Анна и частный детектив

- Вы извините, что я вот так к вам вломился без приглашения и без предупреждения, - смущенно топтался на пороге гостиной Коробейников. – Но я буквально на одну минуточку. Ответом ему стал общий хохот присутствующих, от чего Антон Андреевич окончательно сконфузился и покраснел до ушей. - Антон Андреевич, не обращайте внимания, - вскочила с места Анна. – Мы не над вами смеемся, а над ситуацией. Вы у нас уже третий человек за последние сорок минут, кто сказал эту фразу. Она быстро поставила столовые приборы к свободному за столом стулу. - Проходите, присаживайтесь, - пригласила она его к столу. - Действительно, Антон Андреевич, не тушуйтесь, - немного неловко, стараясь беречь травмированную ногу, поднялся из-за стола Штольман и направился к младшему коллеге. – Проходите. Очень рад вас видеть. Мы все рады. Коробейников окончательно засмущался, однако справился с растерянностью, крепко пожал руку Якову и протянул ему сверток в подарочной бумаге. - Яков Платонович, поздравляю вас с днем рождения. Хочу пожелать вам все самого лучшего и замечательного, а в данный момент особенно здоровья. А еще хочу вас поблагодарить за все, что вы для меня сделали. Мне ужасно повезло познакомиться и работать с вами. - Спасибо, Антон Андреевич, - искренне поблагодарил Яков, и стал разворачивать подарок. - Когда я был в Москве, я заметил, что у вас дома много художественных альбомов, - пояснил Коробейников. – Вот и решил добавить еще один в вашу коллекцию. Надеюсь, что угодил. - Огромное спасибо, - с признательностью сказал Штольман, рассматривая роскошное издание с фотографиями, посвященное Золотому Кольцу. - Прошу заметить, Степан Игнатьевич, - вступил в разговор сидевший за столом доктор Милц, - вот интеллигентный молодой человек. Не то, что мы с вами, старые греховодники. Замечание доктора вызвало новый взрыв смеха. Именно Милц и Яковлев были теми двумя людьми, что, как и Коробейников, зашли к Мироновым, узнав, что Штольманы приехали в Затонск, и попали прямо на праздничный обед в узком семейном кругу, посвященный сорокалетию Якова. Оба были, разумеется, в курсе, что у того день рождения. Так что доктор захватил с собой самогон какой-то уникальной очистки, который делал сам, а бизнесмен принес бутылку восемнадцатилетнего односолодового виски. Именно так узкий семейный круг Мироновых-Штольманов оказался разбавлен нежданными, но приятными гостями. Когда волнение по поводу прибытия нового гостя успокоилось, разговор за столом вернулся в спокойное русло. - Честно сказать, Яков Платонович, я сильно удивился, услышав о вашем с Анной Викторовной приезде в Затонск, - сказал доктор. – И должен сказать, что, как врач, сильно не одобряю нагрузку, которую вы даете на не до конца вылеченную ногу, сидя столько часов за рулем. Ответом ему стал гордый взгляд Якова, брошенный на жену. - Вы удивитесь, Александр Францевич, но за рулем сидела Анна, - пояснил Штольман. - А я ехал пассажиром. - Да, - подтвердила Анна, и добавила со смехом: – Правда, ехали мы на час дольше обычного. - Ты прекрасно справилась, - решительно сказал Яков. – Такой длинный путь на зимней дороге – сложное испытание даже для опытного водителя. При этом он посмотрел на Анну таким открыто влюбленным взглядом, что всем присутствующим было очевидно, что он с трудом сдерживается, чтобы не поцеловать жену при посторонних. - Представляете, у меня экзамен на права был на следующий день после нашего возвращения в Москву, - сказала зардевшаяся Анна. - Но все получилось. Так что я смогла этот месяц сама возить Якова. Кстати, Александр Францевич, спасибо вам огромное за рекомендацию этого реабилитационного центра. Нога у Яши восстанавливается очень быстро. - Да, - с несколько кислым выражением лица подтвердил Штольман. - А почему таким мрачным тоном, Яков Платонович? – удивился Петр Миронов. - Просто Аня настояла на самой интенсивной программе реабилитации, - со вздохом объяснил Яков. – В результате я там провожу по три часа три раза в неделю. - Скажи спасибо, дорогой, что не пять раз, - с легкой ехидцей отметила Анна. – И да, ты можешь уже сейчас морально готовиться к летнему отпуску. Потому что мы точно поедем в санаторий, где твоей ногой будут заниматься в ежедневном режиме. - Вот так я и превратился в подкаблучника, - развел руками Штольман, вызвав очередной взрыв смеха за столом. - Должен признать, Яков Платонович, что я чувствую себя не очень хорошо в связи со всей этой ситуацией, - признал молчавший до сих пор Яковлев. - Вы о чем? – не понял Штольман. - Вся эта ситуация – с вашим ранением, не говоря уже о том, что подверглась риску Анна Викторовна – стала результатом вашей работы на меня. То есть я несу ответственность за произошедшее. И хотя все закончилось более-менее благополучно, у вас явно снижена трудоспособность. Из-за лечения вы вынуждены работать меньше, а также отказываться от дел, где невозможны физические ограничения. То есть получается, что вы серьезно теряете в доходах, причем на неизвестный период времени. Я хотел бы взять на себя как минимум оплату вашего реабилитационного лечения, чтобы компенсировать ваши потери и расходы. - Даже и не думайте, Степан Игнатьевич, - решительно заявил Штольман. – Во-первых, у меня очень хорошая страховка, которая покрывает мое лечение. Я – частный детектив, хорошая медицинская страховка – часть моего профессионального набора. Во-вторых, вы полностью выполнили все свои финансовые обязательства по нашему договору и были чрезвычайно щедры при выплате премии. Так что вы мне абсолютно ничего не должны. А в-третьих, вы удивитесь, но я не потерял в доходах. Хотя, надо признать, что я сам удивляюсь этому факту. - Это как? – уточнил Яковлев. - Дело в том, что совершенно неожиданно у меня появился целый пласт новых клиентов, для работы с которыми моя больная нога совершенно не является препятствием. Да, гонорары по этим делам невелики, но зато и времени они занимают немного, а подобных клиентов становится все больше. В этих делах, правда, есть одно но, которое меня смущает – радует и раздражает одновременно. Для них мне нужна помощь Анны. - Вы о чем? – дружно, почти в один голос удивились Яковлев, Милц и Коробейников. - Яков Платонович, Аннетт, разрешите мне все объяснить, - азартно обратился к младшим родственникам Петр Миронов, который, разумеется, был уже в курсе событий. Получив в ответ их улыбки, Петр Иванович начал свой рассказ гостям: - Представьте себе, что некогда, довольно давно, двадцать или пятьдесят или сто лет назад в вашей семье была некая ценность. А потом она исчезла, неизвестно как и куда. Остались только семейные предания, связанные с ней. Все попытки найти пропажу своими силами прекратились давным-давно, поскольку не дали результата. Вы бы стали в такой ситуации обращаться к частному детективу, чтобы он занялся поисками? - Нет, конечно, - фыркнул Коробейников. – И никто бы не стал. - Совершенно верно, - согласился Миронов. – Во-первых, потому что прошло слишком много времени и утрачены все зацепки, а услуги частного детектива недешевы. То есть вы должны подписаться на серьезные расходы на протяжении длительного времени практически без проблеска надежды на успех. А во-вторых, даже если случится чудо и ваш сыщик добьется успеха, есть ли у вас уверенность в порядочности детектива. А вдруг он найдет ценность и присвоит ее, а вам скажет, что она утрачена безвозвратно? - Контейнер Густаво Феррера? – мелькнула догадка у Милца. - Совершенно верно, Александр Францевич, - с улыбкой подтвердил Яков. – Эта история стала широко известна, и повлекла для моего бизнеса несколько неожиданные последствия. То, что мы с помощью особых способностей Анны нашли клад двадцатилетней давности, а потом отказались от всяких претензий на него, придало новые оттенки моей профессиональной репутации. В результате к нам теперь регулярно обращаются люди, которые хотят найти какие-то давно пропавшие вещи, важные для них и их семей. - Не ко «мне», а к «нам»? – с улыбкой уточнил Яковлев. - К нам, - тихо засмеялась Анна. – В первые разы Якову сильно не нравилось, что к нему обращаются с делами, где необходимо прибегать к помощи моего дара, но потом он смирился. Он же вышел на работу сразу, как мы вернулись в Москву, то есть буквально через неделю после ранения. Я не смогла его остановить, хотя полноценно работать он, конечно, еще не мог. Так что я возила его в офис, и как раз была там, когда пришел первый клиент с просьбой найти кулон с уникальным сапфиром, который принадлежал его прабабушке-актрисе и который пропал незадолго до ее смерти пятнадцать лет назад. - И что? Нашли? – с интересом спросил Коробейников. - Можно сказать и так, - снова засмеялась Анна. – Я прямо перед клиентом вызвала дух его прабабушки, и та показала мне образ, как она уже в старости случайно уронила кулон на плиточный пол, и камень разлетелся на мелкие кусочки. Оказалось, что не было никакого уникального сапфира. Это была просто очень хорошая бижутерия, которую бабушка-актриса почти всю жизнь выдавала за настоящий камень. - Клиент, с одной стороны, оказался весьма разочарован, и его можно понять, - сказал Штольман. – А с другой стороны, он был рад, что правда выяснилась, и история про потерянную драгоценность больше не будет предметом раздоров в их семье. И обошлось ему это в одну-единственную консультацию у меня. Не самая маленькая сумма, но и не состояние, которое ему бы пришлось выложить за полноценное детективное расследование, которое бы закончилось, как теперь понятно, пшиком. - И что же, вы теперь ищете подобные пропавшие вещи? – поразился Яковлев. - По-разному, - признался Яков. – Фактически агентство теперь предлагает новую услугу – консультацию медиума и частного детектива. А дальше все зависит от того, что смогла узнать Анна. - Духи редко дают однозначный ответ, который приводит прямо к пропавшей вещи, - пояснила Анна. – Но они дают намеки, из которых можно понять, стоит ли вообще заниматься поисками. Именно это обычно является результатом консультации. Клиент понимает, что вещь либо окончательно и безвозвратно потеряна, либо можно попытаться заняться ее поисками, но это уже будет обычное детективное расследование – кропотливое и недешевое. И он может принять осознанное решение, готов ли он тратить деньги, наняв частного детектива для дальнейших поисков с неизвестным результатом. - Большинство отказывается от идеи поисков, - сказал Яков. - Им достаточно общего понимания, что случилось с семейной реликвией. Но за прошедший месяц у нас было три расследования. В двух случаях мы успешно вернули вещи владельцам, а в третьем это была старинная книга. Она несколько десятилетий хранилась в совершенно ненадлежащих условиях. Мы ее нашли и вернули владельцам, но она в очень плохом состоянии и восстановлению не подлежит. - Так что Анна Викторовна у нас теперь тоже частный детектив, - восторженно вскликнул Коробейников. - По сути, да, - улыбнулся Яков, а потом вздохнул: - Хоть мне это и не очень нравится. В ответ ему раздался легкий и довольный смех Анны. - К тому же это действительно оказалось удачным финансовым подспорьем для нас, пока нога Яши не пришла окончательно в норму, - призналась она. - А вы взяли и просто отказались от клада в полмиллиарда долларов, - покачал головой Милц. – На вас, наверное, как на безумцев смотрели в голландской полиции. - Не без этого, - со смехом в один голос сказали Штольманы. - Неужели не было соблазна побороться хотя бы за часть найденного? – поинтересовался Яковлев. - Уверен, у вас были отличные шансы получить существенную долю клада Феррера. - Степан Игнатьевич, я знаю, что со стороны это выглядит глупым и странным, - очень серьезно ответила Анна, - но поверьте, нельзя было брать из этих денег даже доллара. Даже цента. Ни на какие цели, даже самые важные и благородные. Просто нельзя. - Вам очень повезло, Яков Платонович. У вас очень мудрая, несмотря на молодость, жена, - помолчав, задумчиво сказал Яковлев. Штольман просто коротко кивнул, серьезно взглянув на него. - Анна Викторовна, а как же ваша работа в детском доме? – поинтересовался Антон Андреевич, пытаясь вернуть разговор в светское русло. Но ему это не удалось, потому что появившаяся улыбка с лица Анна вновь сползла, и она грустно переглянулась с мужем. - Когда мы вернулись в Москву из Затонска после ранения Яши, я доехала до работы, чтобы взять отпуск за собственный счет. Яше была нужна помощь, и мне было не до работы. А меня вместо этого попросили написать заявление об уходе по собственному желанию. - Как же так? – возмутился Коробейников. – Это несправедливо! - Наверное, да, несправедливо, - вздохнула Анна. - Но вы тоже поймите, Антон Андреевич. Оказывается, для меня создали специальную ставку в штатном расписании по просьбе Разумовского. То есть все остальные сотрудники получили работу в детдоме, потому что прошли строгий отбор, а я – потому что за меня попросил человек, которому нельзя было отказать. Все в детдоме, оказывается, были уверены, что мы с Разумовским любовники. А в результате я стала причиной грандиозного криминального скандала, из-за которого детдом попал под жесточайшие проверки, выпускников стали проверять правоохранительные органы, а трое из них стали фигурантами уголовных дел. - Аннушка, это не имеет значения! - эмоционально воскликнула Мария Тимофеевна. – Ты спасла десятки талантливых ребят, которые иначе были бы вовлечены в преступные сообщества и стали совершать преступления. Ты спасла детдом. А они тебя так отблагодарили. - Мама права, - спокойно поддержал Марию Тимофеевну Виктор Иванович. – Руководство детдома понять действительно можно, но поступили они с тобой некрасиво. - Это неважно, - покачала головой Анна. – Проверки выпускников и самого детдома практически закончены. Из-за поднявшегося шума детдом получил новый уровень внимания, и появились новые спонсоры, которые готовы ему помогать после прекращения финансирования из-за ареста Разумовского. А у меня сейчас главными стали совсем другие заботы. - Кстати, об аресте Разумовского. Яков Платонович, как там дела по уголовному делу этих бандитов? – поинтересовался Милц. - Следствие продолжается. Дело это небыстрое, - пожал плечами Штольман. – А потом еще суд. В общем, думаю, результат не раньше, чем года через два ждать. Ситуация-то осложняется тем, что пытаются объединить сразу кучу дел, доказав причастность Лассаля и Разумовского к множеству преступлений. Если по убийству вахтерши в общежитии, у Лассаля ситуация крайне сложная, то доказать его причастность к убийству Григорьевой куда проблематичнее, хотя Юркович его и опознал и дал показания против него. С Разумовским все еще хуже. Строго против него только показания Анны, которую извлекли связанной из багажника машины. А все остальное доказывать крайне сложно. Правда, я передал собранные мной материалы Степану Игнатьевичу, и как я понимаю, он использует свои механизмы, чтобы уничтожить его криминальную бизнес-империю. Неудивительно, что у Разумовского инфаркт в СИЗО случился – и тяжелый. Все его конкуренты оживились, пока он в СИЗО и тюремной больнице проводит время. В общем, все как всегда, у всего есть светлая и темная сторона, а чем кончится – только время покажет. Над столом повисло тяжелое молчание. - Друзья, давайте прекратим разговор обо всех этих ужасах и преступлениях, - раздался энергичный голос Марии Тимофеевны. – В конце концов, мы тут собрались по важному и радостному поводу. Давайте лучше поднимем бокалы за здоровье Якова Платоновича. Ему это совсем не помешает. Слова Мироновой развеяли налетевшую на присутствующих грусть, и разговор вернулся к жизнерадостным и веселым темам. Спустя пару часов гости засобирались домой. Ушли Яковлев и Коробейников. Задержался только Милц. - Яков Платонович, я же зашел сегодня под предлогом справиться о вашем здоровье, - улыбаясь, сказал он. - Все-таки именно я был вашим лечащим врачом, когда вы попали в больницу с ранением. Так что, если нет возражений, я хотел бы с вами буквально пять минут пообщаться, чтобы узнать, как идет процесс выздоровления. Отказать врачу семьи Штольман не смог. Спустя минут десять после того, как Яков с Александром Францевичем уединились в гостиной, туда постучала Анна. - Заходите-заходите, Анна Викторовна, мы уже закончили, - жизнерадостно сказал ее доктор, а потом посвятил ее в свои впечатления. – Нога у вашего супруга заживает прекрасно. Но я настоятельно рекомендую продолжать физио- и восстановительные процедуры. Его ноге это надо. - Не волнуйтесь, Александр Францевич, я прослежу, чтобы он прошел полный курс лечения, - заверила врача Анна. За их спинами раздался тяжелый вздох. Анна с доктором повернулись и увидели улыбающегося Якова, который старательно делал обреченный вид. Они с Милцем тоже было засмеялись, но внезапно Анна пошатнулась. С ее лица сошли все краски, а глаза закатились, и она начала падать. Яков успел ее подхватить в последний момент. Она очнулась на диване спустя пару минут и услышала успокаивающий голос Милца: - Ничего страшного, Яков Платонович. Это просто обморок. Видимо, Анна Викторовна слишком резко повернулась, вот и отключилась. - Она последний месяц как белка в колесе вертится, - откровенно нервно звучал голос Якова. – Возит меня везде, работает со мной в агентстве, духов вызывает. Волонтерит снова. Да мы еще ремонт дачи затеяли. Она между архитектурной студией и Переделкино беспрерывно мечется. Сегодня больше пяти часов за рулем провела. Чудо, что она вообще на ногах держится при таком графике. Увидев, что Анна очнулась и открыла глаза, он обратился к ней: - Любимая, ты как? Как себя чувствуешь? - Да вроде нормально, - приходя в себя, ответила Анна. – Только слабость небольшая. - Ну вот, я же говорил, что ничего страшного, - жизнерадостно пророкотал врач. - Александр Францевич, мы планируем пробыть в Затонске пару дней. Скажите, пожалуйста, вы сможете завтра принять Аню и провести обследование? Я хочу быть уверен, что это не какие-то проблемы со здоровьем. - Яша, в этом нет никакой необходимости, - попыталась урезонить мужа Анна. Но это, разумеется, оказалось безуспешным. - Разумеется, Яков Платонович, я буду рад провести обследование Анны Викторовны, - ответил доктор. - Жду ее завтра у себя в десять утра. Но я бы на вашем месте сначала уточнил, не является ли источником обморока самая простая причина. Посмотрев на недоуменные лица супругов, Милц достал из своего докторского чемоданчика маленькую коробочку и вложил ее в руку Анны, все еще лежавшей на диване. После чего лукаво улыбнулся и сказал: - Всего доброго. До встречи завтра утром. И вышел из комнаты. Штольманы проводили его по-прежнему удивленными взглядами, после чего, наконец, обратили внимание на оставленную доктором коробочку. На ней оказалось написано «ТЕСТ НА БЕРЕМЕННОСТЬ»