Анна и частный детектив

- Ну, Яков Платонович! – Анна почти топнула ногой в раздражении. Учитывая, что она все еще была в халате, из-под которого виднелась пола ее длинной ночной сорочки, зрелище было уморительным и умилительным одновременно, хотя Яков признался себе, что упорное пристрастие жены к длинным нарядам выглядит в его глазах все более интригующим. - Аня, вчера мне была нужна твоя помощь для разговора с возможным свидетелем по делу. Сегодня мы точно знаем, что Лоуренс связан с человеком, непосредственно замешанным в убийство Евгении Григорьевой и еще ряде тяжких преступлений. Я не могу позволить, чтобы ты в этом участвовала, - пытался мягко донести до жены свою точку зрения Штольман. - А как вы собираетесь с ним сегодня общаться и добиваться информации об этом Иване Ивановиче? - Я уже договорился с коллегой, который хорошо владеет английским. - Яков Платонович! Их небольшая ссора была в разгаре и шла параллельно завтраку, когда у Якова зазвонил мобильный. Он снял трубку и после недолгого разговора мрачно сообщил Анне: - Лоуренс мертв. Та ахнула: - Как мертв? Что случилось? - Неудачное падение с лестницы. Во всяком случае, так это выглядит. Там работает следственная группа. Нас с тобой также попросили подъехать, потому что проверяют все версии, а его секретарь сообщила, что мы вчера с ним общались. Спустя полтора часа они были в офисе Лоуренса. - Он вчера, по словам секретарши, засиделся допоздна, - рассказал Якову обстоятельства произошедшего знакомый оперативник, работавший на месте происшествия. – В десять часов вечера звонил ей домой с уточнением каких-то деталей по работе. Он по-прежнему был в офисе. А сегодня в восемь утра его тело обнаружила на лестнице уборщица. - Почему он решил спускаться по лестнице, а не на лифте? – размышляя вслух, спросил Штольман. - По словам охранника, дежурившего на первом этаже, у них в начале одиннадцатого произошел сбой в подаче электричества. Потом возобновилась, но сбой оказался настолько неудачным, что лифты так и не включились, а заодно вырубилась система видеонаблюдения. Пришлось среди ночи вызывать мастеров. А камеры до сих пор ремонтируют. - Какая незадача, - с явным сарказмом в голосе прокомментировал Штольман, и они обменялись с оперативником понимающими взглядами. Потом Яков с Анной дали свои показания следователю. Они, разумеется, не распространялись о произошедшем, ограничившись рассказом, что Штольман в рамках ведущегося дела ищет некоего человека, которого видели в этом районе, и с этой целью он опрашивал сотрудников всех офисов данного бизнес-центра. Лоуренс был последним, однако разговор с ним не принес успехов. Учитывая, что Штольман действительно обошел все офисы бизнес-центра, что было подтверждено многочисленными свидетельствами, их отпустили без дальнейших вопросов. Однако Штольман воспользовался возможностью пообщаться с оперативниками и узнать дополнительную информацию о Лоуренсе, чтобы использовать ей для поиска Ивана Ивановича. Когда он, наконец, закончил, то обнаружил, что не может найти Анну. Один из оперативников подсказал, что видел, как она выходила на лестницу. Она действительно оказалась там. Следственная бригада уже закончила там свою работу, тело Лоуренса увезли. На лестнице было тихо и пусто. Анна стояла в одиночестве на ступеньках и – тут Штольман ощутил, что у него мурашки по спине пробежали – разговаривала сама с собой. На английском. - Аня, - негромко позвал он ее. Она мгновенно повернулась к нему, и на ее лице появилось довольное и заговорщицкое выражение. Она взбежала по ступенькам к Якову и горячо зашептала: - Я поговорила с ним. - С кем? – не понял Яков. - Ну, с Лоуренсом же, - поражаясь его непонятливости, разъяснила Анна. - И что он тебе сказал? – стараясь вернуть ее на твердую землю, уточнил Штольман. - Сначала он на меня вообще не реагировал. Это часто случается с недавно умершими. Они не понимают, что с ними, и находятся в состоянии прострации. Но я его немножко растормошила. В общем, он начал бесконечно повторять одно и то же – «Ищите Жана». - «Ищите Жана»? – переспросил Яков. – И что это значит? - Ну, я не знаю. Наверное, надо искать какого-то Жана. - Ладно, давай уйдем отсюда и поговорим в другом месте. Яков привез ее в свой офис. Анна познакомилась с его секретарем – приятной женщиной средних лет, и впервые увидела его кабинет. Она с любопытством осматривалась вокруг, а Яков сидел в своем кресле и о чем-то сосредоточенно думал. Когда Лидия Николаевна принесла им чай, Анна села напротив Якова и, не выдержав неизвестности, спросила: - Яков Платонович, в чем дело? - Я все думаю об этих словах. Анна молча смотрела на Штольмана, ожидая продолжения. - Имя Иван Иванович выглядит демонстративно фальшиво, - стал размышлять Яков вслух. – При этом Юркович отметил, что этот Иван Иванович говорил немного странно. В его речи слышался то ли акцент, то ли немного странное произношение. Жан – французская версия Ивана. - Вы думаете, что Ивана Ивановича на самом деле зовут Жан? – азартно подхватила Анна. - Либо Жан – его кличка. - Значит, надо искать по полицейским базам данных мужчин по имени и кличке Жан, - уверенно заключила. - Ты – оптимистка, если думаешь, что так просто получить доступ к базам данных МВД, - улыбнулся Яков. – Да и в этом случае счет будет идти на многие сотни имен, которые придется проверить и отсеять. - Извините, - смутилась Анна. - Все в порядке, - успокоил ее Яков. - По существу ты абсолютно права, и я буду действовать именно так. От слов мужа Анна снова повеселела и с удовольствием принялась за чай. Следующие дни были весьма однообразны. Яков вновь уходил утром и приходил вечером. Он все-таки получил доступ к полицейским базам, и дни напролет вручную перелопачивал бесконечные списки Жанов, которых оказалось куда больше, чем даже он предполагал. По его настроению, когда он возвращался домой, Анна сразу понимала, что его поиски пока по-прежнему безуспешны. Что касается их отношений, то к завтракам и ужинам теперь у них добавилось еще одно совместное времяпрепровождение. Вечерами они вместе усаживались перед телевизором. Они довольно быстро выяснили, в чем их вкусы совпадают, так что теперь ежевечерне проводили пару часов за просмотром британских сериалов, отдавая предпочтение детективным. Это случилось на четвертый день. Яков вернулся домой раньше обычного, и стоило Анне увидеть его лицо, как она воскликнула: - Вы нашли его! - Да, - удовлетворенно подтвердил Штольман. Анна почти взвизгнула от радости и бросилась мужу на шею, тот в ответ крепко прижал ее к себе, затеребив пушистую косу. После короткого объятия Анна смущенно высвободилась и отстранилась от мужа, который ее немедля отпустил. - Пойдемте ужинать, - позвала она его, чтобы преодолеть неловкую паузу. За ужином Штольман рассказал детали найденной информации. - Его зовут Жан Лассаль. Гражданин Франции и России. Я его нашел не в криминальных базах данных, а у ГИБДД. На него нет криминальных записей, именно поэтому в первые дни я ничего не мог найти. Зато обнаружилось несколько штрафов, выписанных на его имя. - Но я так поняла, что по-русски он говорит безупречно. Акцент настолько незначительный, что Юркович этого даже не понял. Что за странный персонаж? - Еще не знаю. Пока я выяснил только самые основные формальные данные о нем, что есть в картотеке ГИБДД. Поиском содержательной информации еще предстоит заняться. - Вы теперь этим будете заниматься? – поинтересовалась Анна. - Не совсем. Аня, - слегка нерешительно начал Штольман, - я хочу съездить в Затонск и поговорить с Яковлевым. Лассаль может быть тем человеком, что стоит за всем этим. Либо он может быть непосредственно связан с ним. А тогда Яковлев уже может его знать. Так что перед продолжением работы стоит пообщаться с Яковлевым. - Вы поедете в Затонск, - повторила за мужем Анна. – А я? - А ты как хочешь, - заверил ее Штольман. – Я был бы рад, если бы ты поехала со мной. Но если хочешь остаться в Москве, оставайся. Я обязательно заеду к твоим родителям и передам от тебя привет. - А когда вы поедете? Завтра? – поинтересовалась Анна. - Нет. Я работал последнюю пару недель без выходных, и завтра хочу взять день отдыха. Я должен заняться одним личным делом. Аня, - тон Штольмана стал немного нерешительным, - я должен съездить на дачу, проверить ее перед зимой. Хочу сделать это завтра. На кухне повисла пауза. - Вы говорите про ту самую дачу? – наконец, прервала молчание Анна. - Да, - признался Яков. - А можно мне с вами? – спросила она после еще одной паузы. На следующий день Анна, закрыв глаза, вдыхала напоенный соснами воздух. Потом она открыла глаза, развернулась к наблюдавшему за ней Якову и воскликнула с почти детским восторгом: - Яков Платонович, это удивительное место! Он только улыбнулся в ответ. - Но я все равно не понимаю, - мрачно сказала Анна, - как можно продать собственного ребенка даже за такое замечательное место. - Ну, надо признать, что Нина не смогла выполнить заключенную между нами сделку, - пожал плечами Яков. - Что вы имеете в виду? – не поняла Анна. - За несколько недель до свадьбы я застал ее с любовником. Причем обстоятельства были таковы, что я не могу отделаться от ощущения, что Нина бессознательно стремилась к этому. Специально создавала обстоятельства, чтобы я обнаружил ее роман и разорвал нашу помолвку. Правда, не могу сказать, что ее к этому толкало – нежелание выполнять наш договор или нежелание вообще иметь детей. - Она вам изменила? – потрясенно переспросила Анна. - Да, - коротко подтвердил Штольман. - Но у нее же были вы. Зачем ей… - Анна прервала восклицание, решив не продолжать. А Штольман почувствовал, как тепло заполнило сердце: то ли от удивления, то ли от возмущения жены тому факту, что какой-то женщине его оказалось недостаточно. Анна же после небольшого молчания, как будто ныряя в ледяную воду, обратилась к мужу: - Может быть, поговорим? Яков посмотрел на нее пронзительным взглядом, а потом, продолжая хранить молчание, движением руки предложил подняться на веранду. Ступеньки неприятно прогибались даже под небольшим весом Анны, а пол скрипел. Время брало свое, деревянный дом умирал от времени и ветшания, но он все равно весь дышал очарованием прошлого и прожитых в нем жизней. Поднявшись на веранду, Анна осмотрелась и села на стул у края веранды, к которой свешивалась большая яблоневая ветвь. Почему-то ее выбор вызвал на лице Якова улыбку, грустную и светлую одновременно. Продолжая смотреть на нее, Яков начал разговор: - Это было почти десять лет назад. Мы тогда с дедом приехали на дачу ранней весной. Ему было уже девяносто два года. Той зимой он сильно болел. Я уж начал бояться, что он не выкарабкается. Но он справился, и как только настало самое первое тепло, предложил съездить на дачу. Мы сидели здесь на веранде. Дед сидел в кресле-качалке как раз на месте, где ты сейчас сидишь. Это было его любимое место. Анна попыталась было подскочить, но Яков покачал головой, улыбкой показав, что все в порядке. - Мы просто сидели и разговаривали. Дед бурчал на меня. Я тогда как раз расстался с очередной подругой. Дед ворчал, что я так бирюком останусь и его без правнуков оставлю. Я рассмеялся и сказал, чтобы он не беспокоился. Пошутил, что в мои сорок лет у него обязательно будет правнук. Дед тоже рассмеялся и отмахнулся, отправив меня за чаем. Я вернулся через пять минут. Яков на мгновение замолк, а потом продолжил: - А он был уже мертв. Просто мирно заснул навсегда в своем любимом кресле-качалке у любимой яблони. Наверное, это лучшая смерть на свете… - Яков, мне так жаль, - дрогнувшим голосом сказала Анна. - Вот так и получилось, что последними моими словами деду стало шутливое обещание, что в сорок лет у меня будет сын. - Вы решили обязательно выполнить это обещание, - констатируя факт, сказала Анна. - Да, - прямо подтвердил Штольман. – Но проблема в том, что у меня не очень складываются отношения с женщинами. Не вообще отношения, а длительные и стабильные, которые могли бы стать прочными супружескими. - Я понимаю, понимаю, - торопливо заверила его Анна, а потом сказала тихо: - Я не понимаю, почему Нина, - а потом еще тише добавила: - и почему я. Штольман прикусил губу, но заставил себя продолжить: - Все мои отношения с обычными женщинами не длились дольше нескольких месяцев, максимум полугода. Было очевидно, что мой брак с одной из них обречен. - А в случае развода ребенок остался бы с матерью, - с пониманием протянула Анна. - Да, - еще раз подтвердил Штольман. – Ребенок – это не только гены, но это и в не меньшей степени воспитание. Я должен принимать максимальное участие в воспитании своего сына, а не быть воскресным папой. Но ни одна нормальная женщина в обычных условиях не отдала бы ребенка отцу в случае развода. - А Нина не обычная? – уточнила Анна. - Мы с Ниной были вместе около двух лет. Это рекорд для меня, - признался Штольман. – Я думаю, что прочность наших отношений была связана с тем, что мы в чем-то очень похожи. А еще Нина чайлдфри. Она не хочет детей. Совсем. Они ей не нужны. Зато она с первого взгляда влюбилась в это место, когда впервые сюда попала. - В этом я ее понимаю, - призналась Анна, окинув очередным очарованным взглядом дачный участок. - Сорок соток в Переделкино. Уникальное историческое место. В семидесятых годах дед был военным консультантом при издании многотомного труда к тридцатилетию Победы, и в результате ему от союза писателей была предоставлена эта дача. Кругом - дачи литературных классиков, на этой самой даче в гостях у предыдущих владельцев бывали крупнейшие писатели двадцатого века – от Алексея Толстого до Бориса Пастернака. Но даже без этого уникального бэкграунда это потрясающее место. Да ты сама это почувствовала. Есть вещи, которые невозможно купить, либо они стоят непомерно дорого. Дача в Переделкино – из подобных вещей. - И вы просто ей все это предложили? Прямыми словами? – поразилась Анна. - Да, - признался Штольман. – Я предложил ей пожениться. При этом я был уверен, что наш брак не продлится долго. В результате я предложил ей сделку: в случае развода она оставляет сына со мной, а я ей взамен отдаю эту дачу. Что мы и зафиксировали в брачном договоре. Но до его выполнения дело не дошло. - Но почему после Нины вы выбрали меня? – прямо спросила Анна. Штольман откровенно напрягся, и даже его щеки слегка покраснели. И тут до Анны дошло. - Венчание, - выдохнула она, прикрыв глаза. - Не только венчание, - сказал Штольман, скривившись, как будто его мучила зубная боль. – Дело в тебе самой такой, какая ты есть. Я знал, что для тебя брак священен и ты не уйдешь от меня. - И наш сын будет расти рядом с вами, - горько закончила за него Анна. - Да, - признался Яков. На веранде повисла тяжелая тишина. Яков сидел, откровенно боясь новой истерики Анны. Но вместо этого раздался ее спокойный и даже рассудительный голос: - Яков Платонович, я понимаю, почему вы были уверены, что я не разведусь с вами. Но вы не боялись, что сами захотите развестись со мной? Вопрос, похоже, поставил Штольмана в тупик. Он надолго задумался, а потом как-то неуверенно ответил: - Аня – ты самая потрясающая девушка, которую я встречал в своей жизни. Мне казалось – и по-прежнему кажется – что мне никогда не надоест жить с тобой. На веранде вновь надолго повисла тишина. Анна и Штольман обдумывали все только что сказанное. Наконец, Анна прервала молчание. В прозрачной тишине раздался ее мягкий голос: - Яков Платонович, а давайте попьем чаю.