Слезы твоей скрипки

Сцена. Овации. Сотни восхищенных глаз зрителей и полсотни глаз огромного оркестра. Поклоны, фотографии, улыбки и рукопожатия. Но все это так натянуто, так приелось и настолько опостылело, что Дима не знал, куда себя деть. Эти лживые улыбки, комплементы, букеты, воняющие на всю гримерку, — он просто терпеть этого не может. Уже… Хотя когда-то это нравилось. Глаза, рукоплескания. А еще музыка, что завораживала все нутро, когда, словно отлаженный механизм, по движению его руки играл весь оркестр. Когда, под сводами огромных залов, взрывалась новыми красками, словно фейерверком, каждая мелодия, словно в первый раз. Когда дух захватывало от того, когда слышишь каждую скрипку, каждый смычок и, казалось, что каждый вздох музыкантов. Когда было чувство, что все инструменты — волшебные, и одно мановение «волшебной» палочки, и все они играют так, как хочет маэстро. Но это давно уже перестало быть так. Известный дирижер, почти что во всем мире, — Дмитрий Позов, перегорел. Как обычная лампочка или спичка. Музыка, которая когда-то была смыслом жизни, теперь просто данность. Она перестала будить бурю внутри, от нее теперь не бегут мурашки по спине, а голова не кружится от успеха, когда билеты раскупают за день. Теперь мужчине ничего из этого не радовало. Не приносило такой отдачи, как раньше. — Дмитрий, вы сегодня восхитительны, — улыбнулась дама в возрасте, коснувшись плеча дирижера. — Анна Германовна, — улыбнулся Позов, целуя морщинистую кисть, на которой ярко выделялся бриллиантовый браслет. — Благодарю вас, это лучшая похвала. А для меня великая честь, слышать ее от вас. — А вы тот еще льстец. Может, поэтому вы мне нравитесь, — улыбнулась она, поправив соболиное манто. Анна Германовна Ревер — баснословно богатая пожилая дама, или дама в возрасте, которая часто устраивала светские рауты и благотворительные вечера, известные всему Питеру. — Какая жалость, что вы мне не нравитесь, — фыркнул он себе под нос, делая глоток шампанского. Вчера была премьера новой программы Государственного Камерного оркестра, над которой ваш покорный слуга трудился почти полгода. Но, видимо, оно того стоило. Дима давно утратил способность здраво и объективно оценивать то, что он делает. А мнения вот таких вот… Кхм… Тиранозавтров… Очень редко бывают объективны. Еще пошатавшись между гостей около часа, Позов не выдержал и осторожно, стараясь слиться с черными бархатными портьерами, сбежал с этого благотворительного вечера. Да, зачем он ему, в принципе, сдался? Этот замызганный прием, где все хвастались своими костюмами и новыми колье? Дима этого не понимал, но отказать не мог. Приходилось надевать костюм, прямоугольные очки в стильной, дорогой оправе, за несколько сотен баксов, и, натягивая улыбку, приторно жеманничать и льстить. И от этого тошнило. Оказавшись на улице, мужчина остановил такси, и, назвав адрес, сел на заднее сиденье, сняв очки. Из-под прикрытых ресниц он видел, как таксист несколько раз внимательно изучал его, приглядываясь в зеркало заднего вида. Конечно, физиономия на каждом углу, почти. — Молодой человек, а вы не… — Попытался спросить тот, но Дима тут же спокойно ответил. — Нет, вы обознались. Мы просто очень похожи, — потерев переносицу, ответил он.

***

Дома… Была тишина. И пустота. Огромная квартира и совершенно пустая. У Димки, как часто называл его двоюродный брат, Антон, может жить только перекати-поле, потому что даже кактусы у него засохнут. И был прав. Парень так редко бывал дома из-за гастролей или репетиций, что любое животное повесилось, как та мышь в холодильнике, а растение быстрее бы отрастило ноги и дошло до крана с водой, чем Поз его бы полил. Так он и входил всегда в пустующую квартиру-студию, не включая свет, проходил в ванную, потом спать. И так уже почти три года. Но сегодня что-то не давало покоя. Тянуло куда-то. Поэтому скоро переодевшись в клетчатую сине-зеленую рубашку, джинсы и кеды, Поз вышел на улицу снова. Пустые улочки Питера, теплый весенний, мартовский, воздух уже согревал все вокруг. Конец марта, а на улице уже плюс пятнадцать почти постоянно. Между крышами домов видны звезды, а в воздухе слышится звук машин с главных шоссе, чьи-то разговоры. Покрутив головой, Дима решил, что ему все равно, какое направление выбрать, поэтому пошел туда, куда побежала черная кошка, внезапно выскочившая из подвала. Да, этот человек верил в знаки, но вот эту чертовку уважал, а не боялся. На улицах в одиннадцать ночи пятницы обычно много народу, но на его пути пока что повстречались только несколько пар, бредущих куда-то по спящему городу. Позов усмехнулся собственным мыслям, ведь… Он тоже, как и все, мечтал об этом. О ком-то, кто просто будет рядом. И не из-за славы, а просто так, по человечески. Просто ждать с гастролей, просто спать в его кровати на второй половине, просто… В этих мыслях мужчина не заметил, как дошел до восхитительно освещенного собора Спаса на крови. Остановившись у перил, что ограждали эту узенькую набережную от канала, Позов посмотрел в воду, на свое отражение. Кто был там? Успешный, крутой, амбициозный дирижер? Почему-то сейчас, из воды, на него смотрел замученный взгляд, не по годам старое и уставшее лицо… А ведь ему всего тридцать… Три… Медленно выплывая из мыслей, Дима понял, что музыка, которая казалась ему фоном его собственных мыслей, не была его фантазией. Мелодия играла в живую. Осмотревшись, Дмитрий остановил свой взгляд на молодом парне, который стоял на маленьком мосту через канал, виртуозно владея смычком. На плече у него лежала старенькая скрипка, в тонких пальцах умело скользил смычок, вырывая из струн невероятной красоты мелодию. Этот парень был не стандартной, для скрипачей из оркестра Поза, внешности. Не выше дирижера, скрипач имел бороду, выстриженные бакенбарды и виски, а по центру, назад, уходили волосы, которые были убраны в маленький пучок на затылке. Поз настолько засмотрелся на молодого скрипача, что не заметил, как прошло пару часов. Мимо музыканта проходили люди, кто-то останавливался, кто-то кидал в открытый кейс деньги, но парень ни разу так и не открыл глаза, полностью поглощённый музыкой и филигранностью движений. А эта музыка… Смотря на воду, слушая музыку, Дима думал обо всем на свете, наслаждаясь красотой мелодии, как… Несколько лет назад. Прошло время, и из-за своих размышлений, Позов не заметил, как музыка закончилась, а скрипач собрал кейс, осторожно сложив туда скрипку, и покинул место своего концерта. Когда мужчина опомнился, загадочного виртуоза уже нигде не было. — Вот так просто, — вслух сказал Дмитрий. — Без оваций, криков «Браво» и претензий к жизни… И он решил для себя, что обязательно узнает, кто он, откуда и что это была за мелодия, которой дирижер ни разу не слышал, но от каждой ноты этим вечером душа рвалась на части, горюя вместе со старой скрипкой…