Анна и частный детектив

- Что? – переспросила Анна, впав в полную прострацию. - Анна Викторовна, я прошу вас стать моей женой, - спокойно повторил Штольман. Анна надолго замолчала, явно не понимая, что происходит, и чувствуя, что попала в зазеркалье. - Яков Платонович, если вы так шутите, то это просто жестоко… - срывающимся голосом, наконец, произнесла она. Штольман, не выдержав, привлек Анну к себе, уткнулся ей в волосы и горячо зашептал: - Аня, клянусь тебе, я никогда не был так серьезен, - взяв ее за плечи, он слегка отстранил девушку от себя и, глядя ей в глаза, сказал: - Выходи за меня замуж. Потрясение и боль на лице Анны сменились робкой надеждой. Она протянула руку и легонько, как крыло бабочки, коснулась щеки Якова. - Яков Платонович, я не знаю, что сказать, - призналась она, а на ее губах упорно пробивала себе дорогу улыбка. - Просто скажи «да», - мягко, но убеждающе сказал Штольман. В беседке снова повисла пауза, а потом Анна, наконец, даже не сказала, а выдохнула: - Да. И вся просто засияла улыбкой, которая осветила, казалось, все вокруг. Яков выдохнул с явным облегчением и тоже улыбнулся. Потом он мягким движением приподнял подбородок Анны, которая вся потянулась к нему, и сам склонился к ней. Он коснулся ее губ нежным и легким поцелуем, задержавшись буквально на мгновение. Когда он отстранился, то увидел очарованное и одновременно слегка разочарованное лицо Анны, которая явно надеялась на несколько менее невинный поцелуй. Яков улыбнулся ее разочарованию и подарил ей еще один легкий поцелуй. Анна со вздохом удовлетворения уткнулась ему в шею и затихла. Яков же держал в объятиях девушку, неловко теребил ее косу у себя под рукой и просто наслаждался моментом окутавшей их близости. - Рад, что я не опоздал, - с явным юмором в голосе сказал он, прервав тишину. - Вы о чем, Яков Платонович? – не поняла Анна. - О том, что, к счастью, мне не пришлось похищать вас из монастыря. Анна хихикнула и посмотрела на Штольмана чрезвычайно самодовольным взглядом. - Что? – не понял Яков. - Когда мы с вами сейчас встретились у ворот, я возвращалась из обители. - И? - Я вернулась после разговора с игуменьей. За этот месяц я поняла, что не создана для иночества, и сообщила ей, что приняла решение не возвращаться в обитель. - А она? – спросил искренне удивленный поворотом Штольман. - Обрадовалась. Она, как и отец Артемий, - голос Анны прозвучал несколько ворчливо, - это мой духовник, в общем, они всегда сомневались, что этот путь для меня. И то, что я это, наконец, осознала и приняла, стало для них поводом для радости. - Понятно, - тихо рассмеялся Яков. Он вновь привлек к себе Анну, а она счастливо вздыхала в его объятиях. - Ну что, пойдемте? – спросил Штольман спустя еще минуту. - Куда? – не поняла девушка. - Я думаю, что стоит сообщить новость вашим родным, - сказал Яков и улыбнулся, увидев, что на лице Анны появилась какая-то странная гримаса: - В чем дело, дорогая? - Вы хотите все рассказать прямо сейчас? – с несколько упавшим голосом уточнила Анна. - А у вас есть возражения? – осведомился, продолжая улыбаться, Штольман. - Нет, но… - Пойдемте, дорогая, - уже открыто засмеявшись, потянул он ее за руку в сторону дома. – Тем более, ваш дядя вон уже пять минут внимательно наблюдает за нами из окна. Анна обреченно вздохнула и направилась за Яковом. - Яков Платонович, какими судьбами? - удивленно поприветствовала его мать Анны, когда они вошли с Анной в гостиную, где проводили вечер ее родители. «Петр Иванович, надо понимать, промолчал про сцену, которую только что наблюдал», - улыбнулся про себя Штольман. - Мама, у меня есть две важных новости, которые я должна вам сообщить, - громко заявила Анна. - И что же это за новости? – несколько нервно удивилась Мария Тимофеевна. - Маша, успокойся и садись, - урезонил супругу Виктор Иванович и обратился к дочери: - Аня, так что там у тебя? - Во-первых, я вам не говорила, пока все окончательно не решила и для себя, да и в целом. В общем, я только что говорила с игуменьей. Я приняла решение остаться в миру. Я не вернусь в обитель. Надеюсь, я… Что хотела сказать Анна дальше, так и осталось неизвестным, поскольку в гостиной поднялся радостный гвалт. Старшие Мироновы вскочили со своих мест, бросились обнимать и целовать Анну. Виктор Иванович вытащил из бара бутылку шампанского и фужеры. Штольман с любопытством наблюдал за происходящим, внутренне слегка забавляясь, поскольку ему было интересно сравнить нынешнюю реакцию Мироновых с грядущей, на вторую новость. С третьей попытки Анне удалось слегка успокоить впавших в восторг родственников и донести до них, что у нее есть еще одна новость. По просьбе дочери Виктор Иванович и Мария Тимофеевна снова сели на диван, зато на лице Петра Ивановича, который прислонился к дверному косяку, появилась улыбка чеширского кота. Он явно подозревал, что станет второй новостью и готовился насладиться зрелищем. - Мама, папа, я… - начала Анна. - Давай я, дорогая, - твердо сказал Штольман, подойдя к девушке сзади и положив руки ей на плечи. Он увидел, как сползли улыбки с лиц родителей Анны, зато Петр Миронов прикусил губу, явно стараясь скрыть улыбку. - Виктор Иванович, Мария Тимофеевна, я только что попросил Анну выйти за меня замуж. И она ответила согласием. В комнате повисла мертвая тишина. - Яков Платонович, но вы же… - явно с трудом подбирая слова, начал отец Анны. - Виктор Иванович, я прекрасно отдаю себе отчет, что не о таком избраннике вы мечтали для вашей дочери, - прервал того Штольман. – Между нами слишком большая разница в возрасте. У меня не слишком респектабельная профессия… - Яков Платонович, для начала вы знакомы чуть больше месяца, - придя в себя от первого шока, сказал Миронов-старший. – Ваше решение о браке выглядит откровенно поспешным. А если учесть, что Анна еще вчера имела планы, связанные с постригом, ситуация тем более выглядит странно, - тут в его глазах мелькнуло нечто нехорошее, и он спросил: - Я надеюсь, что Анна передумала по поводу монастыря, и вы решили пожениться не потому, что оказались вынуждены это сделать? - Анна?! – требовательно воскликнула Мария Тимофеевна, до которой дошла такая вероятность. - Мама… Папа… – откровенно растерялась Анна. Внезапно голос Штольмана приобрел интонацию, которой, казалось, стекло можно резать. - Виктор Иванович, Мария Тимофеевна, во-первых, это не ваше дело, - откровенно жестко произнес Яков. – Анна – взрослая женщина, давно совершеннолетняя. Я понимаю вашу тревогу и переживания за нее, но это не дает вам права обращаться с ней как с маленькой девочкой, требуя отчета и предъявляя претензии по глубоко личным вопросам Резкая отповедь Штольмана родителям Анны неожиданно ослабила напряжение в комнате, а Петр Миронов перестал скрывать улыбку и смотрел на Якова с открытой симпатией. Тот же смягчил тон и продолжил: - Но я понимаю ваши переживания, поэтому расставлю все точки над i. Анна не беременна. Я сделал ей предложение, потому что нашел в ней женщину, которую искал всю жизнь, и понял, что не должен ее отпускать. Надеюсь, она согласилась на мое предложение по тем же причинам. В тот вечер, впервые за очень долгое время Штольман заснул с чувством необыкновенной легкости на сердце, с ощущением, что он, наконец, принял правильное решение. На следующий день они сидели с Анной во все той же беседке уже в статусе жениха и невесты. - Как ваши родители? – шутливо поинтересовался Яков. – Пришли в себя после вчерашнего потрясения? - Им уже лучше, - призналась Анна. – Правда, до шампанского дело вчера так и не дошло. Когда вы ушли, родители достали коньяк. Штольман рассмеялся. - А как вы сами? – спросил он, нежно перебирая пальцы Анны в своей руке. - Немного странно, - призналась девушка. – Много лет я жила совершенно определенной жизнью, и вдруг все так резко переменилось. Ощущение, как будто перенесла долгий перелет. Уши слегка заложены и вообще чувство, что ты не полностью владеешь своим телом. - Это пройдет, - Яков поцеловал Анну в висок, и девушка поуютнее устроилась в его объятиях. - Невероятно, что месяц назад я абсолютно серьезно думала о постриге, а сегодня планирую свадьбу. - Дорогая, с момента нашего знакомства у меня в голове не укладывалось это ваше решение. И чем больше я вас узнавал, тем меньше понимал, как вы вообще оказались в монастыре. Я подозреваю, что к этому решению вас что-то подтолкнуло. Может быть, вы расскажете, что это было? Анна замерла в объятиях Якова, потом осторожно высвободилась, встала, опершись о стенку беседки и задумалась. Штольман молчал, не мешая ей собираться с мыслями. - Я видела духов с детства, - начала рассказ Анна. - Сначала это были единичные случаи, а когда стала подростком, это стало случаться все чаще. Постепенно выяснилось, что мой дар может помогать людям. Ко мне стали обращаться за помощью, а я была рада помочь. Я была глупой девчонкой, которая гордилась своим даром, и влезала везде, где только могла, желая быть полезной, и чувствуя себя особенной. Отец Артемий, он меня с детства знает, несколько раз предупреждал, чтобы я была осторожнее, что я, мой дар может навредить. Я его считала ретроградом, - Анна горько усмехнулась, - думала, я ведь желаю людям добра, помогаю им от чистого сердца, им действительно становится лучше… Что тут может пойти не так? - Но что-то пошло не так, - констатировал Штольман, глядя на печальное лицо Анны. - Это было в самом-самом конце школы, уже в мае. Мы тогда готовились к экзаменам. У моей одноклассницы Лили Красавиной в страшном ДТП погибла семья – родители и младший братишка. Ее в машине не было, она не пострадала. Мы утешали ее, как могли, помогали, чем могли. Она даже как-то смогла сдать экзамены, хотя вся почернела от горя. Я в тот день как раз сдала последний экзамен и по дороге домой зашла навестить Лилю. Это был сороковой день. Ей было очень-очень плохо. И я – дура! – предложила вызвать духов ее родных, чтобы она могла поговорить с ними. Она согласилась. У меня все получилось. Я видела, как ей становится легче от того, что она говорит с ними. Потом я хотела остаться с ней еще, но она убедила меня, что в этом нет необходимости. Я была такой довольной собой. Я была так уверена, что помогла облегчить ей боль, и теперь ей станет лучше. - Анна, - потянулся Штольман к девушке, увидев, как у той исказилось болью лицо. - В тот вечер Лиля повесилась, - сорвавшимся голосом сказала Анна. – Я думала, что помогаю ей вернуться к жизни, а на самом деле я подтолкнула ее к самоубийству. - Анна, ты не виновата, - попытался утешить девушку Яков. - Нет, я виновата, - твердым голосом сказала Анна. – Это моя вина. Это трагедия произошла из-за моей глупости, легкомысленности и самодовольства, потому что я не слушала предостережений и была уверена в собственной правоте. Случившееся с Лилей заставило меня увидеть, наконец, другую сторону моего дара. И я решила отказаться от него. Отец Артемий, а затем игуменья и сестры в обители помогли мне справиться со всем, и я решила остаться там навсегда. - Но ты передумала. Ты вновь начала пользоваться своим даром, - осторожно сказал Штольман. - Да. Потому что спустя семь лет поняла, что от судьбы не уйдешь. Но я постараюсь больше не допустить прежних ошибок. Я теперь знаю обратную, темную сторону этого дара. Яков вновь привлек к Анну к себе, усадив с собой рядом, и девушка стала успокаиваться в его объятиях. Когда прошло некоторое время, Штольман решил отвлечь девушку от мрачных мыслей и сменил тему: - Так на когда назначим свадьбу, Анна Викторовна? – поинтересовался он. Девушка мгновенно встрепенулась. - Не знаю, - призналась она. – Обычно заявление в загс подают за пару месяцев, но традиция чаще настаивает на трех. Папа и мама будут счастливы, если мы назначим свадьбу через полгода или даже через год. - А чего хотите вы? – спросил Яков. - Я точно знаю, что не хочу ждать полгода, - застеснявшись, призналась Анна. - Тогда, как насчет одного месяца? – предложил Штольман. - Один месяц? – Анна была явно ошеломлена таким маленьким сроком. – А мы успеем все подготовить? А в загсе разрешат? - Ну, мы же не планируем устраивать торжество года. У нас будет не очень большая церемония. А с загсом и прочими формальностями мы точно проблемы все решим. Так что скажете, Анна Викторовна? Анна замерла в нерешительности на какое-то мгновение, а потом засияла и сказала: - Я согласна. Потом на ее лицо набежала небольшая тучка, и она добавила: - Но теперь слухов о моей беременности точно не избежать.