Глава 10. Кто ты?
9 января 2020 г., 14:58
Кира пришла после школы домой. Аккуратно поставив портфель на тумбочку возле прихожей, она пошла на кухню. В этот день ей не довелось пообедать в школе, потому что в конце месяца с деньгами было туго — последние заработанные мамой отчим куда-то потратил. Снова. Девочка была сильно голодна, поэтому рассчитывала лишь на вчерашний суп, который приготовила вечером, но, открыв холодильник, не обнаружила его там. В панике она осмотрела кухонные полки, стол, но глаза зацепились лишь за пустую полу видимую из раковины кастрюлю и торчащий из него половник. Там было приготовлено минимум на два дня, а этот обжора съел всё за день. Кира чуть не заплакала — так есть хотелось.
На грохот из зала лениво пришёл отчим и ястребиными глазами уставился на девочку.
— А, пришла. Вон, посуда тебя дожидается, помоешь, — также в полудрёме скомандовал он.
— Ты всё съел, — тоненьким голоском сокрушалась девочка, еле сдерживая слёзы.
— Да, съел. Ты же мне оставила, — проговорил мужчина, прикидываясь дурачком.
Кира ничего не могла ответить. Накричать на него — всё равно, что мазохизм. Маме тоже было жаловаться бесполезно. С лёгкой руки отчима девочка превратилась в патологическую лгунью. Мать не верила ни единому её слову. Кира была совершенно беспомощна перед этим восьмидесятикилограммовым бугаем, который только и умел, что спать да есть. Девочка же наоборот серьёзно недоедала, поэтому далеко отставала от нормального веса своего возраста. Она была словно тростинка и бледная как смерть — это было её привычным внешним видом.
Чтобы приготовить ещё один суп не было ни продуктов, ни сил, поэтому Кира, обойдя препятствие, глумливо ухмыляющееся в дверях, и взяв рюкзак, стремительно ушла из дома. Находиться с отчимом, когда мамы не было дома, было опасно.
Девочка сидела на скамейке в одном из дворов между домом и школой, свернувшись трубочкой, чтобы живот не урчал так громко, и смотрела в никуда. Она уже выплакала всё, что могла, и поэтому, когда слёз не осталось, она просто раздумывала о своём невесёлом будущем. Если в ближайшее время что-нибудь не изменится, то будет совсем невыносимо, Кира это понимала. Если мать не поверит ей и не выгонит этого тунеядца из дома или не случится какого-нибудь чудесного чуда из всех чудес, то Кире недолго осталось. Она не могла прожить всю жизнь вот так, недоедая, недосыпая, с постоянным психологическим и телесным насилием.
Пребывая в своих мыслях, девочка совсем не заметила, как к ней подошёл Саша. Её русоволосое солнышко присвистывало, напевало какую-то песню в голове и в целом пребывало в хорошем настроении. Увидев её, оно остановилось и присело рядом с ней, озаряя всё пространство вокруг.
— Чего сидим, кого ждём? — спросил парень в своей привычной безмятежной манере.
— Я голодна, — слабеньким голоском ответила Кира и начала нервно покачиваться взад-вперёд, как маятник.
— Ну, тогда пошли ко мне. Я тебя накормлю.
Сказав это, Саша взял девочку за руку и повёл за собой, по дороге всунув ей в рот печеньку, потом вторую, затем третью. Кира сгрызала всё за секунду, словно мышка. Парень напевал себе под нос что-то и улыбчиво поглядывал на мрачную девочку. Он никогда не обращался с ней как с девочкой, а наоборот мог ударить в плечо, рассказывать пошлые подробности своей личной жизни — она была для него своим пацаном, поэтому он не утешал её, как других своих подруг, не говорил красивых слов и комплиментов, свою дружескую любовь он показывал по-другому, именно в таких моментах.
Приведя её домой, он сразу запихнул ей в рот бутерброд из колбасы и сыра.
— Ешь это, пока я не приготовлю что-нибудь горячее.
— А где твоя мама? — спросила Кира, дожёвывая бутерброд.
— Где-то, — пожал плечами Саша. — Надеюсь, она сегодня не появится, — добавил он мрачно.
Парень достал из холодильника большую кастрюлю с супом и, понюхав, понял, что оно протухло. Супу было четыре дня, а дома редко кто бывал и соответственно кушал приготовленную еду. Саша без сожалений вылил всё — это было привычным делом. Кира слюнями обливалась от такого расточительства. И увидев, что парень достал кастрюлю поменьше и начал туда класть рис, поняла, что он действительно собирался готовить.
— Ты умеешь готовить? — удивилась она.
— Ну да, — сказал он непринуждённо, — Когда в доме никто не умеет готовить, то приходится учиться. Вообще, это оказалось не так сложно, как я думал, — улыбнулся он.
— Но парни обычно не умеют готовить, — всё ещё пребывала в изумлении Кира.
— Обычно, обычно… а я необычный, вот так вот, — передразнил Саша девочку писклявым голосом.
Через некоторое время молчаливого наблюдения за необычным парнем девочка принялась ему помогать. Вместе они нарезали мясо тонкими соломками и поставили жарить на сковороде, туда добавили лук, морковь, специи, а параллельно в кастрюле варили рис. Потом смешали всё в сковороде, и получилось что-то наподобие плова для чайников. Весь процесс проходил весело и увлекательно, разве что едой не кидались. Но всем остальным с удовольствием бросали друг в друга. Моменты, когда Кира так искренне улыбалась, было по пальцам сосчитать, и все они принадлежали компании Саши. Когда он так лучезарно улыбался и смеялся, невозможно было тоже не растянуть свои уголки губ до ушей.
Пока готовился компот из свежекупленной парнем по дороге домой из школы вишни, подростки сели кушать плов, потому что были до смерти голодными и не могли больше терпеть.
— Можешь приходить кушать ко мне, если хочешь, — предложил Саша, уплетая блюдо за обе щёки.
Кира, не хотя отвлекаться от такой вкусноты, просто кивнула головой и засунула кусок хлеба себе в рот с ещё не дожёванным рисом.
— Я сделаю дубликат ключей и дам тебе. Я готовлю по вечерам, поэтому можешь приходить даже, когда меня не будет дома. Еда будет в холодильнике, — сказал парень, с улыбкой смотря как неаккуратно объедалась девочка: у неё горели глаза волчьим голодом, в рот она запихивала огромными ложками и, не успев пережевать, клала ещё. Ему это показалось умильно-забавным. Он еле удерживал своё острое желание покормить этого ребёнка с ложечки. Было бы действительно смешно, если бы он поддакнул своей сиюминутной мысли.
— Фто? — глупо улыбаясь, недоумевала Кира с набитым ртом.
— Компот вскипел, — лишь проговорил Саша, тоже глупо улыбаясь.
Они оба хотели бы, чтобы этот момент длился вечно. Солнце светило ярко, озаряя кухню, и обдавало своим теплом даже через окно, запах вкусной еды и чарующий аромат спелой вишни и два подростка, которые души друг в друге не чаяли — уют и гармония этого мгновения были поистине волшебными.
Но ничто не длится вечно, поэтому через секунду после этого в дверь позвонили. Лицо Саши из радостного вмиг превратилось в недовольное. Он, закатив глаза и вздыхая, пошёл открывать дверь. Он полагал, что мать пришла. Но лучше бы это правда была его мать.
Из прихожей послышались ругань и крики.
— Я же сказал, что она не у меня! Иди ищи её в другом месте… Не пущу я тебя к себе домой!
Кира, услышав эти крики, испугалась и тихо, словно мышка, прокралась к прихожей, выглядывая из-за угла. Она не узнала второй голос, поэтому имела неосторожность полюбопытствовать. Зря, потому что на неё тут же уставилась пара зорких, горящих гневом глаз отчима. Если бы он её не заметил, возможно, и ушёл бы, но девочка выдала себя с потрохами. Мужчина с лёгкостью оттолкнул загораживающего вход подростка, словно пушинку, и грозными шагами направился на Киру. Взяв её за шкирку, как нашкодившего кота, потащил её к выходу. Саша лишь беспомощно наблюдал. Он пытался оставить это, но он был в два раза меньше мужчины и в несколько раз слабее. Он ему и в подмётки не годился. Кира не сопротивлялась и была тихой, будто мышка. Впрочем, как и всегда.
На следующей день, когда Саша поймал девочку на перемене, она была мрачна как ночь и бледна как смерть. Вообще, когда увидела его, то хотела убежать и спрятаться, но парни бегают быстрее.
— Ты как? Он что-нибудь сделал с тобой? — обеспокоенно спросил он, держа Киру за плечо.
— Нет… Всё нормально, — ответила она с бегающими глазами.
Тогда Саша протянул ей ключи. Это был дубликат от его квартиры.
— Приходи, когда захочешь, и не обращай внимания на мать. Она поначалу будет ворчать, но потом привыкнет, — он с надеждой ждал, когда она их возьмёт. Но девочка даже руки не протянула.
— Я не могу у тебя есть, — лишь уклончиво сказала она и повернулась, чтобы уйти.
Саша схватил её за руку, чтобы остановить, и ему открылась часть руки из-под блузки. Запястье, словно браслет, оковал тёмно-синий синяк. Кира поспешила задёрнуть рукав, но от глаз парня не смогла ускользнуть ни одна деталь — синяк был свежий. Саше хотелось снять с девочки блузку и осмотреть её всю на предмет наличия насилия, но он прекрасно понимал, что не сможет это сделать в коридоре школе, поэтому оставил Киру в покое и дал ей уйти. Его обуревала дичайшая злость. Ему немедленно хотелось содрать кожу с этого мерзавца. Но что мог сделать подросток?
***
После того, как Алексей бросил меня, как мешок картошки, в этой клинике, прошло три дня. Я не то что не могла потребовать от него никаких объяснений, даже дозвониться не могла. Он просто исчез, оставив меня тут. Чувство было крайне мерзкое. В клинике в свою очередь никак не хотели меня выпускать. Брали анализы, исследовали с ног до головы, аж к гинекологу отправили. Я даже сбежать пыталась, но клиника была частная, поэтому охрана была суровая, и у меня не было и шанса. Я чувствовала себя как в клетке. Меня откармливали словно свинью на убой и пичкали таблетками, которые я выплёвывала сразу же в туалет. Все врачи уверяли меня, что я упала в обморок от низкого гемоглобина, что такое бывает и ничего сверхъестественного в этом нет. Марина заводила ту же шарманку. Она приходила каждый день и недоумевала, почему я недовольна своими апартаментами и прекрасным обслуживанием. А я никак не могла ей вдолбить, что меня держали здесь насильно. — У тебя низкий гемоглобин, и ты упала в обморок прямо на глазах у следователя. Что он должен был делать? Оставить тебя на улице? Он как джентльмен отвёз тебя в больницу, да в какую! И чем ты недовольна? — бурчала Марина, отхлёбывая мой больничный суп. Пусть ест. Мне кусок в горло не лез. — Тогда почему меня не выписывают? Я чувствую себя уже хорошо и прошу, чтобы меня выпустили, но меня не слушают, — пыталась я ей снова терпеливо разъяснить. — Значит, ещё недостаточно выздоровела, — но всё как об стену горох, — Я тебе гранатовый сок принесла. Говорят, он повышает гемоглобин, — девушка кивнула, указывая на подоконник. Там действительно стояла стеклянная бутылка с красным содержимым. Марина показушно вздохнула. Она явно что-то хотела рассказать. И я знала что. — У него такой сексуальный голос. Я сначала не поверила, что Алексей правда мне позвонил, а потом была на седьмом небе от счастья. О боже, его голос… Я так завелась, — с вожделением рассказала подруга. — Я уж сдалась на его счёт, но теперь у меня есть его телефон, — она подмигнула. О нет, это снова началось. Я неосознанно закатила глаза. — А вы точно разговаривали по твоему делу в тот день? — с подозрением Марина взглянула на меня. В наших частых встречах любой бы заметил подвох. Даже такой человек, как Марина. — Говорю же, что да, — устало повторила я. — Слушай, а лучшего друга своего ты убила? — безмятежно спросила она, жуя хлеб. — Нет, конечно! — воскликнула я. Что творится вообще в голове этой блондинки? — Ну, может, ты убила и просто не хочешь рассказывать Алексею… — уж было предположила эта чертовка. — Марина! — пресекла я её. — Ну, ладно, — замолчала девушка с таким же беспечным видом. Мне кажется, если бы я ответила, что убила Сашу, она бы и глазом не моргнула. Чем глупее человек, тем он беззаботнее и бесстрашнее. — Насчёт занятий не волнуйся. Я всем сказала, что ты на больничном. Правда, тебе потом отрабатывать придётся, но лучше вылечиться, чем падать в обмороки, не так ли? — растянулась в смешливой улыбке подруга после недолгой паузы. Я печально вздохнула. Никто не верил в то, что Алексей мне что-то подсыпал и явно что-то замыслил. После этого инцидента я начала соображать, что этот человек не так прост. И я вообще уже не понимала, кто он такой. Помучив постоянными обследованиями, меня выписали на четвёртый день, наказав хорошо питаться и не запускать себя больше до такого состояния. Первое, что я сделала — это не купила назначенные ими лекарства, а побежала в поликлинику к государственному терапевту. Он сказал, что гемоглобин у меня действительно низкий, и я вполне могла упасть в обморок из-за этого, и что я похудела с последнего посещения. Тоже посоветовав правильно питаться, он выписал мне таблетки, и они кардинально отличались от тех, что мне прописали те врачи. Меня это крайне насторожило. Нужно как-нибудь посмотреть в интернете, что это за таблетки. Так как терапевт открыл мне больничный, я не спешила в университет. Мне нужно было пару дней, чтобы привести себя в порядок. Первый шаг к этому в крайне трудном для меня решении поехать на могилу Саши. Я ни разу там не была. Не могла себя заставить. Но после того сна, который явственно врезался мне в память и отпечатался там, я должна была это сделать, чтобы разобраться в себе. Было что-то в этом сне. Хотя бы то, что я его так отчётливо помнила. Грустные глаза Саши стояли у меня перед глазами и никак не хотели уходить. Он был похоронен на местном кладбище в моём маленьком родном городе. Там, где я училась, было что-то вроде столицы области, откуда я ехала до своего города два часа. Я бы никогда не вернулась сюда по какому-либо другому поводу. Это место хранило мои самые мрачные воспоминания, о которых я пыталась забыть всё оставшееся время. Я не навещала мать и отчима, мне было не интересно, как они поживали — всё, что было связано с ними, я вычеркнула, как неправильный ответ к задаче на контрольной. Как только я сошла с автобуса, в уши врезалась умиротворяющая тишь маленького городка. Там, где я сейчас жила, было намного шумнее, люднее и суетливее. Здесь же люди никуда не торопились, шли, наслаждаясь каждым шагом, будто отведённое им время никогда не кончится. Время в городках неспешно и вечно. Оказалось, что я скучала по этому спокойствию. Не зная, что купить Саше, я остановилась на шоколадных конфетах. Он обожал сладкое, поэтому, думаю, ему понравится. Над поиском могилы пришлось попотеть. Я понятия не имела, где оно находилось. Блуждая по пустым дорожкам, я глазами вычитывала каждое надгробие. Как же много Александров на свете! К сумеркам я всё же с горем пополам его отыскала. — Привет. Поставила на заросшее надгробие мешочек с конфетами. Не похоже было, что за могилой кто-то ухаживал. Оно было совершенно заброшено. Неужели Саша кроме меня никому не был нужен? Он был общительным, весёлым, добрым, но, когда его не стало, он перестал быть нужен, и о нём забыли. Даже о таких людях, как он, забывают со временем, будто их вовсе не существовало. Когда мы умираем, мы перестаём быть во всех смыслах этого слова. Я села прямо на мёрзлую землю напротив Саши. Мне было плевать, если мои джинсы испачкаются или я простужусь. Для меня это никогда не имело особого значения, потому что я ничего не чувствовала. Достав из пакета термос и одноразовый пластиковый стаканчик с заранее положенными в него четырьмя ложками сахара, я налила себе самый отвратительный в мире напиток. Только так я могла ощутить Сашу. Только через эту грёбаную сладкую воду. — Как ты пил эту дрянь? — грустно усмехнулась я, давясь, глотая ещё и конфеты с мешочка. — Знаешь, я даже не помню, как ты выглядел. У меня нет ни одной твоей фотографии. Я не помню, какого цвета у тебя были глаза, какого точного оттенка волосы, какой формы глаза и нос. Лишь твой пронзительный заботливый взгляд и заливистый смех в моей памяти. А может, я всё это придумала? Может, тебя никогда не существовало? Не могут же такие идеальные люди и вправду жить, хоть и такое короткое время… Знаешь, было бы действительно замечательно, если бы я тебя придумала… Всем было бы легче, если это было бы так. Я запила предыдущую жидкость обычным кипятком, потому что мой желудок грозился выплюнуть всё обратно наружу. Я никогда особо не любила сладкое, поэтому то, что я делала, было чистым мазохизмом, но в этом была своя прелесть. — Не нужно было делать этого. Не нужно было заступаться за меня, бороться за меня. Если бы ты был чуточку равнодушнее ко всему, что со мной творили, ты был бы жив. Кто тебя просил защищать меня? Рыцарь хренов! — я и сама не поняла, когда из спокойного монолога сорвалась на крик. Слёзы подступили к горлу и загораживали каждое слово. — От тебя было достаточно лишь закрыть глаза и улыбнуться, сделав вид, что всё хорошо. Тогда ты был бы рядом сейчас. Кто теперь мне расскажет те глупые бессмысленные прибаутки? Ты сказал, что не оставишь меня! Ты обещал! Стемнело. Вокруг не было видно ни дюйма. Лишь я сидела одна на кладбище среди покойников, идеально сливаясь с ними. Это, пожалуй, было прекрасным местом, чтобы остаться навсегда. С человеком, которому я действительно была нужна. Я готова была остаться. — Я скучаю… Я же тебя… Слова глотались вместе со слезами. Комок в горле не давал ничего сказать. Во сне эти слова было так легко сказать, а сейчас я не могла издать и звука. — Я тебя… Я силилась сказать эти заветные слова вслух, но вдруг справа послышался треск. Я обернулась туда и увидела, что дерево, стоящее неподалёку горело тихим пламенем. Оно было совсем молодым, поэтому зажечь его не составляло особого труда. Да что за чертовщина? Я побежала к деревцу и вылила на него всю воду из термоса, пытаясь потушить. Хорошо, что оно начало гореть недавно и не успело охватиться пламенем полностью. Остатки золы я затоптала ногами, чтобы оно не загорелось вновь. Я не могла оставить пожар вот так, потому что вполне могло загореться всё кладбище. Когда моё внимание вернулось с деревца в мир вокруг, я спиной ощутила присутствие чего-то или кого-то. Что за сверхъестественная дьявольщина? Нестерпимо хотелось обернуться, но почему-то в мысли пролезли отголоски из того сна. «Путь впереди сложный и тернистый, но обещай, что не вернёшься и не обернёшься. Тебе нельзя оборачиваться», — стоял голос Саши в ушах. Но я со страхом обернулась, ожидая увидеть там чей-то призрак или что-то вроде того. Но вокруг по-прежнему никого не было. Тишь да гладь, смешанная с мраком тьмы. Я побежала к Саше и обнаружила, что все конфеты разбросаны по земле. Чертовщина. Я не верила во всю эту дичь на ночном кладбище, но в тот момент у меня побежали мурашки. Было не по себе даже такой как я. Посреди разбросанных конфет при свете моего мобильного фонарика в глаза бросилась одна маленькая бумажка. Её тут определённо не было изначально. Я с осторожностью взяла её в руки. Это была обёртка сигареты, та самая, в который обычно заворачивался табак. Я с опаской развернула её и посветила фонариком. В голове была лишь та тревожная музыка из фильмов ужасов, над коими я обычно смеялась в голос при просмотре. «Не сиди на земле, а то простудишься», — было написано мелкими-мелкими буковками на этом лоскутке. Миг, и голова опустела. Страх сменился более тяжёлым непередаваемым ощущением. Тоской о потерянном. Чувства, которые я усердно держала в самых потаённых недрах своего сознания, пробились плотиной наружу и вылились в горестный плач. Можно мне остаться тут? Я бы с радостью осталась здесь навечно. Рядом с тобой. Все действия до того, как я дошла до общежития, были как в тумане. Кажется, я угнала машину. Или не угоняла… Я только помню, как свалилась в постель и пролежала между сном и реальностью до утра. Мысли не оставляли меня ни на секунду. Голова будто взрывалась от всего этого. Сна не было ни в одном глазу, но не могу сказать, что я бодрствовала. Невероятно мерзко-тяжёлое состояние. Я не испугалась. Даже если бы в тот момент за мной стоял призрак, я бы не завизжала как резаная свинья. Я была бы счастлива, если бы там оказался дух Саши. Это был бы лучший миг за всё последнее время моего существования. Но Саша там точно был. Или не был? Неужели он написал мне записку? Или кто-то просто решил подшутить надо мной? Но зачем кому-то это делать? Это бессмысленно с какой стороны не взгляни. Я не верю в духов, призраков и потустороннюю жизнь, но что это была за чертовщина? Моя голова кипела от размышлений, но мой мозг никак не мог найти решения. Я не знала, что это было. Я ворочалась с боку на бок, когда в шесть двадцать два утра мне пришло сообщение. Я схватилась за телефон. Когда у человека бессонница, раздражает каждый грёбаный звук. Я нервничала от того, что не могла уснуть, но не могла уснуть от того, что нервничала. «Доброе утро♥Надеюсь, ты поставила на беззвучный, и это сообщение не разбудило тебя. Я был занят и не мог ответить на звонки, но мы можем встретиться сегодня в четыре вечера, если хочешь. Буду ждать твоего ответа». Сердечко? Он отправил мне чёртово сердечко? И его приторно-вежливый стиль так раздражал. И почему он умел быть таким милым?! Встретиться определённо надо было, но не могла же я ответить немедленно. Я просто смотрела на сообщение вспухшими и сухими глазами от бессонницы и не знала, что с ним делать. Мне нужно было узнать, что он сделал со мной и зачем. Симпатия к нему перемешивалась с обидой и подозрениями. Я однозначно поняла, что он нравился мне, причём сильно, но какое-то гнетущее чувство насчёт него не отпускало меня. Оно говорило мне бежать от него немедленно и не оборачиваясь. Поняв, что уснуть мне не удастся, я с широко распахнутыми глазами уставилась в телефон, смотря интересные ролики на YouTube. В семь утра всё же решила встать, чтобы пойти в универ за неимением других особо срочных и важных дел: работа вечером, а скрипку я бросила из-за нехватки времени. Ответила Алексею я только после пар примерно в два часа. Он в свою очередь не надоедал за всё это время сообщениями, даже не звонил. Ему было всё равно или он старался быть вежливым? Я никак не могла понять его характер. Только сейчас я осознала, что практически ничего о нём не знала. Алексей Миронов, следователь, плохие отношения с родителями, есть коллега по имени Андрей… Всё. Я даже не знала, вдруг у него есть девушка, ведь он не говорил, что её нет. Ох чёрт, во что я ввязалась? С этими мыслями я пришла на площадь, где расположилась уличная ярмарка. Я недоумевала внутри, почему он решил встретиться именно здесь. Погода стояла тёплая, поэтому ярмарка была масштабная, заполонив каждый квадратный метр площади. Людей, потенциальных покупателей, тоже было немерено. И как я должна найти Алексея среди этой толпы? Кто вообще назначает встречи в таких местах? Если видеться, то в более спокойных местах как кафе или парк, но явно не здесь. Сквозь народ я глазами пыталась отыскать кого-то похожего на Алексея, но безуспешно. Тогда я решила подождать, пока он сам меня найдёт, двигаясь от одного лотка к другому, идя по направлению вправо. На столах лежали разного вида одежда, овощи, мясо и всякая мелочь вроде заколок, батареек, гелиевых шариков и разнообразной всячины для детей. Так осматривая лотки и глядя по сторонам, я дошла до угла. Было уже пятнадцать минут пятого.Алексея по-прежнему не было видно. Я уже начала волноваться, что он ушёл. Мы как два дурака не додумывались позвонить друг другу. Я решила прервать этот круговорот глупости и собралась набрать его номер, но вдруг в метрах трёх увидела знакомую фигуру. Его можно было узнать по стилю одежды и походке — Алексей был очень стильным и уверенным в себе. Он не ходил в золоте или дизайнерском наряде, но каждая вещь, которую он надевал, шла ему и сидела идеально, подчёркивая его хороший вкус и недурную внешность. Он походил на тех плейбоев из фильмов, и он определённо знал себе цену. Положив телефон обратно в карман толстовки, я пошла к нему, но остановилась тут же. Вслед за парнем прямо по пятам шла какая-то девушка. Она одёргивала его за рукав и всячески мешала идти. У него в руках был телефон, куда он каждые пять секунд поглядывал, но поднять его не мог. А в другой была сигарета. Он нервно затягивался ею и снова опускал. Он курит? Что? Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Ещё одно подтверждение тому, что этого человека я совсем не знала. Девушка, еле плетясь за ним, била его по спине что-то кричала. Алексей тоже был взвинчен. Я подошла ближе и, надев капюшон, скрылась за силуэтами людей. Парень развернулся на сто восемьдесят градусов и уставился на длинноволосую шатенку испепеляющим взглядом. Она всё ещё что-то кричала, побивая его по груди и тряся. Он самоотверженно терпел, не отвечая. Я подошла ближе, чтобы услышать разговор. — Я когда-нибудь тебя о чём-нибудь просила? Это единственный раз! Почему ты не соглашаешься? Я же не прошу переспать со мной! — Ты вообще понимаешь, что несёшь? Ты не здорова. Твоя просьба — это бред сумасшедшего. Я никогда на такое не соглашусь. — Выполни лишь это, и я больше не появлюсь в твоей жизни, — взмолилась девушка. — Ты уже использовала меня раз, хочешь и второй? Не будет этого, — яростно глядя ей в глаза, прошипел он. — Это кто ещё кого использовал?! Это ты тот, кто вытер об меня ноги! Я здесь жертва! Я! — в тон парню ненавистно закричала шатенка. — Напоить меня до беспамятства, послать головорезов, чтобы избить меня до полусмерти — так типично для жертвы, не так ли? — иронично произнёс Алексей, еле сдерживая свою злость. Девушка вперилась в него с огромной обидой. Она не выглядела как капризная богатенькая девочка, которая что-то требовала с него лишь из своих эгоистичных желаний. То, что она хотела, было действительно важно для неё. Она даже готова была вот так унижаться перед парнем, чтобы он согласился. Она выглядела жалко со своими растрёпанными волосами, бледно-синей кожей и впалыми щеками. Она, казалось, настрадалась в своей жизни и устала от всего. На её фоне Алексей выглядел полным сил, совершенно не страдающим, вальяжно затягиваясь дымовой отравой. Не знала почему, но я прониклась состраданием к девушке. — Уйди. У меня тут встреча, — с этими словами парень, наконец, поднял телефон и что-то тыкал в экране. Шатенка и не думала покорно уходить. Она выхватила смартфон и с силой разбила его об землю. Алексей был шокирован. Девушка в прибавок этому ещё и плюнула на парня. Настолько ненависть к этому человеку застилала ей рассудок. И, кажется, ненависть — заразная штука, потому что в следующую секунду ей прилетела мощнейшая пощёчина от Алексея. По инерции её зашатало и стремительно развернуло всё её тело, и особенно лицо, в противоположную сторону от удара. Я прекрасно знала, что такое мужской удар. Особенно если он сделал это намеренно и со всей злостью. Даже самый щуплый парень мог ударить так, что девушка упала бы, а Алексея щуплым нельзя было назвать. Девушка сгорбилась и схватилась за щёку. Я не могла больше смотреть на это со стороны и большими шагами направилась к ним. Что-то во мне щёлкнуло, как включатель, когда он её ударил. Я не могла позволить кому-либо так обращаться с женщинами. Она его слабее, а он, зная это, всё равно вдарил ей со всей силы. Разве я могла это так оставить? Часто дыша, я подошла вплотную. — Как ты смеешь? — крикнула я в ярости. Алексей удивлённо устремил свой взор на меня. Сигарета мановением руки исчезла из его руки. — Что-то мне подсыпаешь, бьёшь девушек — да что ты себе позволяешь? И ещё ты… Ты куришь! Что ещё я о тебе не знаю? Я не знаю тебя, черт возьми. Кто ты? Я понятия не имею, кто ты такой! Алексей был в полном замешательстве. Его глаза бегали, стремительно изобретая стратегию, вероятно. Я со всей силы, не задумываясь, влепила ему оплеуху. Да, это месть. Я ни о чём не сожалела. Парень зашипел от боли и приложил ладонь к щеке, и только тогда я заметила у него на лице маленький заживший шрам. Его абсолютно точно не было там раньше. Выглядело как от пореза. Когда он успел появиться? — Ты всё не так поняла, Кира. Я всё объясню, — мгновенно начал оправдываться он. Он не отреагировал на мою пощёчину агрессией — это меня удивило. Девушка смотрела то на меня, то на Алексея с кровоточащим носом. Красным была заляпана её куртка и рука, но её это не особо беспокоило. Она вдруг взорвалась неистовым сумасшедшим смехом. Наши взоры сразу же обратились к ней. — Это с ней у тебя встреча? — с кровавым носом и презрительным взглядом она выглядела поистине безумно. Я будто в зеркало смотрела. Она подошла ко мне вплотную. — Он ядовитый — вот кто он такой. Он выпьет тебя до дна, высушит и выбросит, — она смотрела на меня покровительственно, как бабушки смотрят на своих внучек, но резко её взгляд изменился, зацепившись за мои глаза. Да, я думаю, она что-то разглядела в моих глазах, что не видела прежде. Девушка стремительным движением сняла с меня капюшон. Её колкие очи врезались в меня с пущей силой. Взор из покровительственно-назидательного превращался в токсично-ненавидящий. Я честно не понимала чем, но эта девушка начинала меня пугать. Никто так не пугал меня лет пять. В ней чувствовалось какое-то безумие и отчаяние. Ей будто было нечего терять. Она дала мне… пощёчину… — Чтоб ты сдохла! Чтоб вы оба сдохли! Ненавижу вас обоих! С этими словами она развернулась и ушла прочь. Алексей не стал за ней бежать, просто проводив её изумлённым взглядом. Он был в шоке не меньше, чем я. Я решила, что спектакль окончен, и мне тоже пора уходить. Я развернулась, натянула капюшон и зашагала вперёд с крайне смешанными чувствами. На душе кошки скребли. — Кира, подожди. Я всё объясню. Надя не в себе… — начал снова оправдываться парень, тяня меня за рукав. — Не смей идти за мной! Побью! — пригрозила я и вытянула свой рукав из лап этого подонка. — Что здесь происходит, господи! — взвыл Алексей, взявшись за голову. — Надя-то, понятно, но ты. Я ничего тебе не подсыпал! Ты упала в обморок у меня на глазах! — кричал мне вслед он. Я не собиралась возвращаться. С этим человеком всё кончено. Я пребывала в странном настроении. С одной стороны, было чертовски хорошо, что я порвала отношения с Алексеем, пока всё не зашло слишком далеко, с другой — было откровенно отвратно от чувства безвозвратно упущенного пути к счастью. Такой парень, как Алексей, был один на миллион: вежливый, обходительный, милый и весёлый. И он ох как мне нравился. Прямо до дрожи в коленях и бешеного стука в груди. Зацепил он меня и не собирался отпускать. Но его бесконечная скрытностьне давала мне ему доверять — тогда какие могут быть отношения? Я смотрела на курсовую и не видела её, глубоко утонув в своих мыслях. После того, как я вернулась с ярмарки, прошло полтора часа, и моё решение заняться чем-то полезным не увенчивалось успехом. Я то и дело зависала, будто сломанный робот. Маша и Ксюша смотрели на меня откровенно странно. Да в чём дело? — Что? — укоризненно взглянула я на девочек. — Да нет, ничего, — Ксюша сразу же уткнулась в телефон. — Ты про нас забываешь, — обиженно проговорила Маша. Ксюша толкнула её в бок, полагаю, чтобы она замолчала. — Я про вас не забываю, — убеждала я девочек. Как я могла про них забыть? Вот же они перед глазами сидели. Тут мне пришло сообщение. Я с насторожённостью открыла его. «Нам нужно поговорить. Я стою на крыльце общежития». Я вздохнула. Этот парень настойчивый. Пусть стоит там столько хочет, я всё равно не собиралась выходить. Пусть замёрзнет там насмерть — мне-то что. «Мне очень жаль, что так получилось. Нам нужно объясниться». Я лишь закатила глаза. Выглянув в окно, я действительно обнаружила на лавочке сидящего Алексея. Он смотрел в телефон и что-то печатал. «Выйди, или я буду надоедать тебе всю ночь». Да ты скорее замёрзнешь, чем я выйду. К слову, было уже семь вечера. В марте темнело быстро. Я не ответила на его сообщения и в окно не выглядывала больше. После пятого смс начались звонки. Маша и Ксюша смотрели на меня требуя ответа. Что я им могла сказать? Потенциальный парень оказался не таким идеальным, каким показался сначала? Да если бы он просто был не идеальным. В чём чувствовалась внутренняя сила, которая пугала меня. Одна его настырность чего стоила. Я поставила на беззвучный и села перед ноутбуком, пытаясь сосредоточиться на курсовой работе. Вдруг в окно что-то прилетело, с треском стукнувшись о стекло. Девочки испуганно побежали посмотреть на источник звука. — Там парень смотрит прямо на нас, — недоумённо перешёптывались они. Но до них быстро дошло, в чём дело, и они повернулись ко мне. — О, смотри, он нам что-то показывает. — Стойте! — крикнула я им, но не смогла предотвратить открытие окна. В комнату ворвался холодный воздух, пробирая до мурашек. Девочки хихикали и глядели то на Алексея, то на меня. — Спасибо, — послышалась вежливая благодарность снаружи. Жили мы на втором этаже, так что не приходилось особо кричать, чтобы голос долетел до комнаты. К тому же, на улице было тихо, поэтому перекрикивать никого тоже не требовалось. — Кира, если не хочешь спускаться, то придётся говорить так. Я хотел извиниться перед тобой, если чем-то обидел. Вероятно, ты думаешь, что я подсыпал тебе что-то на нашей прогулке, но, клянусь, ты упала в обморок. Я честно не понимаю, в чём именно я виноват, но готов покаяться и исправиться. За то, что не звонил и не навещал прошу прощения, был сильно занят. За ту сцену с Надей тоже. Ты не должна была этого видеть. Это не значит, что я всегда так поступаю с девушками — это было впервые, когда я сорвался. Я этим не горжусь. Это поистине низкий поступок. Я по-прежнему сидела в комнате на кровати, слушая его речь. Он извинился. Но за Надю он должен был извиняться отнюдь не передо мной. После его речи у меня было двоякое чувство. С одной стороны, мне нравилось, что он вот так вот настойчиво стоял под моими окнами и пытался всё исправить (никто такого ради меня не делал, и это льстило), с другой — этого было недостаточно. Я до сих пор о нём ничего не знала. — Кто я? Ты не доверяешь мне, потому что думаешь, что знаешь обо мне мало? Меня зовут Алексей Миронов. Я следователь. Родился в семье журналистки, общественного деятеля и.… у отца очень сложное и длинное звание, поэтому просто скажу, что он военный, занимает высокую должность. В семь лет они развелись, и меня оставили с матерью. Учился я средне, никогда отличником не был. В двенадцать начал курить и до сих пор курю. Уже больше десяти лет. Я знаю, что у тебя аллергия, поэтому скрывал от тебя эту вредную привычку. Да, я знаю о тебе многое — я же следователь. Но мне интересно узнавать о тебе что-то новое из твоих уст. Слушать твои взгляды на жизнь крайне увлекательно. А ещё я считаю тебя очень красивой. Господи, какая же ты красивая… И умная, и милая, когда улыбаешься, и справедливая, и бойкая. Мне нравится в тебе всё. Чёрт. Я не выдержала и выглянула в окно. И как он умудрялся быть таким чувственным, романтичным и умилительным? Я сама не заметила, как улыбнулась. Лёд в моём сердце начал таять, и я проникалась им. Он мне нравился. И я ему определённо нравилась. И, возможно, я действительно упала в обморок от анемии, и обвиняла его беспричинно, а он всего лишь помог мне. И ударил он Надю лишь из эмоций, потому что я видела, как она его тормошила… Чёрт. Я его уже оправдывала. Недобрый знак. Моя оборона начинала давать слабину. — А ещё я бывший наркоман и мизофоб. Ну что ещё рассказать. Сразу ничего в голову не приходит. Родился в год собаки. Совершенно не лажу со своей тётей, но хорошо общаюсь со своей двоюродной сестрой… Родился в год собаки? Так, значит, он не лис, а мой верный друг — белая собака? Он не лис! Он собака! С этими мыслями я слезла с подоконника и метнулась по комнате к двери, не обращая внимания на хихикающих соседок. Быстро, словно вихрь, пробежала по лестнице вниз и распахнула двери общежития, игнорируя комендантшу. Выскочив на улицу в одной домашней одежде, я заметила Алексея под моими окнами. Он стоял и что-то говорил, но, увидев меня, сразу же радостно развернулся. Я стремительно шагала к нему с явно угрожающим видом, отчего он напрягся. — Только не бей меня по лицу. Ну, если хочешь, бей, но не по этой щеке, — он указывал на свою левую щёку, на которой был шрам. Да чёрт возьми, откуда он взялся там? — Заткнись, — лишь произнесла я уверенно и впилась в его губы со всей страстью, какая только во мне была. Необъяснимо меня тянуло к нему. Несмотря на все обиды, я жаждала его, как странник воды в пустыне. Его губы отвечали мне нежно, со всей осторожностью и бережностью, пока я хотела искусать их до крови. Столкновение интересов во всей красе. Такого бушующего влечения я за собой никогда не замечала. Мне хотелось Алексея до дрожи, до изнеможения. Я желала искусать его всего, до крови, съесть, задушить. Я задыхалась от страсти, вцепившись в его шелковистые волосы. Он лишь нежно прижимал меня к себе, окутывая и защищая от всего мира. Было тепло. — И почему ты такая… — парень усмехнулся, не веря в происходящее, после продолжительного поцелуя, -…Непредсказуемая? — Это плохо? — спросила я в прострации, закутавшись в его руки. — Нет. Наоборот. Мне нравится такое, — я не видела его лица, но по тону поняла, что он улыбался. — Ты уже второй раз целуешь меня. Когда же я тебя первый поцелую? — Кто первый успел, тот и молодец. А кто не успел… В общем, ты вечно тормозишь, — что я несу? Алексей засмеялся. Мы впервые так стояли и обнимались. Даже на первом свидании такого не было. Необычайное умиротворение накрыло меня в его объятиях, будто, наконец, мне стоило отбросить все свои проблемы, потому что Алексей не даст меня в обиду, он укроет меня от всего мира и согреет. Моя белая собака не оставит меня. Волшебное чувство. — А ещё на самом деле я люблю ездить на большой скорости. Уже несколько машин разбил. Пытался покончить с жизнью один раз из-за депрессии и наркотиков. У моей матери биполярное расстройство… И ещё это я положил тебе те деньги в карман. Просто хотел немного помочь, но ты такая гордая… — Достаточно. Мои розовые очки итак разбиты вдребезги, — недовольно пробурчала я. Ничего больше не желаю слышать. Слушать о нём оказалось не так приятно, как я думала. Он действительно тёмная лошадка. Я даже не знала, что было более горько: ничего о нём не знать и жить в своих розовых мечтах или услышать про всю его невесёлую жизнь. — Ты разочарована? — тон парня сразу погрустнел. — Да, немного, — честно ответила я, — Но это даже хорошо. Это означает, что ты не идеальный. Идеальных людей не существует. Если ты думаешь, что перед тобой идеальный человек, значит, ты его либо выдумал, либо он притворяется идеальным. Я рада, что не первый вариант, рада, что ты реальный. — Вот как, — усмехнулся он. А потом мы долго разговаривали. Он рассказывал о себе. Много рассказывал. Я чувствовала себя счастливой. Наверное, это и называлось счастьем. Мне довелось ощутить такое впервые за долгое время. Я уже успела позабыть, что это за чувство. -… И вы с отцом совсем не общаетесь? — спросила я обеспокоенно, хотя и сама не знала, что такое жить с отцом. — Он вспоминает обо мне, только когда ему что-то нужно: похвастаться мной перед сослуживцами, что-то сделать ради его благополучия и репутации. По иронии судьбы я оказался его единственным сыном. За три брака из пятерых детей я единственный «наследник». У него есть планы на меня, и он хочет, чтобы я продолжил его дело, но быть военным — это совершенно не моё. Я с детства сам себе на уме и ненавижу, когда мне отдают приказы. И если бы я родился девочкой, то он даже не вспоминал бы обо мне… — Алексей, рассказывая это, окончательно погрустнел. Я, желая поддержать его, прижалась к его плечу и обхватила руками его ладонь. Мы сидели на скамейке прямо перед общежитием, и три пары глаз абсолютно точно досконально наблюдали за нами. Я старалась не думать об этом пока, лишь наслаждаясь теплом и уютом рядом с этим парнем. — Если он хвастается тобой перед коллегами, значит гордится тобой. Следовательно, ты для него не пустое место. — Да лучше бы был пустым местом. Больно нужен мне такой отец. Мужской пол более сильно тянется к отцу, как к наставнику по жизни. Они тяжелее переносят отсутствие поддержки, чем женщины. Женщин с детства учат быть самостоятельными, умеющими создавать семью и расставаться со своими родителями. Мы легче переносим отсутствие отца или семьи, потому что нас с детства учат быть одинокими. Поэтому я думаю, что Алексей тяжелее переживал отсутствие отца, чем я. Впрочем, я не переживала вообще, даже не интересовалась, как его звали, кем он был и жив ли вообще. — И где же ты заработал такой очаровательный шрамик? — поинтересовалась я игриво, хотя на деле я была предельно обеспокоена наличием этого увечья у него на лице. Оно вызывало у меня какую-то тревогу. — Да так, ерунда. Поцарапался, — отмахнулся он. — Не Надя ли его тебе сделала? — эта его бывшая девушка мне не понравилась вообще. Совершенно безумная девушка. Как он вообще с ней встречался? — Она всегда была не в себе? — Нет, когда мы встречались, она была очень милой, но со временем изменилась. Не знаю, почему она стала такой. Но не бери в голову, мы с ней пересекаемся нечасто, — уверил он меня, видя, как я взволнована. — Больше не встречайся с ней. Даже если встретитесь, не позволяй ей что-то сделать с тобой, — я и сама не заметила, как эти слова вылетели из моих уст. Почему-то я действительно была встревожена этой девушкой. Единицы из женского пола могли вызвать во мне такое. — Хорошо, — снова усмехнулся Алексей, кажется, не воспринимая мои слова серьёзно. — Приятно, что ты беспокоишься обо мне. — А я не должна? — обиженно поинтересовалась я. — Да, я беспокоюсь о тебе. Но я не такой человек, который будет это показывать постоянно, поэтому наслаждайся моментом, — высказанное было немного грубым, но искренним. Надеюсь, он понял, что я не пыталась язвить. Просто по-другому выражать чувства я не умела. Алексей понял. Я увидела, как он блаженно улыбнулся. Каким же милым он был. Он сиял. — Каждый день я чувствую вину за то, что ранила тебя. Когда ты лежал в больнице, я не находила себе места. Мне так гадко оттого, что сделала тебе больно, — ночной воздух подталкивал к признаниям, которые ты бы никогда не рассказал при свете дня. Я ощущала, что теперь можно открыться ему, потому что он тоже открылся мне. Это была ответная реакция. И я, наконец, смогла рассказать, что же чувствовала всё это время. — Я боялась, что ты тоже умрёшь, как и Саша. Этого я испугалась больше всего, поэтому не рискуй больше. — Хорошо, — удовлетворённо прошептал парень. — Можно посмотреть на твой шрам? — мне хотелось увидеть, как зажила рана, и убедиться, что там не всё так страшно, как я себе представляла. — Нет, — также прошептал он мне на ухо, прижав к себе, — Но можно потрогать. Его ладонь обхватила мою и, задрав футболку, засунула под одежду. Я прикоснулась к гладкой коже, по середине рассечённой бугорковой линией. По телу пробежали мурашки, дыхание моё участилось. На душе было смешанное чувство блаженства от тепла его тела и такого интимного момента, и разрывающей боли оттого, что этот шрам у него остался из-за меня. Я стремительно убрала руку, съёжилась и начала дрожать. — Хочешь, я тоже себе что-нибудь порежу? — во мне говорила вина. Вина, поедающая меня изнутри. — Не хочу, — Алексей был невероятно спокоен противоположностью мне. — Иди внутрь. Поздно уже, и ты в такой одежде, наверное, промёрзла насквозь. Я дрожала не от холода. Я дрожала из-за Алексея. Именно он вызывал во мне такие чувства. Но я не стала ему перечить и послушно встала, чтобы уйти. Он встал вслед за мной и ненавязчиво поцеловал меня в лоб. Это было как-то по-братски, а не романтично. В этот момент он выглядел, как мой брат, а не парень, который мне нравился. Странное ощущение. Попрощавшись с Лёшей, я посмотрела на окно своей комнаты. Оттуда на меня смотрели три пары глаз. Маша, Ксюша и Марина. Сердце в страхе ёкнуло. Она всё видела. В общежитие из-за предстоящего разговора совершенно не хотелось возвращаться. Гнев Марины страшен. Если она посчитает после увиденного меня врагом, то учёба в университете превратится для в ад, я знала. С этими мыслями я медленно поднималась в свою комнату. Марина открыла мою дверь и вышла мне навстречу. Вид у неё был откровенно ошарашенно-разозлённый. — Ты встречаешься с Алексеем, — в голосе слышались и гнев, и разочарование. — Да, — виновато сказала я, меня отсчитывали как нашкодившую кошку. — Я спрашивала тебя, нравится ли он тебе. Но ты ответила «нет». Ты сказала, что вы общаетесь только по делу. Я спрашивала тебя! Но ты соврала мне! — на последних словах она всё же сорвалась на крик. Я чувствовала стыд, будто я отбирала парня у Марины, хотя на самом деле я никого у неё не отбивала. Он сам за мной пошёл. — Я боялась, если ты узнаешь, что мы встречаемся, ты отберёшь его. Я тебе никогда ровней не была, поэтому ты с лёгкостью можешь это сделать, — оправдывалась я. — Ты действительно думаешь, что я стала бы отбирать у тебя парня? Ты прекрасно знала, что он мне нравится, но всё равно начала с ним встречаться. Это ты его у меня отобрала! Я думала — мы подруги. Но ты дрянь, а не подруга. — Он сам меня выбрал. Насильно мил не будешь… — я хотела объяснить ей, что она ему не нравилась, но, кажется, выбирая неправильные слова, делала только хуже. Я теряла подругу. — Ну ты и змея! Если бы я знала, что пригрею у себя такую гадюку, как ты, в жизни бы к тебе не подошла. Ты превзошла себя, молодец! Ты показала, кто ты такая на самом деле. Дрянь! После крика, которым насладились некоторые зеваки в коридоре, Марина толкнула меня плечом и ушла походкой королевы. Обычно при таких ссорах девушки начинают драки, вырывают друг другу волосы, ломают ногти, выцарапывают лицо, но Марина знала, что если она начнёт драку, я уложу её одним ударом, поэтому и пальцем не решилась меня тронуть. Но одно было ясно точно — я потеряла единственную подругу из-за парня. Я вошла в комнату. На душе было дерьмово. Со сколькими ещё девушками мне придётся бороться ради такого парня, как Алексей? Маша и Ксюша смотрели на меня с нескрываемым любопытством. — Не ожидала от тебя такого. Выглядишь такой тихоней, а отбираешь парня у подруги. Тем более у Марины. Она же не оставит тебя в покое теперь, — усмехнулась Маша. Она отпила из своей кружки чай и поставила на стол. Я достала из-под кровати свою толстовку, чтобы постирать её. Я никогда не была аккуратной и раскидывала вещи, а потом искала их по полчаса. Порылась в карманах, чтобы не постирать что-нибудь важное и испортить. Обнаружила там нож, который вернул мне Лёша, и с каким-то диким ощущением застыла, пялясь на застывшую еле заметную кровь на кончике ножа. Из кружки Маши выполз маленький чёрный паук и уставился на меня своими восемью глазами.***
Алексей сидел у себя на кровати в полной темноте и что-то очень внимательно изучал у себя в ноутбуке. Потом он позвонил кому-то и параллельно разговаривал, также рассматривая файлы у себя в ноутбуке. — Говорите, что анализы в целом в норме? Анемия, недоедание, хроническая усталость и всё? — поинтересовался он дежурным тоном. — Да, никаких вирусных заболеваний, о которых вы беспокоились. Она абсолютно здорова с этой точки зрения. Но её психическое состояние оставляет желать лучшего. Химические процессы нарушены. Мы предполагаем, что у неё могут быть галлюцинации и аффективное состояние. И ещё мы обнаружили в её крови психотропный наркотик… — Не стоит об этом волноваться, — перебил доктора Алексей. — Я не знаю, откуда вы достали этот препарат, но не стоит его больше использовать, — сразу смекнул доктор, — Для таких людей, как Кира, он опасен и вызывает ещё большее расстройство химических процессов. — Я знаю, — сказал, как отрезал, парень. «Но только так можно добиться того, чего я хочу», — подумал он про себя. Кира со всей мощи резанула рассекающим движением по лицу Алексея. Послышался характерный звук, затем шипение парня. Из щеки потекла кровь. Он потрогал кожу, обмакнул кровь пальцем и недовольно уставился на девушку. Она смотрела на него горящими глазами, полными ненависти. Зрачки были расширены, поэтому её глаза выглядели, словно демонические. Большие чёрные дьявольские глаза. — А теперь мы можем поговорить? — нервно произнёс Алексей, смотря на окровавленный кончик ножа Киры. — Говори, — послышался хриплый голос, словно из недр земли.
Примечания:
Billie Eilish, Khalid - lovely - сцена на кладбище
Юлианна Караулова - Дикая пума - сцена на ярмарке
Wildways - Пvриж - сцена после поцелуя (а вообще, там много песен использовалось. На романтическую ноту тяжело было настроиться)
Wildways - Страх - все сцены после неё.
Итак, началась арка (ещё с прошлой главы) "Дело о маньяке".
