Анна и частный детектив

- Аня, я столько раз тебе говорил, что все это неспроста! Голос Якова звучал раздраженно, но Анна успела уже неплохо узнать мужа и прекрасно понимала, что это не недовольство, а тревога. За нее. Штольман взглянул на жену. Она пыталась принять кроткий вид, но совершенно безуспешно. Ее губы растягивались в широкую улыбку, глаза блестели азартом, и вся она была в приподнятом настроении, причина которого была очевидна. - Яша, но зато если бы я с тобой согласилась, то не узнала бы о по-прежнему существующей связи между Разумовским и Лассалем! – энергично воскликнула она. - Аня, эти люди причастны к нескольким убийствам! Это просто опасно. Это тем более опасно, поскольку у Разумовского, похоже, интерес конкретно к тебе. - Яша, ну тогда тем более не имеет смысла избегать всего этого, - резонно возразила Анна. - Если я ему нужна как медиум, а не только как жена детектива, ведущего расследование в отношении него, Разумовский так или иначе нашел бы способ выйти на меня. - Аня… Яков явно исчерпал аргументы в их споре. Он резко встал из-за кухонного стола, за которым они пили чай, и за которым Анна только что рассказала о своем разговоре с Разумовским и о его встрече с Лассалем. Он подошел к темному окну и начал молча вглядываться в него. Даже по спине мужа Анна поняла, насколько он напряжен, и от этого испарился весь ее авантюрный кураж, охвативший ее в момент, когда она, стоя в коридоре детдома, поняла, что обнаружила связующее звено между Разумовским и Лассалем, которое так давно искал Яков. Она встала и подошла к мужу сзади, прижалась к его спине, обхватив руками талию. Она почувствовала, как он начал расслабляться в ее объятии. Яков повернул к ней голову и тихо сказал: - Аня, я не могу потерять тебя. Просто не могу. - Этого не случится, - горячо сказала она. - У нас впереди еще почти три недели, чтобы все обдумать. Я знаю, что ты найдешь наилучшее решение. А пока давай просто забудем об этом. Через три дня Новый год, а у нас, между прочим, еще елки нет, - сменила тему разговора Анна. - Кстати, я с твоими новостями забыл рассказать, - заставляя себя переключиться, сказал Яков. – Мне сегодня Виктор Иванович звонил. - Папа? – удивилась Анна. – Зачем? - Твои родители пригласили нас приехать в Затонск на новогодних каникулах. - А почему он позвонил тебе, а не мне? – почти обиделась Анна. - Привыкай к новой семейной иерархии, - тихо засмеялся Штольман, окончательно сбросив с сердца камень, развернулся к жене и поправил ей выбившийся завиток возле уха. – Так что скажешь? Съездим в Затонск? И если да, то когда? Виктору Ивановичу я сказал, что нам с тобой надо это обсудить. - Съездить в Затонск было бы здорово, - бодро начала Анна, но потом продолжила смущенным тоном: - Но давай это сделаем уже после Нового года. Я хочу его встретить только с тобой. Штольман с легким выдохом облегчения прижал жену к себе и признался: - Я тоже. - К тому же у меня дежурства на работе третьего и четвертого января. А давай поедем на Рождество! – загорелась Анна. – Было бы так здорово побывать на рождественской службе отца Артемия. - Хорошая идея, - подхватил Яков. – Решено. Едем в Затонск на Рождество. Он, продолжая обнимать жену, легко коснулся губами ее виска, потом мочки уха, затем губ. Она какую-то долю секунду завороженно замерла, а потом начала энергично отпихивать его. - Нет. Нет. Нет. Мне еще надо посуду помыть и со стиркой разобраться, и вообще еще кучу всего по дому надо сделать. Яков ничуть не обиделся на столь неделикатное обхождение, а наоборот расхохотался. - Давай я посудомойку заправлю, а ты стиралкой займешься, - предложил он. – Так быстрее получится. И подмигнул. Причина веселья Якова была вполне очевидна. Последнее время невинные нежности у них регулярно заканчивались в спальне, что частенько сбивало им планы. Впрочем, до спальни они добирались не всегда. В результате Анне надоело заниматься домашними делами в самое неподходящее время и пропускать запланированные мероприятия, вроде похода в театр, и теперь она пыталась задать их жизням более упорядоченный график. На этот раз ей это удалось. - Ну что, я могу, наконец, тебя поцеловать? – со смехом спросил Яков жену, когда все запланированные хозяйственные дела были закончены, и они оказались в спальне. - Нет, - твердо сказала Анна, а потом лукаво добавила: - Потому что на этот раз целовать буду я тебя. Они рухнули на постель, лихорадочно раздевая друг друга. Анна, опрокинув мужа на спину и покрывая поцелуями его шею, плечи и грудь, успела подумать, что еще совсем недавно и представить себе такого не могла. Анне с самого начала понравилась близость с Яковом. Если в самый первый их раз она и не получила особого удовольствия, то все компенсировалось непередаваемым чувством их слияния, которое она тогда впервые испытала. В последующем же все наладилось. Яков был нежным любовником, который старался доставить ей удовольствие, и это ему вполне удавалось. Близость с мужем дарила Анне радость и была приятна. Однако главным для нее оставалось то наслаждение, которое она дарила мужу. Яков по-прежнему каждый раз выглядел несколько ошеломленным после их близости, как будто пережитые им ощущения выходили далеко за рамки его предыдущего опыта. Все изменилось с полмесяца назад. Они тогда больше недели не занимались любовью. Сначала им все время что-то мешало, вроде работы Якова, который в те дни возвращался очень поздно, а потом ему и вовсе пришлось уехать в командировку на несколько дней. За пару дней до его возвращения Анна осознала, что испытывает незнакомое ей ранее чувство. Прислушавшись к себе, она поняла, что чувствует голод. Сексуальный голод. В голове возникали картины, от которых ее бросало в жар, и она не могла дождаться возвращения мужа домой. Когда он, наконец, появился на пороге, им стоило только обменяться взглядами, как они просто набросились друг на друга. Все произошло прямо там, в прихожей, за прикрытой, но не запертой входной дверью. Они судорожно стягивали с себя и с другого одежду, которая трещала по швам и теряла пуговицы. Но они этого просто не замечали, охваченные горячкой страсти и, стремясь добраться до обнаженного тела друг друга. Тогда Анна впервые узнала, что ласки могут дарить острые – до невыносимости – ощущения. Она ощущала себя оголенным проводом. Вместо прежних волн тепла и истомы, которые заставляли ее тихо вздыхать, ее накрыло настоящее цунами ощущений, которые заставляли ее изгибаться и громко вскрикивать. А потом на нее накатил оргазм. Не ставшее уже привычным за месяц сладостное ощущение освобождения и разрядки. Нет, это было больше похоже на взрыв безумного невозможного наслаждения, которое, казалось, разнесло все ее существо на мелкие частички. И оно все длилось и длилось, пока Анна окончательно не потерялась в беспамятстве экстаза. А потом она медленно пришла в себя и обнаружила, что стоит прижатая к стене прихожей Яковом, который и не дает ей упасть, а вернее стечь на пол. Юбка ее домашнего платья задрана, а лиф частично расстегнут, а частично разодран. Впрочем, у Якова вид был немногим лучше: брюки упали на пол, зато пиджак на месте, правда распахнутая рубашка потеряла большую часть пуговиц, а галстук на голой шее был слегка распущен и отброшен на спину. Но главным были его глаза и выражение лица. Взглянув на мужа, Анна поняла, что нечто подобное написано и у нее на лице в данный момент. А еще она поняла, почему Яков выглядел таким ошеломленным каждый раз после их близости. Немудрено, если он каждый раз испытывал чувства и ощущения похожие на те, что только что пережила она. Эти мысли молнией промелькнули в голове Анны, пока она стаскивала одежду с Якова на их супружеской кровати, а потом на нее нахлынуло уже привычное, но по-прежнему почти нетерпимое в своей остроте наслаждение, и она окончательно потеряла голову от страсти. Тридцать первого декабря у Анны, в отличие от мужа, был рабочий день, хотя и короткий. Она пришла домой около четырех часов дня и первое, что увидела на кухонном столе – внушительную тушку утки. Яков стоял рядом и несколько смущенно улыбался. От этой картины Анну разобрал приступ смеха. Сначала она пыталась сдерживаться, тихо булькая от хихиканья, но, в конце концов, не выдержала и расхохоталась в голос. Ей пришлось ухватиться за стену, потому что она чувствовала, что от смеха у нее подкашиваются ноги. - Ну, Аня… ну, что ты смеешься?.. ну, хватит... - пытался урезонить ее Яков, прикусывая губы, чтобы не рассмеяться самому. Он подошел к ней, обнял, и она, продолжая хохотать, вцепилась уже в него как в опору, потому что чувствовала, что готова сползти на пол от смеха как мокрая водоросль. Причина смеха Анны была весьма проста. За несколько дней до этого Штольманы решали, как будут праздновать Новый год. Анна выудила из мужа, что после смерти деда тот встречал Новый год вполне в соответствии со стереотипами о преуспевающих неженатых нестарых мужчинах. Это обычно бывал какой-нибудь дорогой курорт или ресторан премиум-класса в компании с тогдашней пассией или в компании таких же успешных приятелей. Уникальные деликатесы со всего мира, экзотические фрукты, эксклюзивные блюда от знаменитых шеф-поваров и выступающие звезды в качестве развлечений. Но когда Анна спросила, как он хочет в этот раз встретить Новый год, Яков поинтересовался, а как этот праздник отмечается в ее семье. Анна призналась, что у Мироновых Новый год – семейный праздник с традиционным праздничным столом и не менее традиционными развлечениями. Муж твердо заявил, что хотел бы встретить Новый год с ней именно так. Правда, уточнил, что она подразумевает под «традиционным праздничным столом». - Холодец, селедка под шубой, оливье, тарталетки с икрой, ну и так далее, - пожала тогда плечами Анна. - Здорово! Так и сделаем, - зажегся энтузиазмом Яков. - И обычно фаршированная утка на горячее, - добавила Анна. Тут между супругами повисло молчание, поскольку целая утка на них двоих была очевидным и явным перебором. - Обойдемся без утки, - решительно сказал Яков. – Пожарим лучше стейки. Анна уже выяснила, что муж очень любит стейки и действительно умеет их готовить. Накануне, тридцатого декабря, она сварила холодец и сделала селедку под шубой, чтобы она хорошенько пропиталась. Так что перед праздником ей осталось только оливье нарезать и всякие мелочи доделать. А Яков должен был купить стейки для жарки. Однако придя домой, Анна обнаружила, что вместо стейков муж купил все-таки утку. «Хорошо хоть охлажденную, а не замороженную», - подумала Анна, и эта мысль заставила ее с новой силой расхохотаться. А Яков все еще смущенно уговаривал ее не смеяться, обнимая и гладя волосы. Спустя пару часов успокоившаяся, но продолжающая улыбаться Анна отправила подготовленную и фаршированную утку в духовку, а сама занялась салатом. Яков сидел рядом и занимался заточкой ножей, поскольку выяснилось, что все кухонные ножи в их доме затупились до невозможности. В кухне распространилась теплая непринужденная тишина, нарушаемая только звуком движения металла по заточке, да ножа, ударяющего по разделочной доске. Наконец, Анна прервала молчание, однако в ее голосе звучала нерешительность. - Яша, я давно хотела с тобой поговорить, - начала она, не поднимая глаза от нарезки огурцов для салата. - О чем? – поинтересовался тот. - О сексе. От неожиданности Яков оторвался от своего занятия и с веселым изумлением взглянул на жену. Он ни разу не слышал от нее этого слова, и даже представить себе не мог, что же могло подвигнуть ту на разговор об этом. - Конечно, - скрывая улыбку, ответил он. - Я просто хотела спросить… - Анне явно не просто давался разговор, она с трудом и медленно подбирала слова. – Просто мне… вернее, нам очень хорошо вместе. Очень-очень хорошо. Я хотела спросить, это нормально? Это оно всегда так? Яков стал серьезным. - Родная, думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, что то, что между нами происходит, это очень особенно, - ответил он. – Я никогда не испытывал ничего подобного раньше. - Но почему?.. – Анна снова сбилась от смущения. – Но почему у нас именно так? Может быть это ненормально? Просто это настолько сильно все… Я беспокоюсь, что может быть что-то не так. Яков снова улыбнулся. - Аня, это действительно не вполне нормально. То, что между нами происходит, это исключительно. А что касается причин… - Яков как-то неопределенно качнул головой. - Ну, наука полагает, что некоторые пары обладают уникальной физиологической и сексуальной совместимостью, в результате чего секс дарит им уровень наслаждения и интенсивность оргазма, недостижимые для большинства людей. - Наука полагает… - повторила за мужем Анна. – А как думаешь ты, в чем причина? Яков пожал плечами, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся и очевидном, и, не отрываясь от заточки ножа ответил: - Я люблю тебя. В кухне повисла мертвая тишина. Яков поднял глаза и обнаружил, что Анна смотрит на него загадочным взглядом, а потом она мягко и негромко сказала: - Я тоже люблю тебя. Супруги несколько секунд, не отрываясь, смотрели друг на друга, затем улыбнулись друг другу, а потом каждый вернулся к своим занятиям: Яков – к заточке ножей, а Анна – к нарезке салата.