Анна и частный детектив

Было начало десятого утра, когда Штольман нажал кнопку оригинального, сделанного под старину звонка, стоя на крыльце симпатичного старого особняка на Садовом кольце. Дверь открыли почти мгновенно. «Дворецкий. Или мажордом. Или как там эта должность еще называется», - мелькнула в голове Якова мысль при виде формально одетого солидного мужчины средних лет. - Доброе утро, господа. Чем могу быть вам полезен? – поинтересовался слуга. - Доброе утро. Я – частный детектив Яков Штольман, - сказал в ответ Яков и протянул дворецкому свою визитку. – Это моя жена, Анна. Нам крайне необходимо поговорить с господином Разумовским. - Сожалею, но Кирилла Владимировича нет дома, - взяв визитку, ответил слуга. Яков на мгновение замер, пытаясь понять, сказал ли дворецкий правду или же просто выдал стандартную отговорку нежелательным посетителям. Однако не успел он принять решение, как до него – и стоявшей рядом с ним Анны – из-за спины дворецкого донесся знакомый женский голос. - Яков? Это ты? – слегка удивленно спросила Нина Нежинская, пытаясь разглядеть посетителей, и обратилась к дворецкому: - Константин, впустите их. Спустя несколько минут Штольманы и Нежинская сидели в небольшой уютной гостиной. - Может быть, чая или кофе? – поинтересовалась Нина с видом хозяйки дома у гостей. Но Штольманы оба отказались. - Кстати, Константин сказал вам чистую правду, - доверительно сказала Нежинская. – Кирилла действительно нет дома. - А где мы можем его найти? – спросил Яков. – Нам нужно с ним срочно поговорить. - Вам? – улыбнулась Нина. – Интересно, какое же к Кириллу дело у… вас? Она подчеркнула интонацией, что речь идет не только о Якове, а о них с Анной вдвоем. - Думаю, вы сами догадываетесь, Нина Аркадьевна, - раздался очень мягкий голос Анны, которая до того не произнесла практически ни одного слова, полностью предоставив мужу возможность разбираться с происходящим. Тихие и мягкие слова Анна подействовали на Нежинскую как удар. Она дернулась, а на ее щеках выступили пятна. - Ну, раз вы не хотите чая или кофе, может быть, выпьем чего-нибудь покрепче? – натянуто улыбнувшись, спросила Нина. Она встала и подошла к шкафчику у стены, в котором оказался небольшой бар, налила себе бокал вина и взглядом поинтересовалась у Штольманов, не хотят ли они чего-нибудь тоже. Когда те отказались, молча покачав головой, Нина вернулась со своим фужером в кресло. Яков с Анной выразительно переглянулись между собой. Нина вовсе не была так спокойна и расслаблена, какой хотела показаться. - Кстати, совсем забыла вас поздравить, - воодушевленно сказала Нина, явно повеселев после пары глотков вина. – Вы вчера стали прямо-таки героями дня. Новости нельзя было включить, чтобы не услышать о Якове Штольмане и его жене, нашедших уникальный клад. Что же вы будете делать с таким-то сокровищем? - Нина, давай вернемся к делу, - твердо сказал Яков. – Где я могу найти Разумовского? - Да не знаю я! – голос Нежинской сорвался, в нем послышались слезы. – Вчера Кирилл просто взбесился, когда услышал новость про вас с кладом. А вечером еще что-то случилось, с ним вообще стало невозможно общаться. Я надеялась, что утром станет лучше, но когда проснулась, обнаружила, что его уже нет. Дворецкий сказал, что Кириллу очень рано утром кто-то позвонил, он быстро собрался и куда-то уехал. Причем сам сел за руль. Никому ничего не сказал. В офисе его нет. Телефон отключен. Никто понятия не имеет, где он, и что случилось. - То есть ты не знаешь, из-за чего весь этот сыр-бор? – с откровенным недоверием в голосе уточнил Штольман. - Да понятия не имею! – почти выкрикнула Нина. – Просто поняла, что у Разумовского какие-то серьезные проблемы. Причем связанные с вами. Но он мне ничего не объяснил. - Кто из вас придумал инсценировать наше с тобой свидание на бульваре на глазах Анны? – жестко и напористо спросил Яков. Нежинская резко сникла. - Да мы с ним случайно встретились на новогодних праздниках на какой-то вечеринке в Куршавеле, - пожала она плечами. – Разговорились. Ну, я Кириллу и сказала, какой дурой была, когда бросила его ради тебя. Он посочувствовал. А потом сказал, что было бы справедливо тебе отплатить за то, как ты со мной поступил. Ну, в общем, слово за слово, так и получилось. - А зачем ему это вдруг понадобилось, он не объяснил? – уточнил Штольман. – Тоже решил со мной расквитаться за старую историю. - Не совсем. Кирилл сказал, что познакомился с твоей женой. Что она очень необычная и незаурядная женщина, и что для нее было бы куда лучше, если бы ты ее не связывал. При этих словах кожа на лице Якова еще резче натянулась, а в глазах вспыхнуло пламя ярости. Нина же бросила короткий взгляд на Анну, и в этом взгляде мелькнула мука и ненависть женщины, которая проиграла другой сразу двух мужчин. - Значит так, - перейдя на сухой деловой тон, обратился к ней Штольман, - рассказывай про свои нынешние дела с Разумовским от и до. Ты, я думаю, уже поняла, что у него проблемы, причем куда более серьезные, чем могу ему обеспечить я, как просто частный детектив. Так что если не хочешь разделить их с ним, рассказывай. - Что рассказывать? – резко уточнила Нина, делая очередной глоток из бокала. - Все. Штольманы вышли из дома Разумовского спустя минут сорок. Яков был крайне раздражен, поскольку никакой по настоящему ценной информации от Нины ему получить не удалось. Похоже, она и впрямь не была в курсе дел Разумовского, и тот использовал ее втемную в попытке рассорить супругов. Однако Якова это явно не успокаивало. Стоя перед крыльцом Разумовского, он натягивал перчатки и гневно бормотал себе под нос, что тщательно проверит каждое слово Нежинской и, если обнаружит хоть малейшую ложь, устроит ей такую веселую жизнь, что той мало не покажется. - Успокойся. Все хорошо. Ничего не надо, - услышал он мягкий голос жены. - Что? – не понял он. - Ничего не надо ей делать. Нина Аркадьевна сама себя уже наказала, - пояснила Анна. – Пусть живет как живет. - Аня, она дважды попыталась испортить нам жизнь… - начал открыто заводиться Яков. – Причем совершенно отвратительным образом. - Все в прошлом. И она в прошлом, - прошептала Анна. Она встала к мужу вплотную и теплой рукой погладила холодную от зимнего ветра щеку. - Все хорошо. У нас все хорошо. И будет все хорошо, - также тихо сказала она ему. Потом привстала на цыпочки и коснулась губ мужа легким поцелуем. Обхватив обеими руками его шею, она прижалась щекой к его щеке. Они замерли так на несколько мгновений. Почувствовав, что муж, наконец, расслабился, Анна отстранилась от него и улыбнулась. - Ну, что, пошли? – спросила она. - Куда? – поинтересовался с улыбкой оттаявший Яков. - Честно говоря, я бы не отказалась поесть. Мы к Разумовскому, напомню, без завтрака отправились, - притворно капризно заявила Анна. От ее маленькой сцены у Якова окончательно упал камень с сердца. Он от души расхохотался, схватил жену в охапку и крепко поцеловал. - Что ты со мной делаешь? – продолжая смеяться, сказал он. – Сорокалетний женатый мужик, а веду себя, как подросток. Целуюсь с женой посреди Москвы с утра пораньше. Анна в ответ тоже рассмеялась, но твердо поправила. - И вовсе не сорокалетний, а тридцатидевятилетний пока еще! Дружно расхохотавшись еще раз, Штольманы пошли вниз по улице к центру города. Они так и не заметили, что всю эту сцену от начала и до конца из окна второго этажа особняка Разумовского грустно наблюдала Нина Нежинская. Спустя полчаса Штольманы сидели за столиком роскошного и дорогого ресторана в центре города. Анна предлагала выбрать для завтрака заведение попроще, но Яков только отмахнулся. Ему доставляло столь очевидное удовольствие баловать жену, что у Анны просто не хватало сил ему возражать. К ее удивлению, в этот достаточно ранний час в ресторане многие столики были уже заняты. Судя по всему, это было популярное место для завтраков у состоятельных господ. Однако столики стояли друг от друга достаточно далеко, так что никаких проблем для сохранения конфиденциальности разговора не предвиделось. - Ну что? – поинтересовалась Анна у мужа, который только что закончил телефонный разговор со своей секретаршей. - Да ничего хорошего, - состроил недовольную гримасу Яков. – Журналисты вновь обрывают телефон офиса и караулят около него. Думаю, что дома та же картина. - Да уж, - с разочарованием выдохнула Анна. – Но тебе придется с ними пообщаться рано или поздно. - И тебе тоже, - улыбнулся Яков, но потом вновь стал серьезным и даже слегка раздраженным. – Но не сейчас. Я должен разобраться с Разумовским, и мне вовсе не надо, чтобы журналисты под ногами мешались. Причем для начала хорошо бы его просто найти. - Слушай, может быть, он за границу сбежал? – предположила Анна. – Увидел, как все закрутилось. Нервы сдали – и сбежал. - Да ничего не закрутилось на самом деле, - недовольно мотнул головой Яков. – И думаю, Разумовский это прекрасно понимает. Нет у него причин бежать, тем более так срочно. - Как нет? – удивилась Анна. – А вот это вот все… - Что все? – грустно улыбнулся Штольман. – На Разумовского нет ни единого прямого уличающего его факта. Да и с косвенными все печально обстоит. - То есть как? А собранные тобой документы? А убийство Степана Короленко? А попытка убить сегодня ночью Эльмиру?! - Увы, формально Разумовский не имеет к этому ни малейшего отношения. У нас нет ни единого факта, доказывающего, что Разумовский хотя бы просто имел какое-то отношение к поездке Короленко в Тунис. Не говоря о том, что нам не доказать, что это было убийство, а не несчастный случай. Твое видение к делу не пришьешь. Что касается Эльмиры, я уверен, что Жан будет молчать о причастности Разумовского к этому делу. И даже если заказчики, на которых работала девушка, признаются, что это Разумовский ее им подсунул, доказать им это вряд ли удастся. Да и интереса им в этом нет, потому что статья будет жестче. В общем, ни один следователь или прокурор не пойдет с подобными документами в суд. Хорошему адвокату развалить такое дело как нечего делать. Остаются собранные мной документы, но они получены неофициально и ни один суд не примет их к рассмотрению. Хотя испортить Разумовскому жизнь с их помощью можно. - Но это тоже немало. Анна помолчала, сделала глоток чая и задумчиво произнесла: - А если он в Затонск поехал? - А что он забыл в Затонске? – не понял Яков. - В Затонске Яковлев, а именно с него началась вся эта история, - пожала плечами Анна. - Подожди, - насторожился Яков. – Тебе кажется, что он мог отправиться в Затонск, чтобы самолично расквитаться с Яковлевым? - Ну, как вариант, - подтвердила свою мысль Анна. – Ты сказал, что у нас нет ничего, чтобы посадить Разумовского, но он не может быть в этом уверен. Зато он уверен в том, что ты под него тщательно копал и явно что-то накопал. И он прав. Даже если его не привлекут к ответственности и не удастся доказать его причастность к убийствам, его имя будут полоскать в прессе, от него отвернутся высокопоставленные знакомые, а с помощью имеющихся у тебя бумаг можно уничтожить его криминальный бизнес. - Даже если так, зачем срочно мчаться в Затонск разбираться или даже убивать Яковлева? – размышлял Штольман, но в его голосе все больше звучало не сомнение, а азарт. Идея Анны казалась ему все более имеющей смысл. - Посуди сам, Яша, Разумовский явно зациклен на мести Яковлеву. Он устроил такую сложную и жестокую интригу летом с убийством Жени Григорьевой и попыткой посадить за это Степана Игнатьевича. А ведь со смерти его сына прошло двадцать лет. Значит для него это идея фикс, которой он одержим. А теперь из-за тебя есть вероятность, что он не только все потеряет, но и не сможет достичь своей цели. К тому же пока он находится вне поле зрения правоохранительных органов. А он не может исключать, что его возьмут под плотный колпак из-за всего этого расследования, и тогда все его планы относительно Яковлева вообще пойдут прахом. Он не знает, что будет дальше. Возможно, его посадят. Возможно, ему придется бежать из страны. Когда ему рано утром сообщили о том, что Лассаля задержали за убийство, он мог подумать, что у него остался единственный шанс разобраться с Яковлевым. - Ты права, - отрывисто сказал Штольман. – Это имеет смысл. Он снова взялся за смартфон. Если Яковлев воспринял идею о том, что Разумовский возможно направляется в Затонск, чтобы лично с ним расправиться, довольно скептически, то его служба безопасности отнеслась к угрозе на полном серьезе. Колесики маховика быстро закрутились. Через полчаса, когда Штольманы заканчивали завтрак. Якову позвонил начальник службы безопасности Яковлева и сообщил, что охрана бизнесмена, членов его семьи и самого предприятия усилена по максимуму. Кроме того, они воспользовались связями в полиции и начали проверку записей видеокамер на подъезде к Затонску и в самом городе. Учитывая предполагаемое время выезда из Москвы, Разумовский должен быть уже в Затонске или подъезжать к нему. У Якова все зудело внутри. Он нутром чувствовал, что Анна попала в точку и Разумовский на самом деле отправился в Затонск лично разобраться с Яковлевым. - Аня, я должен ехать в Затонск, - в конце концов не выдержал он. – Скорее всего, ты права, а значит я могу оказаться нужен там. - А я? – вскинулась Анна. - Тебе лучше остаться в Москве. - А если мы ошиблись? Ты не думаешь, что мне лучше поехать с тобой? - Тебе безопаснее всего сейчас запереться дома, никуда не выходить и ни с кем не общаться, пока все не закончится, - попытался убедить жену Яков. - А ты не подумал, что, если мы ошиблись, Разумовский может попробовать достать меня? Он ведь может придумать что-нибудь такое изощренное, что никакие мои намерения сидеть дома не помогут. Манипуляция Анны была очевидна, в том числе и самому Якову, но он, только представив описанную картину, просто позеленел и решительно сказал: - Хорошо. Едем в Затонск вместе. Но ты будешь слушаться меня беспрекословно. - Разумеется, - с трудом скрывая рвущуюся с губ улыбку, самым серьезным тоном ответила Анна.