец, - только и смог выдохнуть. – Это… - Нет слов? – подсказала мама, нежно улыбаясь. Я вновь окинул взглядом свою аптекарскую лавку. Действительно, нет слов. Отец вынул из кармана ключ. Часть стержня ключа, которая вставлялась в замок, была с небольшой бородкой, в центре которой находилось сквозное отверстие необычной формы. К шейке ключа была прикреплена тонкая цепочка, которая спиралью вилась по всему стержню. На конце цепочки было кольцо, которое было частью крепительного элемента для красного округлого рубина. А вместо головки – дракон. Стоило мне взять ключ, как рубин окрасился в зеленый цвет, видимо, признавая хозяина. Вставив ключ в замочную скважину, драконьи крылья опустились, ключ сам повернулся вокруг своей оси три раза, рубин окрасился в синий цвет, а дракон вновь поднял крылья. Дверь была открыта. Снова посмотрев в блестящие серебристые глаза отца, я не смог не улыбнуться. Ведь он помнил, как мне нравились вот такие вещи с секретами, тайными механизмами, необычные и таинственные. Когда мы зашли в лавку, зажегся свет в настенных лампах в виде извивающихся змей, держащих своим телом стеклянные шары. Меня окутал запах аптекарских трав: аир, боярышник, валериана, вороника, ежевика, кипрей, лабазник, мелисса, мята, сосна, пихта. Я стоял, словно одурманенный этими ароматами. Мне потребовалось еще минуты три, чтобы распознать все запахи, а их здесь было не меньше сотни. Но они так хитро переплелись, что казалось, ты стоишь в парфюмерной лавке, где только что проветрили, поэтому аромат не сшибал с ног и не висел густым туманом. Открыв глаза, я осмотрел помещение. Оказалось, что лавка делится на две части перегородкой с аркой вместо двери. В первой части магазина были ингредиенты и оборудование для зельеварения. За высокой стойкой продавца у стены возвышались стеллажи со стеклянными дверцами. За ними стояли аккуратными рядами пузатые подписанные банки с ингредиентами. В другом шкафу находились различные ложки для размешивания зелья: стеклянные, деревянные, серебряные, латунные, золотые; наборы латунных весов, которые нужно собрать самим; простые деревянные футляры для тридцати стандартных флаконов. Котлов я не видел, но у меня было ощущение, что они находились за деревянными дверцами в нижней части стеллажа. Внимательно приглядевшись, я обнаружил небольшой накопитель для поддержания расширяющих чар. На стойке продавца стоял кассовый аппарат, перед ним лежала продовольственная тетрадь, куда заносились названия проданной продукции: когда, сколько, по какой цене; чтобы знать, что и сколько нужно заказать, чего не хватает. Напротив стойки – широкое окно, рядом с которым стояли два дивана, между ними – столик. Только одно меня огорчило – не было запахов волшебных ингредиентов: бубонтюбер (гной), водоросли (собранные в полнолуние), горячительное дерево (листья), дремоносный боб, тертый рог Двурога, яд и яйца Докси, порошок из когтя Дракона, его сушеная кровь, печень и рог, глаза жуков, сушенные Златоглазки и многое другое. Именно то, что издает малоприятный запах. Оперевшись о стойку, я внимательно разглядывал многочисленные банки, читая надписи. Во втором стеллаже справа я обнаружил те самые ингредиенты. - Я помню, как ты возмущался запахами из аптек Малпеппера и «Слизень и Джиггер», - сказал отец, тоже разглядывая стеллажи. – Поэтому я закал особые банки с чарами, которые не пропускают запах. Я лишь улыбнулся своему отцу в знак искренней благодарности. Сколько же он вложил в эту лавку? Окупится ли это? - А там? – спросил я, показывая в сторону другой части. Неожиданно помолодевший Лорд Малфой с хитрым блеском смотрел на меня. Шагнув во вторую часть магазина, утопающей в полумраке, я закрыл глаза, когда неожиданно зажглись фонарики на стенах. Это оказалась аптекарская. Вдоль стены за прилавком стояли шкафы с множеством полок, на которых находились самые распространенные зелья. В нижней части были деревянные дверцы, на которых был все тот же накопитель для расширяющих чар. На самом прилавке практически во всю длину стояли стеклянные витрины округлой стороной к покупателям. Присмотревшись, я обнаружил замки на другой стороне от витрин. Они открывали крышки, чтобы можно было выложить товар или же вынуть его оттуда. Внутри на подставках стояли фиалы с зельями подороже, для которых нужны были уже магические ингредиенты и больше времени для варки. В одной из витрин находились фарфоровые ступки с символом аптеки, небольшие колбы, реторты, пробирки, пипетки и лабораторные стеклянные палочки разного диаметра, длины и формы. - Это еще не все, - многозначно пообещал отец, заходя за стойку продавца. Мои руки дрожали, как и весь я, в предвкушении чего-то интересного. Как оказалось, за стойкой в стене, разделяющей два помещения, была лестница, уходящая вниз в подвальные помещения. Точно такая же лестница была с другой части лавки. Слева виднелись две двери. На одной из них изображался дракон, точно такой же, как и на ключе; на другой – змея, свернувшаяся восьмеркой. Напротив была лишь одна дверь, на которой изображался символ лавки: дракон и змея, охраняющие ритуальную чашу. Отец открыл дверь с драконом. Мы оказались в просторной лаборатории. Там же была небольшая узкая дверь, которая вела в душевую и туалет. За дверью со змеей был небольшой склад. Деревянные подписанные ящики стояли на полках, прибитых прямо к стене. У дальней стены, на полу стояли амфоры, бочки, сосуды с жидкими ингредиентами. С потолка свешивались пучки сушеных трав, которые не могли находиться долгое время в банках. Третья дверь вела в большой кабинет. Здесь находился камин, просторный стол, два дивана образовывали угол напротив стола. Перед ними журнальный столик. Позади стола – книжные шкафы, уже наполненные книгами по зельеварению, врачеванию, лекарству, травам и многим другим. На стенах висели гобелены с незатейливым цветочным орнаментом. Я только сейчас заметил, что когда мы зашли, зажегся свет в уже знакомых светильниках, а цветы на гобеленах начали расцветать. На каменном полу не было ковра, но его и не нужно было. - Отец, - выдохнул я, крутясь вокруг себя, чтобы все рассмотреть. – Отец! – восхищено воскликнул, когда слов действительно не осталось. – Отец! – осуждающе вскрикнул я, указывая на небольшой бар, встроенный в стену рядом со столом. - Что? – невинно спросил меня мужчина, строя невинные глазки. – Там одно коллекционное. Я возмущенно всплеснул руками, больно ударяя себя по бедрам. У меня слов нет! А этот… маг, по совместительству еще и мой отец, невинно хлопает глазками и нежно потирает набалдашник своей трости. А мама вообще, смеется и не скрывает этого, сидя на диване. Я вновь осуждающе посмотрел на родителя. У него какая-то мания с этими барами. Он даже в моей слизериновской гостиной вмонтировал небольшой бар. Правда, в детстве там были всякие сладости, доставляемые домовыми. Теперь там, наверное, коллекционная алкогольная продукция. Надо не забыть и посмотреть. У него в кабинете, в малых и больших гостиных, в столовых, на кухне, в библиотеке, в спальне, на чердаке, в конюшне и лаборатории вот такие небольшие бары. А в подвале на первом уровне все пространство занимает винный погреб. Чего-то меня начинают терзать смутные подозрения. Надо бы еще посмотреть бальный и тренажерный залы, загон для павлинов, веранду, балконы и беседки во дворе на наличие тайников с коллекционным алкогольным продуктом. - Вот придут к тебе компаньоны, чем опаивать будешь? Зельями? - Да! От запора и «Сна-без-сна»! - Какой коктейль интересный. Я даже название придумал: «Спящий заср…» - Люциус! – возмущенно воскликнула мама, продолжая посмеиваться. У меня в который раз дар речи пропал! Махнув на родителя рукой, я вновь осмотрел кабинет. Врачом я так и не стал, а с моим положением – никогда и не стану. Но свою новую работу я уже полюбил. В моем воображении рисовались прекрасные будние дни, наполненные вполне предсказуемой рутиной. На столе была стопка папок. Подойдя, я взял одну из них и раскрыл. Там было резюме и колдография выпускницы Шармбатона. Судя по скупой анкете, ее родители не смогли оплатить дополнительные два курса обучения для получения высшей степени. На этом я немного завис, вдруг понимая, что обучение во Франции и у нас сильно разнится. Она уже год пытается найти работу по специальности зельевар-аптекарь. Даже не знал, что в Шармбатоне есть такое узконаправленная специализация. У нас все проще: зельевар, специалист по чарам, специалист по ЗОТИ, игрок квиддича и… все. - Заметил? – тихо спросил отец, подойдя сзади и смотря в резюме. – Там еще один парень из Шармбатона. Взгляни. Следующая папка была как раз этого паренька. С колдографии на меня смотрел довольно неприметный юноша, с выразительными глазами, в которых жила жажда знаний. В анкете было написано, что из-за разорения семьи он не смог закончить обучение, получив лишь разряд зельевара-теоретика. В приложении были результаты по экзаменам, а просмотрев его, я чуть не осел на пол. Сколько же они проходят? У нас в три раза меньше предметов, чем у них! - Как это понимать? – не выдержал я. - Думаю, что кому-то не хочется, чтобы дети получали должное образование. День был безнадежно испорчен. Обняв отца и поблагодарив от всей души, мы вернулись домой, используя камин в подвале, предварительно закрыв двери лавки. Она откроется для посетителей только через неделю, когда я поговорю с моими будущими работниками и проверю их знания и навыки. Дома я, как и намеривался, отправился в тренажерный зал, где в детстве учился фехтованию и упражнялся под строгим взглядом тренера, а после одиннадцати лет – отрабатывал заклинания. Не со своей палочкой, а с отцовской, чтобы в Министерстве не отследили. Все то время, что я уничтожал с помощью заклинаний манекены, я думал о Шармбатоне. Мне казалось, что на четвертом курсе они не учились вместе с нами, чтобы не выдать свои секреты. Да и не понимали они половины слов: по-французски говорили. Теперь же мне стало понятно, что между нами пропасть. Вспомнив список предметов основных и факультативных, меня аж зависть взяла. Одна ритуалистика чего стоит! Сразу вспомнил заброшенные классы. В Хогвартсе тоже были эти дисциплины, но их убрали. Теперь понятно, почему крестный возмущался. Ему каждый год присылали письма из Гильдии Зельеваров, что студенты Хогвартса самые необразованные из всех. Даже удивлялись, как это у такого именитого Мастера Зелий такие ужасные ученики? Как-то Северус сказывал за обедом, что он последний Мастер Зелий из Хогвартса. Отец упрекнул его в эгоизме, но крестный объяснил, что Дамблдор увеличил часы его предмета: раньше – два раза в неделю, плюс факультативные часы и разрешение на дополнительные занятия с талантливыми детьми; теперь – четыре раза в неделю, без факультатива и одаренные дети не должны посещать дополнительные занятия. «Северус, мальчик мой, дети перегружены, а твой предмет вызывает у них приступ паники. Зачем ты будешь настраивать детей против такого легкого предмета», - передразнивал директора крестный. А то, что из-за увеличения студенты возненавидели его предмет, это никого не волнует. А как же интерес? Как же эксперименты, которые могут дать неоднозначные результаты? «- Легкий предмет! Как же! Я должен тратить четыре часа на простейшие зелья, которые даже Поттер варит безукоризненно, один час – на проверку теоретических знаний, и еще час – на зелья средней сложности. Как, вот объясните мне, как я объясню Поттеру сложную тему, если он элементарно не успевает понять ее. Нет, он болван, и в моем предмете ему не дано таланта, но это не показатель моей работы. Это показатель его тупости. Весь в папашу. Мне бы хотя бы один дополнительный час на занятия, и Поттер смог бы сварить средней сложности зелье. Хотя нет, не смог бы, он же тупой! Или как тебе такое, Люциус! На шестом курсе я объясняю, как варить Оборотное зелье. И, знаешь, что? На него отводится всего два часа! Теория и практика! Вот как Поттер его сварит!?» И так каждую субботу, когда в пятницу Гарри взрывал котел. Это сейчас я разобрался, что именно в пятницу на последней паре нам давали зелья средней и сложной степени. До этого, всю неделю, только Лонгботтом расплавлял или же взрывал котлы на пару с Финниганом. Мы с отцом и мамой не воспринимали его причитаний. В конце концов, он всегда ненавидел Поттера, как нам казалось. Мне даже нравилось, что кто-то так отзывается о Золотом мальчике. Сейчас же, я могу быть полностью уверенным, что Северус очень пережевал за необразованность Гарри. По своему, конечно, но переживал. Я могу вспомнить с десяток таких вечеров, когда он постоянно произносил «ненавистную» фамилию. Когда сил не осталось, я свалился на пол зала, переводя дыхания. Карманные часы показали, что я в зале уже три часа колдую. За прошедший год я отвык от этого чувства, когда магия протекает по руке в палочку, формируя заклинание. Это волшебно! Не думал, что так соскучусь. Мой взгляд упал на стену справа от себя. Взглядом я блуждал по поверхности, пытаясь выстроить дальнейший план действий, когда наткнулся на еле приметную трещину. Все было бы хорошо, если бы она не была настолько идеально вертикальной. Быстро вскочив, я подбежал к трещине, рядом находя еще одну. Нажав на место между ними, панель щелкнула и опустилась вниз. Мини-бар. - Отец! – тихо рыкнул я. Очень тихо. На весь мэнор. Вбежавший в зал Глава Рода, сначала не понял, что произошло. Я был в бешенстве! Не объясняя ничего, я помчался в бальный зал. И там нашел бар через двадцать минут поисков. На всех пяти балконах тоже наличествовала ниша, закрытая панелью. За мной следовали родители. Отец стоял весь красный от стыда, а мама не могла сдержаться от смеха. Выбежав на веранду, я нашел еще два мини-бара. На кой Мерлин ему столько! На отца было страшно смотреть. В первой беседке я задержался на полчаса, пока не отыскал заветную панель в центральном столбе. И так во всех шести беседках! Подойдя к отцу, я внимательно посмотрел в его хитрые глаза. И просто рукой показал на загон для павлинов. Тот состроил честное выражение лица и быстро замотал головой. Я не поверил. Вот просто взял и не поверил. Быстрым шагом я преодолел расстояние до загона, не обратил внимания на противные крики белых красавцев и… нашел-таки мини-бар! - На кой тебе здесь, в загоне для павлинов, этот Мордеров бар! – закричал я. Я просто органически не понимаю, зачем ему столько. Объясните мне кто-нибудь! Сжальтесь над невинной душой! Мама уже плакала от смеха, оседая на землю. Отец весь красный от смущения и стыда опустил свой светлый взор и… скромно пошаркал ножкой! Это полный разрыв шаблона! Я не разговаривал с ним три дня. Был обижен до глубины своей малфоевской души. В своей гостиной я обнаружил, что в мини-баре аккуратно расставлены на полочках внушительные бутылки. Хотел выбросить, но оно же коллекционное! Отец что-то пытался вякнуть, я же уходил, обиженно сопя и бросая на него красноречивые взгляды. Потом мы помирились, но я так и не понял, зачем ему столько мини-баров. За неделю было многое сделано. Я провел инвентаризацию в лавке. Познакомился с пятью ребятами, что хотели ко мне на работу поступить. Одну я сразу выгнал, когда она расплавила котел, когда варила Перечное зелье. То самое первое зелье на первом курсе. Она призналась, что не училась в Дурмстранге. Как только работодатели узнавали, что она из Хогвартса, ей указывали на двери. Мне тоже пришлось это сделать. Передо мной столько раз разыгрывали спектакль с использованием слез, что я на него не реагировал. Иммунитет привил за годы обучения. В итоге я принял троих парней и девушку. Один из них, тот самый из Шармбатона, стал кассиром в зале зельеварения. Он не просто неплохо разбирался в ингредиентах, юноша практически затмил Северуса Снейпа. Ему хватило лишь одного дня, чтобы запомнить где что находится. Девушка стала кассиром в аптекарском зале. Как и юноше, ей всего дня хватило на ориентировку в пространстве. Они оба были неплохо подкованы в этом деле: прилежно заполняли отчеты, аккуратно вели записи расходов, быстро обслуживали клиентов. Двое остальных ребят были из Дурмстранга. Оба закончили с отличие, дружили с Виктором Крамом и, до ужаса, болтливые. Свое дело они знали неплохо. Все работали с энтузиазмом. У нас не было выходных. Двое парней согласились на ночные смены. Они, оказывается, утром отсыпались, днем и вечером – работали в кафе и книжном магазине, а ночью – у меня. Я ужаснулся такому графику, но им очень нужны были деньги, чтобы прокормиться, дом построить и семью завести. Мне их было жалко, хотя я этого не показывал. За год моя аптекарская лавка стала популярной. Здесь можно было найти ингредиенты, которых не было в «Слизне и Джиггер», закупить зелья по оптимальным ценам. Не воняло к у Малпеппера, чему радовались дамочки. Мужчины поначалу не заходили, так как многие по запаху определяли, какие ингредиенты есть, а каких нет. Однако потом, разузнав у знакомых, что в моей лавке можно найти практически все, валом повалили. Я сразу предупредил, что незаконных ингредиентов я не продаю, но есть и те, которые трудно достать, но они вполне законные. Свой двадцатый день рождение я благополучно пропустил, отсиживаясь в подвальном кабинете моей лавки, подсчитывая прибыль. Мне даже удалось повысить зарплату своим работника, из-за чего они стали работать еще усерднее. Они вполне справлялись с простыми и средними зельями. Сложные варил я. Таких заказов было мало, но меня это не огорчало, так как я мог помочь отцу в делах Рода, который стал расцветать после упадка. Отец дважды свалился в обморок из-за бессонных ночей, проведенных за столом в кабинете. Нас дважды навестили Авроры, с жадностью осматриваясь. Не нужно быть легилементом, чтобы понять, что они хотят все здесь обнести. Но у них не было права на это. В какой-то день, уже не помню какой, мы пришли в Министерство, чтобы у нас проверили волшебные палочки. Я так удивился, когда проходил мимо двери с табличкой «Главный Аврор. Гарольд Джеймс Поттер». Значит, он стал Аврором. Меня окутало ощущение неправильности. Озноб прокатился по всему телу. Теперь я знаю, что это означает: Гарри не должен быть Аврором. Тут к Трелони не ходи, и так понятно, что это уже перебор. Он сражается с этим миром практически с самого рождения, а тут еще Аврорат. Но кто меня послушает? Правильно, никто. В августе нас ждал наплыв студентов. После того, как наступило тридцать первое августа, моя лавка была пуста. А именно – зал зельеварения. Скупили все, что можно. Даже стеклянные палочки зачем-то прихватили из аптекарской. Я был в замешательстве. Отец тогда посоветовал закрыть лавку на один день, чтобы восстановить запасы. Так мы и поступили. А на следующий день мне пришлось выслушать около двух десятков жалоб по поводу того, что лавка была закрыта. Это стало мне уроком. Поговорив с ребятами, мы решили, что в будущем году в июне мы приобретем в два раза больше товаров для обучения зельеварения. «Слизень и Джиггер» стали обходить стороной, они не выдерживали конкуренции с нами. Аптека Малпеппера еще держалась, но только потому, что была самой старой, почти тысячу лет простояла. Так что в скором времени «Дракон и Змея» будет единственно аптекарской лавкой на Косой Аллее. Четвертого сентября я просматривал бумаги в своем кабинете в лавке, параллельно думая, как провести день нашего с отцом освобождения из Азкабана, когда передо мной возник Патронус отца – серебристый павлин. - «Сын, немедленно возвращайся», - передал мне Патронус. Он еще исчезнуть не успел, когда я бросал летучий порох в камин. Я появился в отцовском кабинете. Сам родитель сидел на диване перед камином с низко опущенной головой. Его волосы, которые он вновь отрастил, закрывали его лицо. Меня просто окутало плохое предчувствие неправильности. - Что случилось, отец? – спросил я, подбегая к Главе Рода. – Ты опять в обморок упал? Говорил же тебе… - Нет, я не падал в обморок, Драко, - глухо ответил отец, затравленно смотря мне в глаза. - Что случилось? - Прости меня, сынок, - начал извиняться Лорд Малфой. – Если бы я знал, если бы помнил об этом. Мне Азкабан все мозги вышиб. - Да что случилось-то? – прикрикнул я на него. - Я не смогу разорвать… - Что? Отец лишь покачал головой. Он взял меня за руку и повел в сторону малой гостиной. В центре комнаты стояла Астория Гринграсс. Ключ - http://www.boredart.com/wp-content/uploads/2016/07/dragon-jewelry-designs-18.jpg Фонарь над входом в лавку - http://drakoshi.net/files/sitegallery/9250/201_drakoshi_net.jpg