Анна и частный детектив

- Яков Платонович, завтрак готов, - закончив накрывать на стол, позвала Штольмана Анна. Спустя несколько минут, сидя напротив нее, Яков думал, что пошла вторая неделя их странного супружества. В его – их – доме установилась атмосфера хрупкого равновесия, а их отношения вошли в колею вежливого, даже предупредительного соседства с тщательным соблюдением дистанции и личных границ. У Штольмана было ощущение, что Анна погрузилась в состояние отстраненной созерцательности. Она была грустно-спокойной и закрытой. Их размеренный режим, похоже, помогал ей в ее состоянии забытья, когда все, что случилось между ними, она затолкала в самый дальний уголок мозга и старательно не думала об этом. Они встречались дважды в день – за завтраком и за ужином, заботу о приготовлении которых взяла на себя Анна. Как, впрочем, и функцию пополнения холодильника. Это было инициативой Якова, использовавшего любой шанс для того, чтобы усилить связь с женой. Но если любые попытки разговоров на личные темы или совместного времяпрепровождения, включая просмотр телевизора, Анна пресекала, мгновенно замыкаясь в себе, то на его просьбы бытового характера она реагировала сразу. Правда, Штольман все-таки нашел уязвимое место в броне Анны. Она отказывалась возвращаться к их разговорам о жизни, книгах и детстве, но зато ее настолько увлекали разговоры о его работе, что у нее просто не получалось игнорировать их. В результате если общение за завтраком у них было посвящено планам на день и обычно было весьма сухо, то ужины проходили куда веселее. Яков развлекал жену историями из своего профессионального прошлого – как милицейского, так и частнодетективного, а она оживала и оттаивала временами настолько, что напоминала ему ту девушку, с которой он познакомился около двух месяцев назад. Правда, потом она желала ему спокойной ночи и закрывалась в спальне, чтобы с утра заново начать их дневной цикл. Сегодня Штольман был полон стремления разорвать этот замкнутый круг. - Аня, я хотел тебя попросить… - начал он. - Яков Платонович, не беспокойтесь. Я видела, что у нас закончились сухари. Я их сегодня обязательно куплю, - заверила его Анна, уже выяснившая, что сахарные сухари были любимым лакомством мужа к чаю. Штольман улыбнулся и продолжил: - Нет, я про другое. Аня, хотел попросить тебя помочь мне сегодня по работе. У Анны даже рот приоткрылся от удивления. - По работе? – с легким придыханием переспросила она. - По работе, - подтвердил Штольман. – У меня сегодня разговор с одним англичанином. Тот по-русски не говорит, а у меня с английским, прямо скажем, не блестяще. А я помню, что твои родители упоминали, что у тебя английский свободный. Ты ведь даже на иняз подумывала поступать. Анна убедилась, что Яков говорит всерьез, вся встрепенулась, глаза у нее загорелись. - Последние годы практики у меня было не очень много, так что, наверное, английский у меня стал похуже, чем был. Но думаю, помочь я вам смогу без проблем, - заверила она Штольмана. - Ну, вот и договорились, - сказал Яков, вновь сосредотачиваясь на завтраке, чтобы скрыть откровенную радость от вида Анны, которая резко вся оживилась. Спустя час, когда они сели в машину, Яков поинтересовался: - Я не нарушил твои планы на день? - Все в порядке, - кратко ответила Анна, как обычно закрываясь от него. Все последние дни Штольман уходил утром и возвращался вечером. Он понятия не имел, чем Анна занималась в его отсутствие, но уже трижды за это время приходившая домработница ни разу не застала ее дома. Якова уже начинало это беспокоить, однако все его попытки уточнить, как проводит дни Анна, натыкались на ее односложные и ничего не проясняющие ответы. Обдумывая ситуацию, Штольман вел машину к намеченной цели, а Анна в это время уже была полностью погружена в предвкушение грядущего приключения. - Яков Платонович, а вы не посвятите меня в детали дела? – спросила она с явной надеждой. - Как ты знаешь, я уже почти две недели пытаюсь найти одного человека, - с радостью включился в разговор Штольман. - У меня есть его фоторобот, а еще мне он известен под именем Иван Иванович. По номеру телефона удалось выяснить локализацию мест, откуда он вел телефонные разговоры. В результате почти две недели я работал в этих местах, пытаясь найти этого человека или хотя бы выходы на него. Пока безуспешно. Последнюю пару дней я проверял один бизнес-центр. Я обошел все офисы. Остался один, принадлежащий некоему англичанину Лоуренсу. Его секретарша сказала, что он за границей и вернется сегодня. Плюс предупредила, что по-русски он не говорит. Ей самой этот Иван Иванович незнаком. Думаю, что этот Лоуренс тоже будет выстрелом «в молоко», но проверить надо. Я хочу с ним просто поговорить и надеюсь на твою помощь в этой связи. - Понятно, - с открытым энтузиазмом откликнулась Анна. Ей явно нравилось вновь быть частью детективного расследования, пусть даже оно не сулило ей особых приключений. Все прошло как по нотам. Штольман и Анна, приехав в офис, застали там англичанина, с которым и побеседовали в течение десяти минут. Как Яков и прогнозировал, разговор не принес результатов. Когда они вышли из офиса и пошли обратно к машине, Штольман поблагодарил девушку: - Спасибо. Ты мне очень помогла. И у тебя действительно прекрасный английский. Мне показалось или Лоуренс сделал комплимент твоему произношению? Анна смешно сморщила нос: - Да меня родители с первого класса каждое лето в Англию в языковую школу отправляли. И это не считая репетитора в учебное время года. Тут хочешь-не хочешь заговоришь. Штольман улыбнулся, а потом стал вновь серьезным и извиняющимся голосом сказал: - Аня, у меня дальше другие дела. Я, к сожалению, не могу тебя отвезти домой. Давай я вызову тебе такси? Анна посмотрела на него очень внимательно, а потом широко улыбнулась. - Значит, вам тоже показалось, что Лоуренс врет? – спросила она. – И как вы это выяснили? Из его слов? Вы что, все-таки знаете английский? Улыбка исчезла с ее лица в ожидании ответа Штольмана – неужели он ей снова соврал? - Нет-нет, - торопливо заверил ее Яков. – Английский у меня действительно очень плохой и поговорить с Лоуренсом я бы не смог. Просто… - Штольман пожал плечами, - он явно нервничал. - И что вы собираетесь делать? Следить за ним? А можно я с вами? Она смотрела на Якова таким просящим взглядом, полным надежды, что Штольман, мысленно чертыхнувшись, просто выдохнул: - Хорошо. Но увидев, как засияло лицо жены, окончательно растаял и только покачал головой, недовольный собственной мягкотелостью. Следующие часы пролетели для Анны незаметно. Сначала они, сидя в машине, наблюдали за офисом Лоуренса. Затем англичанин вышел из конторы и сел в машину, куда-то поехав. Штольман с Анной последовали за ним. Доехав до центра, Лоуренс сел на веранде кафе, которая явно дорабатывала последние дни перед закрытием на холодный сезон. Он, очевидно, кого-то ждал – и весьма нетерпеливо. Спустя двадцать минут к его столику подошел мужчина. Едва увидев его, Анна негромко вскрикнула от радости и задергала рукав мужа, привлекая внимание того, хотя в этом не было необходимости. - Да, это он, тот самый Иван Иванович, - со сдержанным удовлетворением в голосе произнес Штольман и стал прямо из машины делать фотоснимки. Разговор мужчин в кафе выглядел весьма эмоциональным и даже нервным со стороны. Спустя несколько минут Иван Иванович покинул собеседника и пошел вниз по улице. - Жди меня здесь, - отрывисто бросил Штольман Анне, вышел из машины и пошел за Иваном Ивановичем. Анна осталась в автомобиле одна и стала ждать возвращения мужа. Тот появился только спустя полчаса, когда девушка была уже как на иголках от переживаний, не случилось ли чего-нибудь плохого. Штольман выглядел одновременно и раздраженным, и довольным. - Я его потерял в метро, - с досадой сказал он. – Не хотел засветить слежку. - Мне очень жаль, - с сочувствием ответила Анна. - Ничего страшного. Никуда он от меня теперь не денется, - уверенно сказал Яков, а потом, тронув машину с места, жизнерадостно обратился к Анне: - Ну что, по-моему, мы заслужили награду за сегодняшний успех. Он привез ее в тихое и очень элегантное кафе, в котором, как сказал Штольман, делают отличный кофе. - Что, даже лучше, чем его делает ваша кофемашина? – пошутив, поинтересовалась Анна, которая уже поняла, что хороший кофе был для Якова фетишем. В ответ она получила его смеющийся взгляд. Они чудесно пообедали в кафе. Совместное приключение несколько растопило лед в их отношениях, и они непринужденно болтали, обсуждая свежие события. Когда спустя час они выходили из кафе, им навстречу вошла смеющаяся пара. Привлекательная моложавая и очень элегантная женщина в компании весьма представительного мужчины. Однако стоило женщине и Штольману увидеть друг друга, как они оба мгновенно окаменели. - Здравствуй, - сдержанно произнесла, прервав, наконец, неловкую тишину женщина. - Добрый день, - ответил ей в тон Яков. - Не ожидала тебя встретить. - Я тоже. Не знал, что вы в Москве. - Да, приехала на несколько дней, повидать друзей. Между ними снова повисло напряженное молчание. Женщина обратила внимание на Анну, стоявшую рядом со Штольманом. - Добрый день, - вежливо обратилась она к ней. - Здравствуйте, - немного растерянно ответила Анна, не понимая, что происходит. - Ты нас не познакомишь? – вновь обратилась к Штольману женщина. - Это моя жена, - кратко ответил Яков. - Ты женился, - не столько удивленно, сколько констатируя факт, сказала женщина. – Поздравляю. - Спасибо, - так же сухо ответил ей Штольман. - Извини, но мы уже торопимся. Мы пойдем. - Да, у нас тоже дела, - сказал Яков, открывая дверь перед Анной. Штольман выглядел вполне спокойным. То, что с ним что-то не так, выдавало только то, что Анна за ним не поспевала, когда они шли к автомобилю, оставленному на соседней улице. Обычно Яков приноравливался к ее небыстрому шагу, а тут ушел далеко вперед, как будто забыв о ее присутствии. Анна нагнала его только у машины, где он ждал ее, держа перед ней открытую дверцу. - Яков Платонович, - нерешительно сказала Анна, встав напротив Штольмана, потом осторожно положила свою ладонь поверх его пальцев, лежавших на дверце, и негромко спросила: - Кто она? Что это только что было? - Это была моя мать, - сухо ответил Яков. Затем он решительно освободил свою руку, усадил совершенно ошарашенную Анну в машину и захлопнул дверь. Через несколько часов Анна сидела в гостиной и под монотонное бормотание телевизора пыталась понять, как лучше поступить. Когда они бывали дома вдвоем, это она обычно закрывалась в спальне, предоставляя в полное распоряжение Якова остальную квартиру. В этот же раз стоило им вернуться домой, как Штольман извинился перед ней, сказал, что у него срочная работа и заперся в кабинете, который служил ему и спальней теперь. И вот уже пять часов он оттуда не выходил. Анна еще поразмыслила пару минут, потом встала и решительно направилась на кухню. Она осторожно постучала в дверь кабинета. - Да? – раздался голос Якова в ответ. Анна приоткрыла дверь и вошла в комнату, неся в руках поднос. - Яков Платонович, вы сегодня без ужина остались, так что я принесла вам чай. - Сухари? – искренне удивился Штольман, сидевший за столом, обложенный какими-то бумагами. - Да, я сходила в магазин, - улыбнулась Анна, наливая ему чай в чашку. - Спасибо, - искренне сказал Яков, а потом, увидев, что на подносе стоит вторая чашка, спросил: - Составишь мне компанию? Анна налила чаю и себе, а затем уселась в удобное глубокое кресло напротив стола. Они молча пили чай, пока, наконец, Яков не нарушил тишину. - Аня, это не запретная тема, - мягко сказал он. – Ты можешь спросить. Анну мгновенно прорвало. - Яков Платонович, я не понимаю, что все это значит. Что это за отношения между матерью и сыном? Как они такими могут быть? Я понимаю, что для вас это должно быть очень больно, но я просто хочу понять. - Аня, это долгая история, - медленно произнес Яков. – Уверена, что ты хочешь ее узнать? Анна отложила чашку и всем видом показала, что она готова слушать. - В семидесятых годах Татьяна приехала из дальневосточной глубинки и поступила на иняз в МГУ. Она была - впрочем, такой и осталась – умной, целеустремленной и амбициозной. Она прекрасно влилась в московскую жизнь и строила масштабные жизненные планы. Уже на третьем курсе у нее были перспективы на работу во Франции в советском торгпредстве. После третьего курса она с подругами-студентками отдыхала на юге и там познакомилась с Платоном Штольманом. Тот оказался военнослужащим, офицером. Между ними завязался курортный роман. Через пару недель у Платона отпуск закончился, и он вернулся на место службы. А спустя еще некоторое время Татьяна поняла, что беременна. Я не знаю, почему она не сделала аборт. Но она сообщила Платону, тот немедленно прилетел в Москву, уговорил ее пожениться и увез с собой. - И что? – не понимая, спросила Анна. - А то, что только что Татьяна была студенткой МГУ с планами работать в Париже, а спустя месяц оказалась беременной женой военного, живущей в военном городке под Улан-Удэ. В глазах Анны появилось понимание. - Именно, - горько усмехнулся Штольман. – Вся ее жизнь рухнула из-за этой беременности. Тут я могу только догадываться, насколько ей было плохо в тот момент, как сильно она ненавидела мужа и ребенка. Усугублялось все тем, что Платон был москвичом и сыном генерала, то есть все могло бы быть иначе, если бы его отец воспользовался своими связями и устроил служить сына на какое-нибудь теплое местечко. Но ни тот, ни сам Платон этого не хотели. Надо полагать, что недолгая семейная жизнь Татьяны и Платона была адом, но я этого, к счастью, не помню. Когда мне было шесть месяцев, отец погиб. Не раскрылся парашют при прыжке. Татьяна привезла тело мужа хоронить в Москву и тут и осталась. Она вместе с сыном, то есть со мной, стала жить у свекра. Смогла восстановиться в МГУ и продолжила учебу, а мной стал заниматься дед. Он тогда как раз вышел в отставку, но был полон сил и планировал работать. Но мое появление в его жизни резко поменяло его планы. Он полностью посвятил себя мне и моему воспитанию. - А Татьяна? – удивилась Анна. - У нее была насыщенная студенческая жизнь, плюс она подрабатывала. Фактически она приходила сюда, в эту квартиру, только ночевать. Через несколько месяцев договорилась, чтобы ей предоставили место в общежитии, и перебралась туда. Сначала навещала меня раз в несколько дней, потом – раз в неделю, потом еще реже. Через пару лет после окончания МГУ ей предложили работу в торгпредстве СССР во Франции, и она уехала. С тех пор я ее видел один, иногда два раза в год, а потом и еще реже. - Как она могла? – в голосе Анны прозвучала открытая боль. - Некоторые матери не любят своих детей, - пожал плечами Штольман. – Она приняла самое правильное решение, лучшее для всех – и для нее, и для меня. Меня вырастил человек, лучше которого я и представить не могу. А с отсутствием матери я справился годам к семи, - криво улыбнулся Яков. - Не похоже, - покачала головой Анна. - Вы про нашу сегодняшнюю встречу? – уточнил Штольман. – Не берите в голову. Мы – чужие друг другу люди. Но поскольку формально мы – сын и мать, нам всегда неловко при встречах. К тому же я служу ей напоминанием, что она едва избегла жизни, которую считала совершенным кошмаром. - А еще вы для нее живой укор совести, - тихо добавила Анна. Штольман промолчал на эту реплику. - Вы говорили, что у вас есть младший брат, - осторожно сказала Анна. - Да. Во Франции мать встретила своего второго мужа. Вышла замуж, родила второго сына, которого, насколько я понимаю, она очень любит. У нее счастливая благополучная семья. Вся эта давняя история была несчастной случайностью… Тут Яков взглянул на Анну и обнаружил, что ее глаза полны слез, которые вот-вот готовы хлынуть. Он встал из-за стола, обошел его, осторожно вынул Анну из кресла и негромко заговорил: - Аня, нет необходимости так переживать. Все это было очень давно, и закончилось в итоге хорошо. Он нежно стер у нее слезинку, сорвавшуюся с ресницы и покатившуюся по щеке. Анна шмыгнула носом, сделала глубокий вдох и осторожно сказала: - Яков Платонович, сейчас по телевизору будут показывать какой-то новый фантастический боевик. Может быть, посмотрим? - В другой раз обязательно, - усталым голосом ответил Штольман. – А сегодня я должен еще поработать. Хорошо? Когда спустя несколько секунд Анна, выходя из кабинета, оглянулась, она увидела, что муж снова сидит за столом и пустым взглядом смотрит на лежащие перед ним бумаги.