Анна и частный детектив

На следующий день в десятом часу утра Штольман пил кофе на полдороге в Затонск. Он заехал заправиться на АЗС и почувствовал, что кафе при заправке заполнено ароматом хорошего кофе. Он рискнул взять чашку и обнаружил, что нюх его не подвел. Вместо обычной придорожной бурды в кафе варили отличный кофе. В результате Яков с удобством расположился за небольшим столиком и наслаждался первой за день чашкой. К тому же он подозревал, что в Затонске с хорошим кофе будут проблемы. И в Москве-то непросто было найти заведения, которые закупали по-настоящему хороший кофе в зернах, а уж в маленьком провинциальном городке на удачу в этом отношении и вовсе рассчитывать не стоило. Штольман вспомнил деда, который начинал свой день с чашки крепкого свежемолотого и собственноручно сваренного кофе, и в итоге приучил к тому же внука. Правда, Яков отступил от семейной традиции варки кофе в джезве. С одного из своих первых крупных заработков он купил себе почти профессиональную кофемашину, которая вот уже много лет служила ему верой и правдой. Но сегодня утром за сборами в поездку ему было не до кофе, так что на заправке тот оказался как нельзя кстати. Впереди у Штольмана была еще пара часов дороги. Торопиться ему было некуда, машину он не гнал и теперь был намерен спокойно позавтракать. Он извлек из кейса, больше похожего на старинный саквояж, планшет, чтобы проверить почту и просмотреть новости. С экрана планшета на него смотрела Нина. Она стояла, прислонившись к стволу пальмы, и задумчиво глядела в камеру. Яков сфотографировал ее с полгода назад, когда они отдыхали на Маврикии. Именно там он сделал ей предложение. Штольман тряхнул головой, чтобы отогнать воспоминания, и открыл почту. У него ушло минут пятнадцать на то, чтобы прочитать пришедшую за ночь почту и написать ответные письма. Он уже закрывал приложение, когда выскочило уведомление о только что пришедшем письме. Письмо было от Нины. Яков кликнул на иконку, открывая его. Милый Яков, мне очень жаль, как все вчера получилось. Я так сожалею. Представляю, как ты потрясен. Ты, наверняка, сейчас не хочешь меня ни видеть и ни слышать. Я прекрасно понимаю твои чувства и предлагаю сделать небольшую паузу. Я готова с тобой поговорить, как только у тебя появится такое желание. Я так хочу тебе все объяснить. С любовью, твоя Нина. Прочитав письмо, Штольман минуту размышлял над ним, потом стал набирать ответ. Нина, я на некоторое время отбыл в командировку. Прошу тебя до моего возвращения освободить мою квартиру от своих вещей. Мои вещи, которые находятся в твоей квартире, можешь выбросить. Ключи от твоей квартиры сегодня рано утром я бросил в твой почтовый ящик. Ключи от моей квартиры передай, пожалуйста, Лидии Николаевне. Штольман. Яков закрыл почтовую программу, бросил последний взгляд на фотографию Нины на планшете и одним движением пальца отправил ее в корзину, поставив в качестве фона одну из стандартных, предложенных производителем картинок. Встреча с Мироновым была назначена на полдень. Штольман неспешно вел автомобиль по Затонску, следуя указаниям навигатора. Из окна машины ему открывался удивительно приятный город – ухоженный, чистый и явно небедный, судя по отремонтированным зданиям, выложенным плиткой тротуарам и засаженным цветами ухоженным городским клумбам. Яков оказался у места встречи ровно в назначенное время. Он вышел из автомобиля и осмотрелся. На классического вида металлическом заборе была прикреплена сделанная на заказ и стилизованная под историческую табличка, на которой было написано «Царицынская улица, 5». За забором виднелся коттедж светло-желтого цвета, настолько большой и солидно выглядевший, что для его описания больше подошло бы слово «особняк». «Судя по всему, лояльность Яковлеву и впрямь очень хорошо оплачивается», - ядовито подумал Яков, окидывая взглядом владения адвоката. В этот момент калитка распахнулась, и на улицу вышел улыбающийся Виктор Миронов, явно заметивший припарковавшуюся возле дома машину. В отличие от предыдущего дня, когда на нем был деловой костюм, на этот раз он был одет более неформально – легкие летние брюки и рубашка поло. - Яков Платонович, приветствую. Надеюсь, вы хорошо добрались, - обратился он к гостю. - Пойдемте в дом, и там уже спокойно поговорим. Штольман продолжал про себя зубоскалить по поводу Миронова, однако он отдавал себе отчет, что на самом деле ему нравится этот пятидесятилетний мужчина. Чувствовалась в нем надежность и порядочность, которые Яков ценил как самые высокие человеческие качества. Спокойный нрав и рассудительность Миронова производили прямо таки освежающее впечатление на фоне нервных и дерганых клиентов, с которыми Штольману приходилось по преимуществу иметь дело. В прихожей их встретила хозяйка дома – Мария Тимофеевна. Привлекательная стройная дама с несколько натянутой улыбкой и явно напряженная внутри. «Ага, понятно, - с юмором подумал про себя Штольман, - за истерики и экзальтацию в этой семье отвечает жена, а за спокойствие и душевное равновесие – муж». После короткого знакомства мужчины закрылись в кабинете Миронова, а Мария Тимофеевна пообещала принести им туда чай. Штольман удобно устроился в гостевом кресле и осмотрелся. Он питал слабость к классическим кабинетным интерьерам – с деревянной и кожаной мебелью, удобной, дорогой, но без вычурности. Домашний кабинет Миронова в значительной степени удовлетворял его вкусам, и он в очередной раз подумал, что ему нравится этот адвокат. - Яков Платонович, предлагаю перейти сразу к делу, - взял быка за рога Миронов. – Чтобы не было недопонимания и недоговоренностей, вашим нанимателем являюсь я и только я. Степан Игнатьевич убежден, что все произошедшее является не случайной трагедией, а целенаправленным заговором против него. Соответственно в данной ситуации я – единственный, кому он доверяет целиком и безоговорочно, и я обладаю всей полнотой необходимых полномочий как его адвокат. Никто другой – ни совет директоров его компании, ни супруга Татьяна Михайловна, ни дети, ни партнеры по бизнесу – никто не имеет права отдавать вам распоряжения или требовать от вас информации о ходе расследования. Вы отчитываетесь только и исключительно передо мной. - Отлично, - коротко кивнул Штольман. – Это именно то, что я хотел услышать. - Дальше. Вы можете устраиваться в городе, как вам удобнее – жить в гостинице, снять квартиру, какая вам понравится. Это дело ваше. Но я со своей стороны могу предложить вам два варианта. Первый – люкс или полулюкс в гостинице «Волга». Это самая крупная и лучшая гостиница в городе. Яковлев является ее владельцем. Второй вариант – гостевой домик. У компании Степана Игнатьевича в городе есть пара гостевых коттеджей, где размещаются приезжающие к ним VIP-гости. Один из коттеджей отдан в мое распоряжение, я могу его отдать в ваше. Решение за вами. Поразмыслив полминуты, Штольман выбрал предложенный ему коттедж. - Виктор Иванович, я вчера совершенно всерьез сказал, что для эффективного расследования в Затонске желателен местный человек, - поднял важный для него вопрос Штольман. – Мне действительно не помешает помощник. Нужен человек, с одной стороны, знающий город и его подноготную, а с другой, имеющий опыт детективной работы. Так что, если вы можете кого-то рекомендовать, я готов рассмотреть его кандидатуру. - Яков Платонович, я сам думал над этим вопросом, и кажется, у меня есть подходящий человек на примете. Вам стоит пообщаться с Антоном Коробейниковым. - Антон Коробейников? – приглашая к продолжению, переспросил Штольман. - Да, Антон Коробейников. Он бывший сотрудник нашего уголовного розыска. Оперативник. Мы знакомы с ним шапочно, по делам никогда не пересекались. Но я много раз слышал самые добрые отзывы о нем от самых разных людей. Честный человек, храбрый полицейский и хороший сыщик. - Тогда почему он бывший сотрудник угро? – задал очевидный вопрос Яков. - Два месяца назад уволен за превышение служебных полномочий. Они тогда за городом накрыли наркопритон и там среди прочего обнаружили девочку четырнадцати лет, которую по рукам пускали. Заставляли ее таким образом отрабатывать наркотики, которыми ее пичкали. Ну, Антон Андреевич и не сдержался, заехал ее барыге-сутенеру в челюсть и сломал ее. Тот поднял хай до небес, написал жалобы уполномоченному по правам человека и еще в кучу инстанций. А у нас же полиция за чистоту рядов борется. Вот Коробейникова по статье и уволили. - Чем он сейчас занимается? - Точно я не знаю. Вроде таксует пока. - Я хочу с ним поговорить, - решительно сказал Штольман. Разговор с Мироновым затянулся еще на час, пока они решали массу текущих дел, начиная с финансовых вопросов и заканчивая подписанием договора. В конце концов, Штольман оказался в своем новом временном доме на Московской улице. Это действительно был небольшой, но очень симпатичный домик в центре города, в котором было все необходимое для жизни командировочного, включая горничную, которая приходила ежедневно, и крошечный, но симпатичный садик на заднем дворе. Разобрав личные вещи и профессиональные принадлежности, Штольман решил заняться самим домом, поскольку он подозревал, что тот напичкан шпионской аппаратурой. К его приятному удивлению, он ошибся. Ни прослушивающих жучков, ни скрытых видеокамер в доме не оказалось. Следующие несколько часов Яков посвятил изучению документов по делу, которые ему передал Миронов и чтению местной прессы в Интернете. Как быстро понял Штольман, самое популярное городское издание – «Затонский телеграфЪ» - отличалось феноменальной желтизной. Однако его издатель и главный редактор Алексей Рябушинский свое дело явно знал. В отличие от большинства местных, да зачастую и региональных газет, чьи и печатные, и онлайн-версии пребывали в плачевном состоянии, «ТелеграфЪ» очевидно процветал. Это было немудрено, учитывая, что издание специализировалось на жареной информации и, по примеру некоторых федеральных СМИ, было готово платить за «горячие» материалы, присылаемые в редакцию. В результате на сайте только за текущий день были опубликованы статья с рассказом от анонимного инсайдера о скандале, который разразился с утра на закрытом заседании бюджетного комитета горсовета Затонска, видео пожара, случившегося ночью в кафе «Мечта», и уморительная фотография молодого человека, который желая произвести впечатление на свою девушку, ненароком свалился в городской фонтан. И это не считая множества новостей и материалов не столь «горячих». Все это читалось, кликалось и бурно обсуждалось в немодерируемых комментариях под публикациями. Успех «Затонского телеграфа» выглядел совершенно закономерным. Штольман поискал статьи про Евгению Григорьеву и Степана Яковлева и еще раз отдал должное Рябушинскому. На этот раз – его смелости. Публикации, посвященные скандалу с хозяином города, которым, по сути, являлся Яковлев, были почти столь же отмороженными по содержанию и тону, как и касающиеся рядовых горожан. Сыщик почерпнул из прочитанных статей пару любопытных деталей о фигурантах дела, которым он занимался. Факты, разумеется, нуждались в проверке, но у Рябушинского, похоже, с источниками все было хорошо. Тут Яков взглянул на часы и обнаружил, что уже наступил вечер. Он решил, что ему стоит размяться после стольких часов сидения – то за рулем, то за столом - и прогуляться, заодно познакомиться с городом, в котором ему предстоит провести некоторое время. Уже стоя в дверях, он почувствовал, что у него тянет ногу. Тихо чертыхнувшись, он все-таки захватил трость, которую по приезде поставил в подставку для зонтиков в прихожей. Спустя три минуты его раздражение развеялось без следа. Затонск оказался действительно совершенно очаровательным городом, а июльским вечером, в последних лучах заходящего за горизонт солнца, выглядел прямо-таки игрушечно-пряничным. Пройдя по Московской улице, Штольман спустя уже пять минут оказался на центральной площади города. Он гулял, осматриваясь вокруг, как вдруг его чуть не сбил с ног велосипедист. Вернее, велосипедистка. Яков едва успел отскочить от летящего прямо на него велосипеда, и до него донеслось «Извините», которое издала ехавшая на нем девушка. Он услышал звук грохнувшегося на землю велосипеда и оглянулся. Велосипедистка стояла столбом и смотрела на него почти завороженным взглядом. «Более удачного наряда для езды на велосипеде она выбрать не могла», - желчно подумал Штольман, поскольку на незнакомке было надето скромное платье в цветочек до середины икры. Впрочем, откровенно дурацкий наряд искупала роскошная пушистая коса, выглядывавшая из-под платка, повязанного у девушки на голове. Однако этого было явно недостаточно, чтобы компенсировать занывшую от неожиданного прыжка ногу. Штольман еще раз раздраженно покачал головой, выражая недовольство, и продолжил свой путь. Спиной он чувствовал на себе взгляд девушки, которая продолжала стоять. Пройдя половину площади, он не выдержал и обернулся. Ее там уже не было. Он успел заметить, как велосипедистка, вновь оседлавшая свое транспортное средство, свернула на Царицынскую улицу.