О гранях взаимности

*** Тэён видит у окна знакомый силуэт и снова замирает на пороге кухни в замешательстве. Не смотря на то, что они с Ютой теперь вместе, Тэён всё ещё не решается нарушать его личное пространство и вламываться туда, куда его не приглашали. Но и уйти он тоже не решается… Пытаясь собраться с мыслями он молча и почти не дыша стоит в дверях и приходит в себя, только тогда, когда слышит тяжёлый, судорожный, будто бы через силу сделанный вдох, выдержать который оказывается не в состоянии… В несколько бесшумных шагов он преодолевает разделяющее его с Ютой расстояние и осторожно обнимает его за талию, мысленно почти умоляя того не прогонять его… Юта вздрагивает, на пару секунд задерживает дыхание и ощутимо напрягается, но не отталкивает… А Тэён, прижимаясь к нему ещё плотнее, надеется, что однажды тот расскажет ему, что он видит в своих ночных кошмарах, как научился просыпаться от них даже не вскрикивая и почему предпочитает справляться с ними без чьей-либо помощи… Для него это действительно важно, потому что сам он точно знает, что больше не сможет просыпаясь ночами от тихих шагов в общем коридоре, молча наблюдать за замершим у окна Ютой и надеяться на то, что когда-нибудь эта пытка закончится… Силясь перебороть нервную дрожь, Юта молчит несколько бесконечно долгих минут, а потом осторожно накрывает руки Тэёна своими и, устало выдыхая, откидывает голову на его плечо. — Раньше… — шепчет он всё ещё подрагивающим голосом, — ты не решался подойти… И хотя в его словах не слышно укора, в груди Тэёна что-то болезненно сжимается и он, с трудом справляясь с непонятно откуда взявшимся желанием попросить у Юты прощения, злится на себя за то, что не решился на что-то подобное раньше. Не заметил очевидного. Не понял того, что не только ему бывает сложно просить о помощи… — Но знаешь… — окончательно расслабляясь в его объятиях и выравнивая дыхание продолжает Юта. — Даже когда ты просто стоял в дверях за моей спиной, я чувствовал, что ты рядом, и мне становилось легче… Всегда. — Я люблю тебя… — едва слышно шепчет Тэён, не зная, что ещё он может сейчас сказать и не понимая, почему, чёрт возьми, он, с лёгкостью выражающий свои мысли и чувства в рифмах и строчках песен, не может подобрать нужных слов сейчас, именно в тот момент, когда ему хочется сказать так много… Юта засыпает на его коленях под утро, когда оба устают от обрывочных воспоминаний, приглушённого смеха и тихих разговоров обо всём и ни о чём одновременно. А Тэён, заранее зная, что завтра у него точно будет болеть спина, а может быть ещё и голова, потому что за те пару часов, что остались до подъёма, он точно не выспится, всё равно радуется. Потому что сегодня Юта поделился с ним тем, о чем раньше никогда и ни с кем не говорил… У них вообще теперь очень много всего на двоих… Одна на двоих любовь — взаимная и настоящая. Одна на двоих горечь от того, что в этом, подчинённом миллионам стандартов и стереотипов, мире их любовь правильной не считается. Одно на двоих нежелание от неё и друг от друга отказываться. Одна на двоих готовность принять любые последствия своего выбора. И… одна на двоих надежда на то, что хотя бы близкие им люди смогут их понять… Потому что сами они друг без друга уже точно не смогут. Тэён осторожно запускает пальцы в растрепанные волосы Юты и задумчиво перебирая жёсткие пряди, улыбается. Пусть они пока не афишируют свои отношения — да и кто на их месте стал бы кричать об этом на каждом углу? — он всё равно счастлив. Не смотря на все сомнения и неопределённость — счастлив. Так сильно, как никогда ещё не был. *** — Скажи… Тебе не бывает обидно? — Тэён нечаянно задаёт этот вопрос вслух и тут же на себя ругается, слишком уж резко тот врезается в уютную атмосферу раннего утра. Слишком уж удивлённо смотрит на него Юта, до этого момента с ногами сидевший на подоконнике и гревшийся в пробивающихся через оконное стекло солнечных лучах. Слишком уж больно ударяется о грудную клетку его собственное сердце… — О чём ты? — уточняет Юта, когда Тэён, налив в чайник воды и поставив его греться, останавливается рядом с ним и пользуясь тем, что кроме них с Ёнхо, который сейчас в душе, больше никто пока не проснулся, привычно кладёт свой подбородок на его плечо. — Тебе не обидно, что нам приходится скрываться даже от ребят? — заканчивает он свою мысль, даже не зная, какой ответ рассчитывает получить, а Юта задумчиво улыбается и мягко шепчет: — Так будет не всегда, Тэён. Однажды мы обязательно спалимся. — И что тогда?.. — Нас поймут? — пожимает плечами Юта, и Тэёну не понятно, спрашивает он сейчас или утверждает. Но в его голосе совершенно точно нет ни обречённости, ни сожалений, ни сомнений. И Тэён тоже улыбается, про себя радуясь тому, что даже повзрослев Юта не потерял свою удивительную способность несмотря ни на что доверять людям и миру — огромному, непонятному и далеко не всегда дружелюбному. Он бы, наверное, тоже так хотел, но… Тогда он бы не был собой… Так говорит Юта всякий раз, когда речь заходит о чём-то подобном… И всегда при этом улыбается. Тепло и мягко… Заставляя забыть о любых сомнениях и страхах и поверить в то, что никто не сможет разрушить их пока ещё хрупкое и, наверняка, не всем понятное счастье. Тэён закрывает глаза и, решая, что глупо портить такое хорошее утро лишними мыслями и пустыми переживаниями, снова погружается в уютную утреннюю тишину, нарушаемую только журчанием воды в душе и их собственным дыханием… «Я люблю тебя…» — отчётливо бьётся в его груди, но он не говорит об этом вслух. Не потому, что в своей любви сомневается, а потому, что ему на полном серьёзе кажется, что как бы много не значила эта фраза, она не может передать всего, что он на самом деле чувствует… *** — Офигеть… — удивленный голос Минхёна заставляет погруженного в работу над текстом Тэёна вынырнуть из своих мыслей и рассеянно уточнить: — Что?.. — Он уснул. На твоей кровати, — младший чуть кивает подбородком в сторону Юты, звездой разлёгшегося на чужой кровати, и хитро щурясь тянется сложенным пополам листом к кончику его носа. — Не надо… — останавливает его Тэён и, не обращая внимания на удивление в глазах младшего, поднимается из-за стола и гасит верхний свет, оставляя включенной только настольную лампу. — Сам разбужу, когда ложиться буду, — поясняет он и, устало потирая переносицу, вздыхает: — Тебе, кстати, тоже пора бы лечь… Минхён не спорит, устало разминает затёкшую спину и уже у двери интересуется: — А ты, хён? Тэён молча демонстрирует ему листок с недописанным текстом и коротко усмехается — спать в ближайшее время ему не светит, ведь именно его часть песни до сих пор не готова… Дверь за Минхёном с тихим скрипом закрывается, Юта беспокойно возится во сне, сминая и без того сбитое покрывало, и Тэён, понимая, что сосредоточиться на работе всё равно уже не сможет, улыбается, в очередной раз задаваясь всё тем же вопросом: почему? Почему он вечно не укладывается в стандарты этого мира? Почему он даже влюбиться не мог так, как влюбляются большинство обычных людей? Почему для счастья ему нужно, чтобы Юта, забывая о всех правилах приличия, каждый вечер без стука вламывался в ЕГО комнату. Разводя бардак на идеально прибранной полке, без разрешения хватал ЕГО наушники. Не обращая внимания на возмущённый взгляд, падал на ЕГО кровать и изредка умудрялся уснуть на ней раньше, чем он успеет его выпроводить… Тэён бесшумно пересекает комнату, достаёт из шкафа запасное одеяло и осторожно укрывает им Юту, едва ощутимо касаясь своими губами его виска… — Однажды мы спалимся… — не открывая глаз неожиданно улыбается тот, а пойманный с поличным Тэён едва слышно смеётся и, утыкаясь в его плечо, привычно спрашивает… — И что тогда? — Нас поймут? — как всегда пожимает плечами Юта и, указывая взглядом на раскиданные по столу листы, тихо спрашивает. — Тебе ещё долго? Тэён отрицательно качает головой и, окончательно забив на работу, устраивается на узкой кровати рядом с Ютой, закрывая глаза и довольно потягиваясь. — Знаешь, иногда я ему почти завидую… — неожиданно хмыкает Юта, чуть сдвигаясь к краю, чтобы вдвоём им было удобнее, и поднимая с пола один из упавших черновиков. — Кому? — не понимает Тэён, нехотя открывая глаза и вопросительно приподнимая бровь. — Минхёну… — со вздохом поясняет Юта, демонстрируя ему исписанный младшим листок. Тэён быстро пробегается по нему взглядом и снова не понимает: — В смысле? — В смысле — он ещё школьник… Но… Знаешь? У меня, например, никогда не получится написать песню… — делая вид, что творческий беспорядок в комнате волнует его куда больше, чем реакция Тэёна на его слова, Юта старается замаскировать расстроенный вздох и тянется рукой за ещё одним лежащим недалеко от кровати листком. — Я люблю смотреть, как вы вместе работаете… И в то же время терпеть этого не могу… — невесело усмехаясь и всё ещё пряча взгляд, добавляет он. — Вы как будто мысли друг друга читаете. И порой мне даже кажется, что Минхён понимает тебя куда лучше, чем я… — Так тебе тоже знакома ревность… — поражённо перебивает его Тэён. Он не спрашивает. И не утверждает. А Юта, чуть пожимая плечами, растерянно улыбается: — Разве в этом есть что-то странное? Ты потрясающий. А у меня… Партий в песнях — по паре строк… И…  — Юта… — Тэён снова прерывает ход его рассуждений, искренне не понимая, как тот вообще может сомневаться в себе. — Иногда я совсем тебя не понимаю… Он на секунду замолкает, чувствуя, как от волнения сбивается дыхание и мысли в голове запутываются окончательно, но всё же договаривает: — Без тебя я не написал бы и половины из того, над чем мы работаем вместе с Минхёном… Слышишь? Даже половины… Его голос срывается, а сердце пропускает несколько ударов подряд, когда Юта слегка подрагивающими пальцами убирает с его лица челку и с какой-то почти детской надеждой заглядывает ему в глаза… Он так близко, что Тэён чувствует, как сильно бьётся его сердце. Так близко, что он ощущает на своей шее его горячее дыхание… Так близко, что всё вокруг кроме банального «Я люблю тебя», перестаёт иметь значение… — Тэён… Дверь… — из последних сил пытается ухватиться за остатки здравого смысла Юта, когда Тэён, переводя дыхание, всего на секунду от него отрывается. — Слышишь?.. Мы спалимся… — Нас поймут… — сбивчиво шепчет он в ответ и, замечая, как секундное замешательство в глазах напротив сменяется счастьем, улыбается. — Нас обязательно поймут… Наконец-то он верит в это не меньше Юты… Их поймут. Потому что Минхён уже давно подозрительно долго вчитывается в его тексты и задумчиво улыбается, поглядывая на задремавшего на чужой кровати Юту… Потому что Сычён нисколько не удивляется, когда ворчащий что-то о наглых японцах лидер приходит искать свои вещи в чужом шкафу… Потому что в очередной раз забыв наушники в общаге, Донхёк уже не обращается с просьбой одолжить ему свои ни к кому, кроме Тэёна, который в последнее время всегда слушает музыку вместе с Ютой. Их поймут. Потому что возвращаясь после радио-эфира поздно ночью и слыша в темноте кухни приглушенный шёпот, Юно едва заметно улыбается, радуясь, что Юте больше не приходится справляться со своими кошмарами в одиночестве. Потому что проснувшись раньше всех и снова обнаружив их на диване в гостиной, Ёнхо будит только Тэёна и, понимающие улыбаясь в ответ на немую благодарность в его глазах, никогда ни о чём не спрашивает. Их поймут. Потому что наутро, задумчиво разглядывая сонного и помятого, но, чтоб его, абсолютно счастливого лидера, Донён ни словом не обмолвится о том, что из-за них они едва не опоздали на свой рейс, а Тэиль молча протянет не успевшему позавтракать в общежитии Юте купленный в аэропорту стаканчик кофе… Их поймут… Те, кто им дорог, их обязательно поймут.