Анна и частный детектив

Коробейников в очередной раз перечитал лежащий перед ним документ и вновь не вычитал в нем ничего полезного. Пробурчав под нос что-то не вполне приличное, он направился в кухню, чтобы поставить чайник. В этот момент клацнул замок, входная дверь открылась, и в дом вошел Штольман. - Ну как? – с надеждой спросил Коробейников. Впрочем, мог и не спрашивать. На мрачном лице сыщика все было написано вполне открыто. А то, с каким раздражением он почти швырнул свой саквояж на стул, дополнило картину. - Понятно, - разочарованно протянул Антон Андреевич. – Давайте хоть чаю попьем, Яков Платонович. Потом оба детектива сидели в гостиной дома, которая так и осталась их конторой, и мрачно молчали, потягивая горячий чай. Штольман был раздражен, а вернее, он был уже в полном бешенстве. Все так хорошо начиналось, чтобы теперь, две недели спустя, зайти в полный тупик. Перед ним стояла стандартнейшая оперативная задача – найти человека, который имел бы доступ к трем типам информации. Во-первых, знал график работы, включая запланированные командировки Степана Яковлева. Во-вторых, был в курсе деталей отношений Жени Григорьевой с Михаилом Вершининым, включая его запланированную поездку с друзьями. В-третьих, владел личной информацией о детстве Евгении Григорьевой. Они с Коробейниковым очертили круг лиц по каждому пункту. О той командировке Яковлева в Тверь знали порядка двадцати человек. Про Вершинина – около пятнадцати. А с третьим пунктом не сложилось. Нет, разумеется, было несколько человек, с которыми Женя делилась воспоминаниями о детстве, в том числе раннем. Но среди них им не удалось найти того, который бы знал все факты и детали, которые упомянула Наталья Иванова в переписке с Женей, чтобы завоевать ее доверие. Они с Коробейниковым обдумывали версию, что информация была получена от Григорьева, и даже съездили в Калужскую область, чтобы пообщаться с отцом убитой девушки. Но им очень быстро стало понятно, что от него эти данные точно не могли быть получены. Значит, был человек, которому именно Женя рассказала какие-то очень личные детские воспоминания. Например, как они ездили в деревню к бабушке со стороны отца, а у той был дом с удивительно красивыми резными наличниками, или как в четыре года Женя упала с качелей, сломала ногу, и отец на руках ее через весь город нес в травму. Но такого человека они уже две недели найти не могли. Перетрясли всех друзей, знакомых и бывших одноклассников Григорьевой. Результат оказался нулевым. Штольман самым тщательным образом опросил Марию Яковлеву, бывшую лучшую подругу Жени и младшую дочь Степана Игнатьевича. Она была очевидным объектом для подозрений в данном случае. Однако, хотя девушка до сих пор злилась на Григорьеву, она твердо стояла на том, что никаким боком непричастна к ее убийству. И Штольман ей поверил. Да и детских историй Григорьевой Мария тоже знала мало. Они с Коробейниковым самым внимательным образом проверили еще раз аккаунт Жени в соцсети, перечитав посты и всю личную переписку. Ничего. Яков только что вернулся после разговора с очередной детсадовской подружкой Григорьевой, который тоже оказался безрезультатным. Он чувствовал, что у него остались исключительно непечатные выражения по поводу данной ситуации. Несмотря на все усилия, у него не было ответа на вопрос, откуда преступники получили очень личную информацию о детстве Евгении Григорьевой. - Яков Платонович, пятница на дворе. Давайте на сегодня закончим? – предложил Коробейников, глядя на часы, которые показывали начало пятого вечера. – Вам надо передохнуть. А я с друзьями в баню собрался. Мы на этой теме просто зациклились. Давайте отложим ее на выходные, а в понедельник, глядишь, свежая идея в голову придет. Вы же света Божьего не видите. Работаете с утра до ночи. Куда это годится. Хотите с нами в баню? - Спасибо, Антон Андреевич, но как-нибудь в другой раз. Впрочем, вы правы по поводу необходимости отдохнуть. Так что вы идите. Хороших вам выходных. - А вы? – проявил заботу подчиненный. - А я чуть позже. «Коробейников прав. Я зациклился на этой теме. Надо отвлечься, переключиться на что-то другое», - думал Штольман, сидя за столом с разложенными бумагами. Было уже шесть вечера, когда наведя порядок в рабочих материалах и дистанционно решив ряд накопившихся в Москве дел, Яков вышел на улицу с целью сбросить напряжение с помощью долгой прогулки по городу. Он поставил себе целью не думать о деле Григорьевой. Это оказалось легко. Вместо этого его голову захватил другой объект, который также сводил его с ума последние две недели. Анна Миронова. Когда Яковлев сделал ему предложение продолжить расследование, Штольман даже слегка испугался, когда понял, насколько сильную радость испытал. Радость, которая очевидным образом была вызвана мыслью, что у него вновь появятся возможности и поводы видеть Анну Миронову. Они живут в одном небольшом городе, он работает с ее отцом. У них явно будет масса возможностей для регулярных встреч. Он не мог ошибиться больше. За эти две недели он не видел Анну ни разу. Причем теперь он не сомневался, что она сознательно избегает их встреч. Три дня назад он зашел к адвокату домой. Анна была дома, в гостиной. Он даже видел ее отражение в полированной поверхности шкафа. Она сидела на диване, забравшись на него с ногами, и читала. Она совершенно точно слышала его голос, когда он приветствовал ее родителей. Но сама она так к нему и не вышла. Штольман сам удивлялся, насколько его задевало то, что Анна его старательно избегала и игнорировала. А еще он считал дни. Анна сказала, что ей дали в монастыре отпуск на месяц. Неделю они не виделись, пока он был в Москве. Теперь прошли еще две недели. Осталось всего несколько дней, а потом их встречи станут еще менее вероятными. Яков с раздражением стукнул тростью по тротуару. И в этот момент увидел Анну. Она вместе со своим дядей шла по противоположной стороне улице навстречу ему. Штольман не успел ничего обдумать. Ноги просто сами понесли его через дорогу. - Анна Викторовна! Петр Иванович! Какая неожиданная встреча! – энергично начал разговор Штольман. - Яков Платонович, здравствуйте. Очень рад встрече, - столь же бодро ответил ему Миронов. Зато Анна, не глядя на него, пробормотала сквозь зубы: - Добрый день. «Эта девушка совершенно не умеет скрывать свои чувства, - подумал Штольман, - хотя прямо в данную минуту очень старается это сделать». Анна старалась выглядеть равнодушной, но на ее лице отчетливо проступали обида и боль. - Решили прогуляться? – пытаясь поддержать разговор, спросил Штольман. - Нет, идем с Аннетт на концерт, - ответил Миронов. - В Затонск приехал какой-то известный пианист, и она меня уговорила. Будем слушать Рахманинова, если я ничего не путаю. - Понятно, - натянуто улыбнувшись, сказал Яков, а потом обратился непосредственно к Анне: - Анна Викторовна, вы не уделите мне минуту? У меня есть к вам небольшой разговор. - Вы можете говорить при дяде, - пожала плечами Анна, по-прежнему глядя в сторону. Штольман бросил почти умоляющий взгляд на Петра Ивановича. - Аннетт, я пойду куплю воды попить, а вы пока поговорите, - пришел на помощь Якову дядя девушки. Едва он отошел, Штольман обратился к Анне. - Анна Викторовна, мы давно не виделись… - несколько нерешительно начал Штольман. Девушка молча вновь пожала плечами. - У меня сложилось впечатление, что вы на меня чем-то обижены. Если это так, поверьте, я ни в коем случае не хотел вас задеть. Простите меня, пожалуйста, в таком случае. - За что? – впервые за встречу Анна взглянула в упор на Штольмана. - Что за что? – не понял тот. - За что мне вас прощать? – продолжая глядеть ему прямо в глаза, спросила девушка. - Не знаю, - окончательно растерялся Яков. - Ну, раз не знаете, значит, и прощать нечего, - дернула плечом Анна и пошла прочь от Штольмана, гордо подняв подбородок. Яков остался стоять ни с чем посреди улицы. В пятнадцати метрах он увидел Петра Миронова, который явно внимательно наблюдал за его фиаско и теперь в знак сочувствия развел руками. - Пожалела бы мужика, - как бы между прочим сказал дядюшка, когда они с Анной уже подходили к небольшому концертному залу Затонска. - Что ты имеешь в виду? – бросила осторожный взгляд на любимого родственника девушка. - Да ты его просто в порошок стерла только что. Нет, понятно, что он по-свински тогда поступил. На тебя сутки взглянуть было страшно после вашего последнего разговора. Но что ж поделать – все мы, мужики, такие. Такова наша свинская натура! Анна не выдержала и рассмеялась. - А на Штольмане твоем лица не было сейчас. А как он через всю улицу к тебе бросился! Чуть под машину не попал. - Мой Штольман, - с горькой усмешкой вздохнула девушка. - Кстати, у него с расследованием не клеится, - продолжил обрабатывать племянницу Миронов. - Что не клеится? – резко заинтересовалась Анна. - Да он уже полгорода опросил на предмет детства Евгении Григорьевой, - начал пересказывать городские сплетни Петр Иванович. - Явно нужен ему человек, который знает что-то про ее детство, а найти он такого не может. Когда они уже сидели на концерте, дядюшка пару раз украдкой бросил взгляд на племянницу. Он обнаружил, что посеянные им семена упали в благодатную почву. Анна явно погрузилась в задумчивость. Уже поздно вечером девушка долго ходила из угла в угол своей комнаты, о чем-то размышляя. Наконец, она решилась. Встав посреди комнаты, она решительно произнесла: - Дух Евгении Григорьевой, явись!