Кира - девушка с дьявольскими глазами

      Девочка радостная шла навстречу парню, который ждал её на границе лесопосадки. Вечерело. Хоть и он не говорил, что это было свидание, она надела лёгкое летнее платье и накрасилась. Он ей начал нравиться сразу, как они заговорили. Он был милый и нелепый, застенчивый и часто нервно смеялся. До этого в школе они особо не разговаривали, но недавно им поручили совместное задание по рисованию плаката, и тогда они, наконец, узнали друг друга получше. После этого парень не разговаривал с ней открыто при людях, а подкрадывался незаметно, ловил у дома, по дороге в музыкальную школу. Свои контакты тоже не давал, поэтому о встречах они договаривались при таких обстоятельствах. Хотя паренёк был таинственнее некуда, девочка влюбилась. Он был симпатичным, обходительным и ненавязчивым, исключая случаи преследования.       — Ты сказал, что устраиваешь мне сюрприз. Он в лесу? Что это? Поход? Пикник? — девочка с кофейными волосами и глазами цвета шоколада взволнованно уставилась на походную ветровку парня.       — Да, — улыбнулся парень.       — Что да, Никита? Ну Никита-а, что это? — заныла девочка.       — Да, да, да, — весело затараторил парень, взяв кофейную леди за руку и поведя в лес. — Ты никому не говорила, что пошла гулять со мной? — спросил он настороженно, идя вьюновой походкой.       — Конечно нет. Сказала, что остаюсь с ночёвкой у Ани.       С каждым шагом, что они делали, насыщенность цвета вокруг становилась тусклее, контрастность смещалась в сторону темноты. Приведя девочку, которая была вся в предвкушении, куда-то вглубь леса между трёх сосен, где обычно люди имеют привычку заблуждаться, Никита развернулся к ней всем корпусом. В глазах его плясали сумасшедшие огоньки.       — Ты такая красивая сегодня, — прошептал он в тон шелесту листьев.       — Только сегодня? — хихикнула кофейная девочка, смотря на искорки в глазах парня. Внутри поднялась какая-то тревога, но она усердно пыталась её подавить, внушая, что то, что они делали в тот момент, было очень даже романтичным.       — Ты всегда красивая, — в противовес милой улыбке голос предательски дрожал. Он нервно сглотнул.       Девочка начала теряться и волноваться, не отводя взгляд с лица Никиты, подсознательно держа его в поле зрения. Он протянул руку и нежно коснулся щеки девочки. Осторожно погладив юную мягкую кожу, парень опустил глаза на пухлые губы своей спутницы. Она сглотнула, взволнованно ожидая. Он медленно наклонилсяк её блестящим губам. Поцелуй состоялся в лучших традициях не подростковых мелодрам, а реальности: это было невинно, смазано и нелепо. Они стукнулись зубами, Никита измазался в помаде девочки, и привкус чужих слюней остался во рту. Оба засмеялись.       — Ты совершенно не умеешь целоваться, — подытожила кофейная леди.       — Потому что это мой первый поцелуй, — обиженно проговорил он.       — Правда? — в её тоне была издёвка.       — Да, — он выглядел как подавленный щенок, — Но у тебя, видимо, не первый, — но волчий взгляд его выдавал.       — Нет, тоже первый, — начала юлить девчонка, чтобы не обидеть Никиту. Но было уже поздно. Позже она пожалела, что так быстро расслабилась.       — Лгунья, — прошипел он, уже не сдерживая внутренних демонов.       — Что? — растерялась кофейная девочка, не ожидая такого превращения милого мальчика в зверя.       Они недолго смотрели друг на друга в лесной темноте, покрытой звёздной россыпью. Он прожигал её глазами, наполненными адским пламенем, а в её голове осознание било в набат. Страх липкой холодной плёнкой окутал тело.       — Да, сюрприз. Я не показал тебе сюрприз, — Никита схватил девчонку за запястье и потащил чуть глубже в лес. Действия его стали резкими и рваными, как и голос. Кофейная леди вспахивала босоножками землю, пытаясь остановить его, но он был силён для своих пятнадцати лет.       — Вот, — парень бросил девочку к лапам двух оскалившихся собак, заставив её завизжать. — Они не ели ничего три дня. Сейчас готовы съесть что угодно.       — Никита-а-а, — взмолилась девочка через всхлип, осознав окончательно, что сейчас произойдёт что-то страшное. — Никита, не надо. Я ни с кем не целовалась, клянусь. Это не смешно!       Собаки были привязаны к дереву, девочка была совсем близко, что одному немного не хватило, чтобы откусить ей что-нибудь. Они были исхудавшими и злыми, но в темноте они выглядели огромными монстрами. Кофейную леди сковал страх и непонимание. Она так и не смогла разгадать, почему Никита с ней так поступал.       — Шлюха, — выплюнул парень, гневно смотря на плачущую девчонку.       — Никита-а-а, — хныкала она, — Почему-у-у? Почему? Это же розыгрыш, да? — она с мольбой взглянула в нечеловеческие глаза своего спутника, нависшего над ней тенью.       — Не розыгрыш, — ответил он, не скрывая мандраж в голосе. — Я собираюсь убить тебя, — это прозвучало настолько холодно, что Антарктида не сравнилась бы с этим своей температурой. — Беги. Беги, и возможно сможешь спастись.       Тиски, словно сковавшие тело девочки, вдруг отпустили её, и она смогла бежать. Она уже не желала разбираться почему и зачем. Хотелось лишь нестись, сломя голову, из этого леса. Никита неторопливо проводил взглядом девочку, взял заранее приготовленный кирпич и пошёл за ней, давая ей фору. Бегал он всё равно быстрее. Она сначала кричала, звала на помощь, но потом утихла, осознав, что так она привлечёт лишь внимание своего преследователя и даст понять, где она. Она бежала, обдирая кожу в кровь об ветки, одна босоножка отцепилась и осталась где-то позади, поэтому нога вбирала в себя все занозы, словно игольница иглы. Страх не давал чувствовать боль, поэтому кофейная девочка бежала на пределе своих сил быстрее, чем когда-либо. Но мальчики бегали быстрее. Всегда так было. Она даже не успела услышать треск ломающихся веток позади, как её толкнули вперёд, что она ударилась об дерево лбом. Девочка не опомнилась от удара, как по затылку прилетело кирпичом. Она не успела ни закричать, ни защититься, просто сползла на землю, оставив на коре дерева окровавленную дорожку. Её кофейные волосы окрасились в багровый, её лёгкое летнее платьице запачкалось грязью и кровью и порвалось от веток, её шоколадные глаза покрылись стеклянной плёнкой. Никита ещё парочку раз заехал девочке по голове кирпичом, делал он это рвано, импульсивно и со всей отдачей, словно дрова рубил. Потом потащил за ноги полуживую жертву к собакам. В темноте не видно было ни его чёрных, как смоль, волос, ни её светлого платья, лишь его глаза, в которых плясали сумасшедшие огоньки.       Перед тем, как отдать девочку собакам, парень отрезал складным ножичком прядь её волос и положил себе в карман. А затем бросил её тело на съедение голодным дворовым собакам, словно кусок мяса. Она была ещё жива, когда они вцепились в неё мёртвой хваткой и начали откусывать шматки. Она хрипела, слабо сопротивлялась, но когда прокусили её лицо, она умерла в судорогах. Никита стоял и наблюдал за тем, как девочку, с которой он впервые поцеловался, разрывали на куски с крайне нездоровой улыбкой на лице.       …       — Мы проверяем всех на наличие алиби в ту ночь. Вы можете подтвердить, что ваш сын был дома и спал в ночь на третье августа? — следователь задавал заранее приготовленные вопросы и записывал что-то в блокнот с лицом человека, которого не интересовало в этой жизни ничего, кроме жареной курочки.       — Да… Да, мой сын никуда не выходил после семи вечера второго августа, — мать Никиты взвинчено кивала головой самой себе. Она сильно волновалась.       — Хорошо, можно мне поговорить с Никитой наедине? — следователь перевёл взгляд на парня, сидевшего рядом с видом, как у испуганного кролика.       — Да, конечно, — мать рассеянно взглянула на сына, потом на полицейского и вышла из комнаты.       — Насколько близко ты был знаком с Юлией? — всё его внимание было обращено к парню. Если до этого он выглядел безобиднее щенка, то теперь чувствовалась хватка тигра.       — Мы вместе рисовали плакат на день семьи и тогда немного поговорили, но мы не дружили, — Никита был в смятении и постоянно что-то перебирал пальцами: край футболки, ткань джинсов, кожу на руке.       — Вас видели пару раз идущих вместе по улице перед смертью Юли. Как ты это объяснишь? –тон следователя не изменился ни капли, всё ещё прося жареную курочку, но глаза выдавали интерес и насторожённость.       — Нам было по пути, и было как-то неудобно пройти мимо, как будто её не знаю, поэтому из вежливости мы шли вместе. Вот и всё, — глаза парня бегали, футболка мялась, но тон голоса был спокоен. — Вы думаете её убили? Нам сказали, что это был несчастный случай, — Никита похлопал своими невинными глазками и взволнованно уставился на следователя.       — Если это был несчастный случай, как ты объяснишь её прогулку по ночному лесу? Что ей там было нужно? — задал закономерный вопрос мужчина с крайне заинтересованным видом.       — Ну… Я не знаю. Я же не она, не знаю, что у неё было в голове. Возможно, она хотела прогуляться, посмотреть на звёзды, — задумчиво предположил Никита.       — Её подруга Аня сказала, что она пошла туда встретиться кое с кем, — следователь теперь не сводил взгляда с парня, подмечая каждое движение мышц на его лице.       — С кем? — спросил тот осторожно.       Следователь долго изучающе смотрел на Никиту, а потом молча начал собираться. Кинул взор на свой телефон и, напечатав там что-то, встал.       — Я хочу стать полицейским, таким же как вы, товарищ следователь. Чтобы добиваться справедливости несмотря ни на что, — улыбнулся парень, нервно провожая взглядом мужчину.       — Это похвально. Надеюсь, у тебя всё получится. Всего доброго, — улыбнулся тот в ответ и похлопал его по плечу.       Никита проводил его щенячьими глазками, но как только тот удалился, помрачнел словно безлунная ночь.       «Это ловушка», — крутилось у него в голове, — «Это ловушка и провокация. Эта тварь не говорила Ане ничего. Тебя пытаются одурачить». Он сильно до боли сжал кулаки, уставившись в никуда, а затем заливисто и надрывно рассмеялся.       

***

      — Попался, — я не могла сдержать восторг в голосе.       Никита дышал мне в лицо, вжимая меня в стену и приставив нож к моему горлу. Холодное оружие от моей нежной шеи отделяла лишь моя тоненькая окровавленная ладонь. Я всеми силами пыталась отвести нож от себя, но Никита был силён в своей ярости. Я ткнула в него остриём своего оружия, чтобы угомонить, и он понял меня, немного отдалившись. Ну наконец-то, а то душно уже от его тестостерона. Я отпустила нож, почувствовав ослабевшее давление. Никита смотрел на меня тем же безумным взглядом, давая понять, что это ещё не конец. Так и было, потому что в следующую секунду он набросился на меня, намереваясь вспороть живот. Ну что за неугомонный юноша! Я перехватила нож той же раненной рукой, а второй пыталась выкрутить ему руку. Но его вторая рука мне активно мешала, поэтому пришлось наступить ему на носок, а потом коленом заехать по яйцам, а потом, когда он прошипел от боли, вывернуть руку и выбить нож. Дальше пошла схватка в рукопашную, потому что свой нож я тоже убрала подальше. Товарищу следователю он нужен был живым, поэтому, к сожалению, в этот раз без тяжких ножевых и отрезаний пальцев. Закопать его живьём, чтобы выбить признание, тоже не получится, потому что чёрт дёрнул меня пойти в жилой дом. Здесь у меня руки связаны.       — Дрянь! — заорал Никита нечеловеческим голосом. Всё-таки яйца — это самое уязвимое место каждого мужчины.       — Да ты тоже не Бред Питт, знаешь ли, — фыркнула я и засучила рукава, чтобы приступить ко второму раунду. А я знала, что он будет, потому что мужчины — довольно упорные существа. До глупости упорные.       Минут пять мы протирали друг другом стены лифта, немного пол помыли, и когда я нажала его спиной на все кнопки этажей разом, а потом отшвырнула в другой угол, лифт резко поехал, а затем с грохотом встал. Отлично — мы застряли.       Никита еле стоял на ногах, уставший и потрёпанный, впрочем, как и я. Плюс у меня ещё и рука вышла из строя, поэтому мне было даже тяжелее, чем ему, но не могла же я этого показать. Этот хищник момента не упустит.       — Ладно, — задыхаясь, произнёс он.       Ладно?! Чего ладно?       — Я всё равно не собирался тебя убивать, — он поднял на меня свои хитренькие сверкающие глаза чертёнка.       — Хах, а это тогда что? — я поражённая показала ему истекающую кровью руку.       — Но ты же жива, значит я не собирался тебя убивать, — увернулся он.       — Гениально! — воскликнула я вне себя от ярости.       Мы застряли, а это значит, что у нас обоих теперь нет шанса причинить друг другу вред, потому что как только откроют дверь лифта, одного из нас заберут в больницу, а другого в тюрьму. Я теперь точно с ним ничего сделать не могу, а у него тяжёлый выбор между убить меня в лифте и сесть с вероятностью сто процентов или сделать что-то, чтобы я не проговорилась, потому что, если я останусь в живых, он сядет с вероятностью сто процентов, ведь я знаю, кто он.       Никита сполз на корточки на пол, не сводя с меня взгляда исподлобья. Я оторвала от пола майки немного ткани и перевязала этим руку, чтобы остановить кровь. Чёрт, а ведь скоро она гноиться начнёт, если её не обработать, и вероятнее всего начнутся не самые приятные побочные эффекты от ранения. Надо выбраться отсюда раньше, чем я потеряю сознание. С этими мыслями я последовала примеру парня и упёрлась спиной в холодное железо.       

***

      Никита успешно поступил в факультет криминалистики, так как парнем был неглупым. До этого, учась в школе, убил ещё нескольких девушек ничем между собой не связанных. Убивал разными способами, в разных местностях. В основном отслеживал сельских девушек, которые жили в нескольких километрах от его города. Его жертв не связывали в серию, потому что временные промежутки он тоже выдерживал довольно большие. Сначала его одолевал страх, что его могут поймать. Но потом ему захотелось, чтобы о нём узнали. Чтобы боялись его, а не он.       Изучая криминалистику, Никита познавал грани идеального убийства. Учился скрывать улики преступления, поэтому некоторых его жертв даже не находили. Но тот факт, что о нём никто не знал, коробил его, поэтому он начал задумываться о серии убийств, которые можно связать в цепочку и которые однозначно принесли бы ему известность. Нужно было что-то особенное. Особенные жертвы или особенный стиль убийства. Чтобы о нём трубил весь мир пуще, чем о Джеке-Потрошителе.       Но с взаимоотношениями со сверстниками у него не складывалось. Поэтому, когда его окликнула и нагнала девушка с параллельной группы, он был весьма удивлён. Он знал её в лицо, но они никогда не общались.       — Привет, — девушка с песочными глазами неловко улыбнулась, постоянно оглядываясь на подругу, которая заставила её догнать Никиту и подбадривала жестами издалека. — Как дела? Домой идёшь?       — Привет, — глупо улыбнулся парень в ответ, в уме прокручивая все варианты сложившейся ситуации и внутренне пребывая в ужасе от того, что эта девушка могла быть крысой, засланной, чтобы его разоблачить. Чего только он не надумал в эту секунду. Он подозревал каждого, кто задерживал на нём взгляд больше пяти секунд. — Да, иду домой.       — Мне тоже в ту сторону. Не против, если мы пойдём вместе? — песочная девушка была не из застенчивых, но в её поведении чувствовалось волнение. Вероятно, она впервые сама проявляла инициативу в знакомстве с парнем. — Тебя же Никита зовут? А меня… — она назвала своё имя. — Мы учимся в одном потоке.       — Да, я знаю, — Никита всё ещё улыбался и был мил, но подозрения не давали ему расслабиться. Зачем она к нему подбежала? Что ей было нужно?       Как выяснилось позже из разрозненных, бессмысленных рассказов и вопросов песочной леди, ей ничего конкретного не нужно было. Ей просто хотелось поболтать. Она постоянно глупо хихикала над всем, что говорил Никита, независимо от того, смешно это было или нет. Любой нормальный парень давно бы понял, что так девушка подавала сигналы о том, что он ей нравился, но Никита не был нормальным, поэтому он недоумевал, почему она к нему прицепилась и не отлипала всю дорогу.       На следующий день она подошла к нему в кафетерии с просьбой помочь ей с международным правом. У неё близился зачёт, а, по её словам, этот предмет ей не давался совсем. На его вопрос, почему именно он, она сказала, что знает о его призовом месте в олимпиаде, проводившемся среди потока.       Никита, хоть и отличался от других низкой социальной интуицией и абсолютным отсутствием эмпатии, был совсем-совсем неглупым мальчиком. Умом он понял, что он ей нравился. Он и сам испытывал что-то подобное когда-то давно, но не был уверен, что это было именно то чувство, которое называют влюблённостью.       — У тебя совершенно нет друзей, — заключила песочная леди одним солнечным днём, когда они вместе сидели на подоконнике и занимались международным правом. Впрочем, стоило отметить, что объяснял предмет он неплохо. Стоило и отметить то, что девушка была лучшей в группе по международному праву и знала предмет лучше парня.       Никита удивлённо поднял глаза на песочную леди.       — У меня есть друзья, — ответил он мрачновато.       — Кто, например, кроме меня? — своими изогнутыми бровями она бросала вызов парню.       Он повернул голову в сторону коридора и крикнул парню, стоявшему неподалёку и общавшемуся с какой-то девушкой:       — Володя!       Тот нехотя посмотрел на Никиту с наимрачнейшим и наинедовольнейшим взором, который может только существовать на свете, и показал средний палец, приправив это нецензурной бранью.       — Он сложный человек, — прокомментировал паренёк свой провал, видом показывая, что ему было неприятно. — Но мы общаемся. Иногда.       — Давать списывать — это не дружба, — вздохнула песочная леди. Ей тоже было досадно такое слышать. Ещё сильнее ей было обидно за Никиту — парня, который ей нравился. Её корёжило, что у него совершенно не было круга общения, хотя человеком он был неплохим, как ей казалось.       — Ты мой друг, — улыбнулся он. — Мне этого достаточно.       Песочная девушка от этих слов засияла ярче солнца, освещая весь коридор. Так началась история отношений, в которых один любил, а другой притворялся.       — Заберёшь меня вечером, ладно? — девушка поцеловала Никиту в щёку и ушла на занятия по танцам. Парень кивнул, провожая её улыбкой, полной нежности.       Так продолжался уже год: милые прогулки, провожания до дома, свидания, поцелуйчики. Песочная девочка и сама не заметила, когда тёплая дружба превратилась в романтические отношения. Никита заметил. Этот год для него был пыткой, он долго привыкал к делению времени и моральных сил с кем-то ещё. Это выматывало. Но эти отношения ему были нужны. На девушку у него были большие и долгосрочные планы. Она была идеальным прикрытием.       Пока он ждал свою девушку с танцев, пар или каких-нибудь мероприятий, время убивал около медицинского института, что был напротив государственного, в котором он учился. Там училась одна белокурая красавица, которую он назвал ангелом. Это было впервые, когда Никита выбрал жертву не по случаю, а осознанно выискал. Она должна была начать его первую в жизни запланированную серию. Ангельская внешность — демоны внутри. У неё не было каких-либо моральных принципов, она не была святой недотрогой, как его девушка. Всё, что её интересовало, это как заработать на своей внешности. Она напомнила Никите кофейную леди, чем и притянула.       Парень выучил её расписание и ждал в свободное время неподалёку от института с фотоаппаратом в руках. Он много фотографировал её, пытаясь выбрать самые красивые локации, позы — её лицо должно было сиять и выглядеть максимально непринуждённо и невинно. Ловя её в разных ракурсах примерно две недели, однажды, когда ангел шла домой одна, он преградил ей путь, молча протягивая ей самый красивый кадр, где она болтала с подругами и улыбалась.       — Я фотограф. Не хочешь поработать моделью для журнала?              Никита, который обычно никогда не совершал оплошностей, в этот раз по-крупному сглупил, забыв о годовщине. Эти отношения не представляли для него никакой важности с эмоциональной точки зрения, хоть он и старательно изображал обратное, поэтому о своей девушке парень забывал, как только жертва попадалась в ловушку. С ангелом он развлекался уже второй день. После того, как провожал свою спутницу до дома, он бежал к единственному, что его интересовало. С ней он не мог избавиться от чувства дежавю — она так напоминала кофейную леди. Ни внешностью, ни характером, но чем-то неуловимым, не поддающимся разумному объяснению она напоминала ему его кофейную девочку. Он старался сдерживаться, чтобы ангел не иссякла так стремительно, но было понятно, что больше трёх дней она не протянет. Уже на первый день от её красоты не осталось и следа, а на второй она стала покладистой и тихой куклой, которая изредка истошно вскрикивала, но в основном шёпотом умоляла пощадить её. Когда Никита методично вырывал одну белоснежную ресницу за другой, искривив губы в зловещей улыбке, девушка уже не кричала, а лишь скулила, потому что это было не так больно, как вырывание ногтей час назад. Парень вытворял все эти вещи с таким энтузиазмом, что ему можно было позавидовать.       Песочная девочка заподозрила, что с её парнем что-то не так, уже на первый день, потому что он не хотел долго болтать с ней, стоя около подъезда. Он торопился. Она подумала, что, возможно, он спешил готовить ей сюрприз — всё же годовщина была завтра. Но каково же было её удивление, когда и на второй день, проводив её до дома, Никита даже не заикнулся об их празднике. Он снова куда-то торопился.       — Ну, пока, — проговорил парень, переминаясь с ноги на ногу.       — Никита… Это всё? Ты не хочешь мне больше ничего сказать? — из-за изумления она смогла вымолвить лишь это.       Парень сначала недоумённо взглянул на свою девушку, сощурился, припоминая, что же он мог забыть, а потом засиял.       — Да точно, — с этими словами он поцеловал её в щёку, — Завтра у тебя важное выступление. Выспись хорошо, ладно? Сладких снов.       Песочная девочка не смогла скрыть разочарования, но ничего не сказала, лишь кивнув головой. Никита заподозрил что-то неладное, но не смог понять причины.       Девушка не могла поверить своим глазам — её парень действительно забыл о первой их важной годовщине. Чем он был так занят, что мог запамятовать такое? Может у него появился кто-то ещё? Может быть он был погружён в экзамены? Тревога и негодование не давали ей покоя, поэтому она решила проследить за своим парнем и, если у него правда была другая, кинуть подарок на годовщину, который был у неё в сумке, ему в лицо и расстаться.       Песочная девочка чувствовала угрызения совести, потому что следовала тайком за своим парнем, прячась по углам в темноте улиц (в ноябре солнце садилось рано), но чем дальше она шла, тем страннее всё становилось. Никита не шёл домой, а завернул в старый район, граничащий с гаражами, затем зашёл в какой-то двухэтажный дом, но не с главного входа, а сзади. Девушка, сглотнув нарастающий из глубины страх обратно в желудок, последовала за ним. Максимально тихо и осторожно отворив дверь, как оказалось, в подвал, она зашла внутрь. Не было видно ни зги. Она сотню раз уже успела пожалеть, что пошла туда, но что бы там не было, она была уверена, что Никита не помышлял ничем незаконным, ведь она его хорошо знала — он был прекрасным человеком. Единственно, чего девушка боялась — это увидеть своего парня с другой. И она увидела. Но то, что она лицезрела, заметно отличалось от её ожиданий. Даже не ожиданий, а самых худших предположений. Она будто узрела кошмар наяву.       Пройдя по тёмному коридору наощупь тихо, словно мышка, песочная девочка приблизилась к помещению, единственно испускающему тусклый свет. Когда она заглянула внутрь, то остолбенела. Две настольные лампы освещали картину, в которую сложно было поверить: девушка (трудно было с первого взгляда понять, что это была девушка) сидела привязанная к стулу по рукам и ногам в разорванной одежде, отдалённо напоминающей платье, вся в чёрных текучих полосах на голой плоти, с её длинных белых волос тоже текло что-то чёрное. Она сидела, опустив голову, а перед ней на коленях стоял Никита.       — Милая, подними голову, — шептал он ей, нежным голоском, который вот-вот был готов сорваться в разъярённый крик. — Скажи, что соскучилась по мне.       Девушка никак не реагировала.       — Меня не было всего лишь час, а ты уже забыла всё, чему я тебя учил! — разозлено сорвался парень, схватив жертву за волосы и запрокинув ей голову, и она сразу испуганно открыла глаза.       — Пожалуйста… умоляю, — захныкала она. — Не убивай меня. Не убивай меня, пожалуйста.       — Ну всё-всё. Т-с-с, — успокаивал её дрожащим голосом Никита. Он не мог унять своё возбуждённое состояние. Впрочем, он и не собирался. — Если будешь хорошей девочкой, я не убью тебя. Просто будь послушной, — обещал он ей в сотый раз.       Песочная девочка выронила из рук подарок на годовщину, обомлев от увиденного. Парень, до этого полностью будучи поглощённый своей жертвой, даже не заметил, как она наблюдала за ними, но после удара коробки об бетон, он обернулся. У девочки замерло сердце. На неё из полумрака смотрели два огонька, словно из преисподней. Чёрная фигура встала и направилась к ней, и она уже не могла назвать это нечто своим парнем. И даже не могла сказать, был ли у неё когда-нибудь вообще парень. В такие чрезвычайные ситуации организм активирует один из трёх механизмов выживания: бей, беги или замри. Кажется, осознав, что замиранием от маньяка не спастись, разум девушки переключился на бег, и она рванула со всех ног из подвала.       Но далеко она убежать не смогла — не успела она распахнуть железную дверь, как сзади её схватили. Сразу зажали в удушающих объятиях, и когда она пыталась закричать, зажали большой ладонью рот и нос. Это совершенно не было похоже на те объятия, которыми одаривал её Никита романтичными вечерами. Этот дикий зверь совершенно не был похож на её парня. С этими мыслями она потеряла сознание.       Никита потащил песочную девочку обратно в помещение. Он положил её поперёк освещению ламп, так что половина лица была видна, а другая сливалась с тьмой этого места. Парень не знал, была ли она мертва или просто потеряла сознание.       — Всё же хорошо было, что ты за мной увязалась?! — он был вне себя от ситуации. — У нас с тобой всё должно было быть замечательно. Семья, дети и всё причитающееся.       И тогда он вспомнил о коробке. Парень судорожно распаковал её, разорвав обёртку, и обнаружил там два парных одинаковых самодельных браслета. На тусклый свет ламп они выглядели однотонно серыми, но, если приглядеться, они были выполнены в любимых цветах Никиты: коричневый, красный и фиолетовый. Недоумённо подержав их в руках, парень бросил вещи на пол, громко нервно рассмеявшись. Он не мог остановиться. Это не был смех от радости, это была истерика. Не переставая смеяться, Никита взял со стола лампу, вырвав из розетки, и с размаху размозжил ею голову своей избранницы. Чёрные брызги крови разлетелись в разные стороны, словно капли дождя. Браслеты парень растоптал с такой же жестокостью. На стене плясали тени от света единственной освещающей лампы, рисуя сюрреалистичные образы.       Ангелок заскулила, плача над своей незавидной участью. Теперь крупицы надежды того, что он её отпустит, были растоптаны вместе с браслетами. Её замутнённое сознание видело в мучителе самого дьявола с адски сверкающими глазами. Перед ней точно был не человек.       — Скажи, что любишь меня, — маньяк с обезумевшим взором вцепился в скулы девушки. — Скажи, и я обещаю, что отпущу тебя.       — Я люблю… тебя, — онемевшими губами, заикаясь и хныча, прошептала она. И незамедлительно получила сильную пощёчину.       — Шлюха! Лгунья! — выполнив то, что он приказал, она привела его только в большую ярость.       — Пожалуйста, не надо, — в истерике снова начала умолять ангел.       Маньяк тяжело, прерывисто дышал, почти не моргал и был на взводе. Он стал расстёгивать ремень брюк. Девушка, которую била дрожь, затрясло по-крупному.       — Милая, я хочу кое-что попробовать. Я никогда ни с кем этим не занимался, поэтому тебе выпала великая честь. Ты рада?       Ангел лишь хныкала, опустив голову. С неё всё ещё капала чёрная кровь, исполосовав её белое личико и превратив в американский флаг. Его такой ответ не устроил, поэтому он снова крепко взял её за подбородок.       — Ты возьмёшь мой член в рот и постараешься, чтобы мне понравилось, шлюха. Иначе я засуну тебе в глотку раскалённые плоскогубцы, — процедил он сквозь зубы.       Девушка громко зарыдала, снова умоляя пощадить её. Но они оба понимали, что живой она отсюда не выйдет. Что участь её была трагична. Кажется, от осознания того, что её никто не спасёт, и она умрёт здесь с горящими плоскогубцами во рту, она сошла с ума быстрее, чем на самом деле умерла.       

***

      Я не знаю, сколько времени прошло, как мы сидели тут в лифте и прожигали друг друга взглядом. Никита был неразговорчив. От того милого надоедливого паренька, которого я видела с утра, ни осталось ни следа. Он о чём-то усердно думал. Я даже догадывалась, о чём: что со мной делать. Была бы я обычной беззащитной девушкой, проблем бы не было — я давно была бы мертва, но я оказалась не из робкого десятка, поэтому голова его кипела от мыслей. Мы были помещены в коробку, и когда коробку вскроют, было лишь два варианта того, что они увидят — либо кот жив, либо он мёртв.       Я вздохнула.       — Может поболтаем? — предложила я.       Никита удивлённо вскинул брови и посмотрел на меня, как на сумасшедшую.       — Поболтаем? — усмехнулся он. — О чём ты собралась болтать? О погоде?       — Да о чём угодно. Всё лучше, чем сидеть в тишине и ждать, пока нас вытащат, — если мы срочно не поговорим хоть о чём-нибудь, будут вызволять не меня, а моё тело. Мне нужно было как-то отвлечь себя от сонливости, которая медленными осторожными шагами подбиралась ко мне. Рука начинала дрожать и неметь.       Увидев, что Никита лишь хмыкнул моему предложению, я начала снимать куртку, оголяя руки и шрамы с синяками на них. Жарковато стало.       — Может тогда сексом займёмся?       Можно было чётко прочитать, как выражение лица парня меняется с изумлённого на подозрительно-заинтересованное. Я понимала, что он ищет подвох в каждом моём слове, но не могла удержаться. За эмоциями людей наблюдать крайне увлекательно. Никита медленно пополз прямо по грязному железному полу, на котором мы недавно кувыркались, окончательно пачкая свои брюки. Он вплотную приблизился ко мне. Я была вся в предвкушении и смотрела вглубь этих горящих красным пламенем глаз.       — Как можно быть такой грёбаной сумасшедшей? — прошептал он мне прямо в лицо, проникая своим огнём в душу.       Я усмехнулась. Ах, вот оно что. Ты боишься меня. Ты боишься меня, потому что я тебя не боюсь.       — А что мешает грёбаному маньяку и грёбаной сумасшедшей заняться сексом? — нахально улыбалась я, внутренне ликуя, что всё идёт даже лучше, чем я думала.       Маленький психопатишка возомнил себя невесть кем и полагал, что я испугаюсь. Ох, я ему покажу, что значит — быть настоящим маньяком.       

***

      — Она сказала, что делает это ради твоей сестры и других девушек, — всхлипывая, начала Марина. –Она сказала, что поймает его для тебя. Она всегда это делает, Лёша, — истерика буквально прорвалась рванувшей плотиной изнутри девушки, так долго дожидаясь освобождения, — Она всегда защищает других, рискуя собой. Я так ненавижу её за это.        Из её обрывочных объяснений Алексей всё понял. Он, стиснув зубы от разрывающих его злости, беспокойства и страха за жизнь своей девушки, притянул ревущую Марину к себе в объятия. Мыслительный процесс пошёл полным ходом, и он понимал, что только ему предстояло разрулить всю эту ситуацию. Невероятно опасную ситуацию, которая при одном неверном шаге грозила смертью человека.        — Я же запретил ей что-либо предпринимать! Всё было под контролем, — процедил он гневно, ненавидя эту нерадивую девушку всем сердцем.       Немного успокоив Марину, Алексей побежал в свой кабинет. Оттуда он вышел с телефоном в руках, судорожно звоня кому-то. Трубку не брали.       — Я вызову тебе такси. Поедешь в общежитие, — лихорадочно скомандовал следователь. Ему было сейчас совершенно не до девушки.       — Никуда я не поеду, — возразила Марина. — Я пойду с тобой!       — Со мной? — нервно усмехнулся Алексей. Ему абсолютно точно было некогда возиться с этой девчонкой. — Со мной опасно.       — С тобой мне сейчас безопаснее всего! А вдруг таксист окажется маньяком? А с тобой безопасно, потому что ты меня защитишь, — не отставала Марина.       — Вероятность того, что два маньяка окажутся в одну ночь в одном городе, очень мала. Примерно ноль целых пять десятых, — следователь уже был на крыльце и глазами искал свою машину — вечно он забывал, где бросал её. Но девушка шла по пятам и отказывалась слушаться приказа.       В итоге Марина самовольно, без разрешения протиснулась на переднее сидение рядом с Алексеем и была более чем довольна.       — Ты знаешь, где она? — спросила девушка, не понимая, что собирался делать следователь.       — Примерно догадываюсь, — сухо ответил он, и дальше они поехали в абсолютной тишине. Но Марине было достаточно и этого. Она улыбалась, как маленькая девочка подаренной конфете, пока парень рядом с ней даже не замечал её.       

***

      Алексей, Андрей и ещё несколько ребят сидели за столом и играли в карты. Был обычный скучный понедельник в участке. Все внимательно следили за ходом оперативника на Алексея. Он его обложил и тот проигрывал.       — Джокер, — кинул на стол товарищ следователь, и в руках у него больше не осталось карт.       Все разочарованно загоготали. Он снова вышел из игры первым.       — Больше не давайте ему мешать! Он вечно мухлюет, — недовольно крикнул Андрей, прекрасно зная своего приятеля.       Алексей лишь приподнял уголки губ в лёгкой еле уловимой улыбке и промолчал.       — Не вздумайте играть с ним на деньги — до нитки обдерёт, — продолжал Андрей.       — Я не виноват, что ты играть не умеешь, — наконец, возразил парень.       — Я-то играть не умею? Я в школе всех обыгрывал! Это ты мухлёвщик!       — Я? Мухлёвщик? Я просто продумываю несколько шагов вперёд!       — Я видел, как ты жульничал!       — Жульничать в картах законом не запрещено!       — Признался! — заликовал Андрей.       Но его радость от победы в словесной перепалке не успели разделить другие ребята, потому что к ним подошёл Аникин с каким-то парнишкой.       — Опять занимаемся не пойми чем в рабочее время? — строгим тоном поинтересовался следователь.       — Не опять, а снова, — тем же тоном ответил Алексей. — «Опять» образовано от приставки «о» и корня, происходящего от слова «пятиться». Это значит возвращаться в исходную точку, делать что-то точно также. А мы делаем это по-новому. Ни одна наша игра не повторяет в точности предыдущую, а значит мы делаем это «снова».       Аникин кинул на горделиво сидящего на столе товарища следователя убийственный взор. Он буквально говорил: «Ты когда-нибудь договоришься». Впрочем, эти ребята с первого взгляда друг друга невзлюбили, и стычки между ними были обыденностью.       — Что ж ты с таким профессионализмом дело «Куро киллер» до сих не раскрыл? — раздосадовано прошипел Аникин.       — Я у них постоянно выигрываю. Как я могу оставить такую золотую жилу? — надменно улыбнулся Алексей.       Было видно, что Аникин был на волоске от того, чтобы ударить товарища Миронова, но держался из последних сил. Миронов же откровенно наслаждался ситуацией.       — Познакомьтесь, это Никита — студент-практикант. Походит тут, посмотрит. В будущем планирует устроиться к нам. Парень скромный, поэтому просьба не обижать, — на вдохе выдал Аникин, наконец, обратив внимание на человека, который долгое время молча наблюдал за перепалкой. Только взглянувши на него было понятно, что парень был застенчивым: сутулая осанка, руки в карманах, растерянный взор.       — Здравствуйте, рад знакомству, — скромно улыбнулся он.       У Алексея он сначала не вызвал никаких подозрений: обычный робкий парнишка, немного нервный, неболтливый, но любопытный — странноватый, не более того. Но однажды за общим разговором, когда его втянули в карточную игру, он засмеялся. За компанию над колким замечанием Алексея насчёт Аникина. Он засмеялся позже всех, увидев реакцию других. Закончил он тоже позже всех. И смех был таким надрывистым и холодным, будто били молотком по железу. Люди обычно так не смеются. И от проницательного взгляда следователя Миронова это не ускользнуло.       Алексей начал тихонько следить за Никитой, замечая, что тот к нему тоже неравнодушен. Со стороны это выглядело как сближение, но на деле они оба пытались понять, что за человек перед ними.       — Мажор, что думаешь? — Андрей показал следователю некоторые материалы по делу ограбления банка, которым он занимался.       — Ничего я не думаю. Раскинь своими мозгами. Я устал быть твоей головой, — отмахнулся Алексей.       — Да чтоб тебя! Я тебе всегда помогаю, о чём бы ты не попросил, а ты даже совет не дашь, — расстроился его приятель.       Стоявший рядом с ними Никита молча взял документы, пролистал, пробежался глазами по основным показаниям свидетелей и сказал невозмутимо:       — Сотрудник банка, свидетель Петрушин подозрительный.       — Почему? — Андрей обомлел. Он только что заметил паренька, который всё время был рядом. Иногда он был таким надоедливым, а иногда был ниже травы тише воды, ходил как тень.       — По показаниям он профессионал и работает довольно долго в этом банке. Он знает, как устроено всё от архитектуры здания до банковских махинаций. Он может быть либо наёмным соучастником, либо членом банды. У банды по показаниям свидетелей есть татуировки на запястье, — спокойно и рассудительно объяснил свои доводы Никита.       — Надо проверить татуировку, — подхватил Алексей.       — Ишь, умные нашлись, — фыркнул Андрей после недолгого молчаливого переваривания информации.       — Сам же совета просил, — пожал плечами, непонимания реакции приятеля, следователь. — А ты молодец, — похвалил он Никиту, тепло улыбнувшись.       Паренёк засиял, словно солнышко, и чуть ли не вилял хвостиком. Было видно, что мнение Алексея было для него очень важным. Он смотрел на него как-то по-особенному, как на старшего брата, которого он боготворил. Следователь Миронов понимал, что с ним он ходил по тонкому льду. А когда решил, что пойдёт к дому Никиты расспрашивать о нём местных, то осознавал, что и вовсе рискует.       В один прекрасный солнечный день Алексей сел на скамейку и бросил на землю горстку зёрен и семечек. Перед ним сразу собралась стая голубей. За ними по скамейкам расселись бабки. Они внимательно наблюдали, как одинокий парень, одетый с иголочки, сидит и кормит голубей. Когда на него с разбегу взобралась чёрная кошка, царапая одежду, а за ней прибежал большой белый пёс, своим лаем пугая не только кошку, но и всех вокруг, все бабки коллективно охнули.       — Не ругайтесь, — нравоучительно велел следователь и высунул из кармана ладонь с кормом. Насыпал на землю, а из другого кармана протянул шипящей тощей кошке, которая встала на нём дугой и решительно не желала слезать.– Вы, бездомные создания, итак тяжко живёте, так ещё и враждуете между собой. Вы должны помогать друг другу. Она маленькая и глупая — защищай её от других собак. А ты найди ему тёплое укромное местечко. Собакам труднее его найти.       Он разговаривал с ними, будто они понимали его. Возможно и понимали. Если нет, то как можно объяснить то, что они успокоились и начали жадно есть корм, перестав обращать внимание друг на друга.       Бабушки с удивлением наблюдали за этой сценой.       — Чувствую себя Белоснежкой, — с лучезарной улыбкой проговорил Алексей, посмотрев на них.       — Ты на моего зятя похож, — меланхолично сказала одна из бабушек, которая сидела к нему ближе всех.       — На будущего, — крикнула другая, и все громко загоготали.       — Внучку замуж всё никак не выдаст, — подхватила ещё одна.       — Я женат, — смущённо улыбнулся Алексей.       — Конечно такой красавец уже женат. Таких быстро разбирают…       … Пёс мирно спал у ног парня, а кошка сладко посапывала на его коленках, периодически поглаживаемая. Сам Алексей внимательно вслушивался в каждое слово, которое говорили бабки. Важна была каждая мелочь.       — Так мать у него, Анютка, слабоумная осталась. Муж её бил регулярно, вот теперь и инвалид. Сам без вести пропал, до сих пор не нашли. А Анютка сейчас из дому не вылазит. Никитка и в магазин сходит, и дома уберётся. Молодец он у неё. И умный, и воспитанный, и на все руки мастер, — с придыханием рассказывала одна.       — Ой, вот недавно мне с краном помог. Моего внучка с дивана не выгонишь, а Никитка пришёл да починил, и плату не взял. Я его теперь пирогами угощаю: и с малиной, и с картошкой, а с яблоками он не любит.       — С детства полицейским хотел стать, говорил, что, когда вырастит, будет защищать невинных. И вот, добился мечты своей. Скоро станет следователем, как и хотел…       -… Ой, а помните с Наташкой какая любовь у них была! Говорил, что женится на ней. Долго встречались они, миловались, до дома её постоянно провожал, она к нему заскакивала, а раз и умерла. Под поезд попала, и целого места на ней не осталось. Родители её еле опознали.       — Бедный мальчик. Столько горя на его долю выпало, — начали улюлюкать бабки.       — А какая фамилия у Наташи была? — вдруг неожиданно вклинился Алексей.       Собрав достаточно информации с самого достоверного источника, который у него пока имелся, следователь поспешил удалиться. Всё нужно было переварить и расфасовать по полочкам. А также найти словам бабушек документальное подтверждение, чтобы начать тайное расследование. После этого разговора Алексей понял, что не ошибся в подозрениях насчёт Никиты. Главное теперь нужно было не подавать виду. А это он умел лучше всего.       — Я вас ещё навещу, — пообещал он чёрной кошке и белой большой собаке, которые больше не намеревались накинуться друг на друга, а дружно провожали его до машины.       …       Лидия сидела за столом Алексея сама не своя. С поникшим видом она протирала стол мокрой тряпкой и в один момент остановилась и уставилась в никуда. Телефон парня был выключен, он не подавал никаких признаков жизни. В отделе его считали без вести пропавшим. Но недавно Андрей проговорился, что видел его и что тот жив, не совсем здоров, но передвигаться мог. Тогда у Лидии наступило хоть какое-то облегчение, но с ней также пришла и обида. Почему Андрею он показался на глаза, а для неё он исчез.       Незаметно к девушке подсел Никита. Он смотрел на неё щенячьими глазами, полными сочувствия.       — Он скоро объявится, — лишь произнёс он.       Лидия подняла на него рассеянный взгляд и грустно улыбнулась.       — Пойдём куда-нибудь развеяться, а? Например, сегодня вечером. Угощу тебя бокальчиком вина или кружкой пива, — вдруг бодро начал паренёк.       — Ты на свидание меня приглашаешь? — попыталась усмехнуться Лидия, но получилось мрачновато.       — Нет, ну что ты. Я просто хочу поддержать тебя и развеселить. Такая девушка, как ты, не должна подолгу горевать по мужчинам, даже по таким, как лейтенант Миронов. Ну что? — Никита зазывно играл бровями и светился, словно солнечная батарея.       — Хорошо, — сдалась девушка, уже мило улыбаясь. — Только давай завтра. Сегодня мне нужно маму навестить.       На этом они и договорились. Лидия заметно ожила после этого разговора и даже решилась на шалость: собрала пыль с архива и насыпала на стол Алексея — это была месть за её страдания. Никита поддерживал её большим пальцем вверх.       А на следующий день объявился следователь Миронов. Он вёл себя, как ни в чём не бывало, и это взбесило как Лидию, так и Никиту. Лидия устроила ему скандал вселенского масштаба, который перерос в страстное примирение, а Никита лишь наблюдал в стороне, как его рыбка слезала с крючка.       — Это все накопившиеся материалы по твоему делу за время твоего отсутствия, — недовольно пробурчал Никита, наваливая стопку документов перед носом Алексея.       Тот одарил его выразительно-гневным взглядом, после чего паренёк пожалел, что вообще появился в его поле зрения. Никита был зол, но ничего не мог поделать и просто исчез с глаз долой. Он не знал, что делать с Алексеем, который портил его планы один за другим.       Лидия вечером, разумеется, ушла с ним, кинув на Никиту сожалеющий взгляд. Алексей его даже на метр к девушке не подпустил, будто догадывался о его планах.       

***

      Лейтенант Миронов и Марина приехали к гаражам. Следователь вышел из машины и направился вглубь построек, не дожидаясь девушки. Он очень торопился. Марина недоумённо последовала за ним. В тьме ночи тяжело было за ним угнаться. Она, будто Алиса, пыталась поспеть за кроликом.       Ночная тишина угнетала. Лишь изредка тут или там слышался резкий, короткий треск или шёпот ветра, но больше никаких привычных звуков. Только вдруг тишь прервал громкий удар об металл. Алексей безуспешно пытался открыть стальную дверь, на которой стоял увесистый замок.       — Что ты делаешь? — удивлённо поинтересовалась Марина, догнав парня.       — Никого нет. Как это? Я был уверен, что они здесь! — сокрушался Миронов, долбясь в закрытые двери.       — Почему ты думал, что они здесь? — честное слово, девушка никак не могла понять, что тут происходило. Ей никто ничего не объяснял.       — Потому что это её гараж, — неохотно пояснил Алексей.       — Что? Кира никогда не рассказывала, что у неё есть гараж, — в голове Марины шестерёнки решительно не желали начинать работать.       — Потому что это не совсем её, — парень начинал вскипать. Злился он даже не на девушку, а на себя, потому что от его ошибки шансы на спасение Киры уменьшались.       Тем более что, если Кира по каким-то причинам не дошла до гаражей, единственного места, где чувствовала себя в безопасности, то значит ей грозила серьёзная опасность. Возможно, она уже мертва — это мысль мимолётно проскочила в голове Алексея, и он ужаснулся. Нужно было действовать немедленно.       — С ней всё будет хорошо, — успокаивала мерным голосом Марина, увидев лицо парня, перекошенное от страха. — Это же Кира. Она не даст себя в обиду.       Девушка коснулась щеки следователя, легонько поглаживая её, как это делают у парочек, чтобы успокоить любимого человека.       — Я чувствую себя беспомощным дураком, — признался Алексей, крайне обеспокоенный.       — Ты не дурак. Ты очень умный. Я знаю, что скоро в твоей голове созреет гениальный план по спасению Киры, — Марина была не похожа на себя. Её голос никогда не был таким нежным, а взгляд таким ласковым. Она была будто переполненная любовью чаша, которая вот-вот начнёт выплёскиваться.       Что бы она не говорила, но в её голове были совершенно другие мысли. Она думала лишь о том, почему этот прекрасный молодой человек волнуется не о ней. Почему он достался не ей, а такой неумёхе как Кира. Алексей был идеальным. И чем сильнее он отталкивал её от себя, тем сильнее она его желала, тем совершеннее он становился для неё. Алексей был недосягаем. И Марина думала о нём ночами и днями, позабыв всех своих ухажёров, которые сами за ней бегали. А Алексей не бегал. Он даже не думал о ней, и это её злило. Когда она коснулась его щеки, то ей вдруг подумалось, что вот оно — она преодолела границу между недосягаемым и возможным. Теперь он для неё осязаем, реален, а кожа его мягкая, словно у младенца. И ток пробежался по её телу от осознания близости с объектом её желания. И тогда Марина поняла, что ни с кем ранее она такого не испытывала.       Она потянулась за поцелуем. Но те чувства, которые она ощущала были не взаимными. Алексей увернулся и убрал её руку от себя. От того беспомощного щеночка не осталось ни следа, и взгляд снова стал холодным и отстранённым. Он понял, что только что слишком открылся и расчувствовался, и Марина подумала, что у неё был шанс.       — Ты поедешь в общежитие и останешься ждать там, понятно? Дальше ты будешь только мешать, — сухо скомандовал следователь.       Марину накрыло разочарование. Её в очередной раз отвергли. Она ничего не ответила и на пути к машине молчала. В машине тоже молчала, рассеянно наблюдая за мелькающими зданиями и деревьями в окне. Она долго смотрела на мужчину, спавшего на лавочке перед домом, в лифте которого были заточены Кира и Никита, пока автомобиль проезжал мимо.       

***

      Я сидела на ржавом стуле со связанными руками и ногами, полураздетая и полуживая, пока маньяк проводил ножом по моему лицу. Мне было страшно; наверное, в моих глазах читались безысходность и отчаяние…       Я захохотала.       — И это всё? Вот так значит ты пытаешь своих жертв? Детский сад какой-то, — прервала я больную фантазию Никиты.       Да, это была лишь проекция этого маньяка на меня, сказанная вслух. Слабовато.       Но от моей реакции Никита был не в восторге. Ему не нравилось, что я совсем его не боюсь. Даже чуточки. Абсолютно.       — Давай я покажу, как надо пытать людей.       Я было поползла к нему, чтобы показать на практике, но он ножом перекрыл мне дорогу. С сексом меня обломал, а теперь и веселье обламывает. Скучный он.       И тут я заметила, что нож-то мой. Тот самый, который украли вместе с рюкзаком в подвале.       — А ты, оказывается, не только маньяк, но и воришка, — усмехнулась я. — Зачем тебе мои вещи? Дрочить на них собрался?       — Ты меня не интересуешь, — незамедлительно ледяным тоном выдал он.       — Тогда что? Зачем ты украл мои вещи? — допытывалась я, до упора насаживаясь на острие своего же оружия.       — Ты знаешь, что в рукояти я обнаружил? Звукозаписывающее устройство и GPS-отслеживатель. Тот, кто дал тебе его, следил за тобой. Не думаю, что ты сумасшедшая до такой степени, чтобы записывать сама себя. Полагаю, ты даже не догадывалась, — вдруг победно улыбнулся Никита.       — Я знала, — огорошила я его.       — Что… И ты позволила за собой следить? — ему будто почву из-под ног сбили.       — Если хочешь выиграть, придётся делать вид, что играешь по правилам соперника, — пояснила я, но думаю, он ничего не понял.       Никита нахмурил брови, несколько секунд обрабатывая только что услышанную информацию, и лицо его пришло в привычное всё на свете подозревающее состояние.       — Это лейтенант Миронов? Это с ним вы играете? Он ставит правила? — а нет, паренёк оказался не из глупых. И тон его меня насторожил. Он превращался из подозрительного в обозлённое.       — Да, — кратко ответила я.       — Со мной ты тоже играешь? — Никита с диким взглядом прижал меня к стенке лифта, а сам приставил нож к горлу, и по моей коже потекла кровь. Был опасный момент. Никогда нельзя предугадать, что у этих чокнутых маньяков в голове. В одну минуту они выглядят спокойными, а в другую — ты уже мертва.       — Нет. Я не играю с тобой, Никита, — я видела, что это не помогает. Я широко распахнула глаза, пока сильной хваткой вцепилась в руку с ножом, пытаясь отвадить её хоть на миллиметр. — Ну давай! Убей меня! — начала кричать я, не моргая ни разу и смотря прямо в вглубь этих неистовых нечеловеческих глаз. — Давай убивай! Я уже мертва внутри, осталось убить оболочку. Убей единственного человека, который может тебе помочь! Вперёд! — идя на провокацию, я очень рисковала, потому что она могла как помочь мне, так и подначить маньяка. Но другого выбора не оставалось.       — Чёрт побери! — с этим яростным выкриком он с психом выбросил нож в сторону и вцепился мне в плечи. — Кто ты такая вообще? Что тебе надо?       — Я хочу тебе помочь, — я больше не кричала, а спокойным ровным голосом пыталась успокоить этого неуравновешенного.       — Чем помочь? Как помочь? — Никита никак не мог прийти в себя.       Я потянулась к его лицу, резким выпадом оторвав его руки от моей кожи, и поцеловала его. Я сделала это не потому что он мне нравился, или я его желала. Просто нужно было снять это гнетущее напряжение, витающее в воздухе. Я видела, что ещё секунды две, и он бы придушил меня, даже не хотя этого. Он совершенно не слышал меня. Он был в точке кипения, и мне нужно было как-то это остановить. Я обхватила его шею, поймав волну, потому что паренёк не отталкивал меня. Сначала никак не отвечал, замерев от неожиданности, а потом постепенно ловил мой темп и наращивал его. Целовался он неумело и агрессивно, будто зверь, пытающийся откусить от плоти кусок. Не то, что мой благоверный. Он целуется фантастически: нежно и профессионально, будто всю жизнь этим только и занимается.       — Успокоился? — прошептала я, не отрывая зрительного контакта, когда мы закончили. Мы оба не моргали. Никита тяжело дышал, как и я, но взгляд его остыл и стал более любопытным, чем жестоким.       У этого моего действия тоже было два исхода: либо он успокаивается, либо это его лишь заводит. Две стороны одной медали. Но я, кажется, чудом второй раз оказалась во вселенной, где кот жив.       — Чем помочь? — повторил он свой вопрос, но уже более спокойно, чем минуту назад.       — Думаешь, я просто из глупости привела тебя сюда, зная, что ты идёшь за мной? Знаешь же, что я была приманкой. Обычно я веду людей в другое место, где недалеко есть лес и где почва мягкая и зернистая — там копать легче, — намекнула я, давая пареньку самому прийти к тому или иному выводу.       — Я тоже задаюсь вопросом, почему ты привела меня сюда, если не желала умереть или заманить меня в ловушку. Я задаюсь этим вопросом уже два часа, — в его глазах читались интерес и недоверие.       — Потому что я на твоей стороне. Миронов уже собрал на тебя достаточно материала, и готовится к аресту. Я не могу отдать тебя ему, — уверила я его.       — Почему? — у парня в голове закралось сомнение, которое заставляло верить мне, но всё ещё было большое недоверие.       — Потому что это прекрасно, — произнесла я с придыханием, придерживая ладонью текущую из горла кровь. — Тот рисунок, что ты оставил на стене, прекрасен. Он восхитителен.       — Почему ты молчала раньше? Почему ничего не говорила два часа? — это был уже не вопрос недоверия, а упрёк.       — Потому что ты пытался меня убить. Я не могла найти к тебе подход. Если бы сказала тогда, ты бы мне не поверил, — начала кружиться голова. Кровь, тонкой струёй текущая из горла, вовсе не ощущалась, потому что я была полностью сосредоточена на Никите, потому что от этой минуты зависела судьба кота Шредингера.       — То есть ты хочешь сказать, что ты привела меня сюда, потому что ты… — до него, наконец, дошло.       — Да, — я медленно, но усиленно кивала ему.       — У меня были подозрения, — усмехнулся он своим догадкам, — что так и есть. Ты не была похожа на остальных девушек. Есть в тебе что-то… такое. Ты именно поэтому меня не боишься, да?       Я ухмыльнулась.       — Не такой уж ты и страшный, чтобы тебя бояться. Я видела и хуже. И знаешь, что самое страшное на свете? — я дождалась вопросительного взгляда, чтобы продолжить. — Это когда зарплату задерживают на день. Ничего не пугает меня больше этого.       Ой, что я вижу — наш гневный и недоверчивый маньяк улыбнулся. Не сказать, чтобы он расплылся в широкой улыбке — его уголки губ лишь чуть-чуть приподнялись. Но этого было достаточно, чтобы я поняла, что я иду в правильном направлении.       — Именно поэтому я украл твои вещи — чтобы узнать тебя получше. Но зачем было устраивать тот маскарад с переодеванием? С самого начала меня интересовала ты, а не твоя подруга. Я чуть было не пошёл за ней, думая, что это ты. Но походка была не твоя. Что бы было, если бы я вас всё же спутал?       — Ох, так вот почему ты не был удивлён, когда увидел меня под париком. А я-то всё гадала. Полагаю, ты бы убил мою подругу, — я снова усмехнулась. — Ну и пусть. Эта стерва заглядывается на моего парня. Её давно пора прикончить.       — Я не вижу, что с лейтенантом Мироновым у вас любовь. Вы не похожи на парочку. Вы даже не смотритесь вместе, — выдал Никита свои мысли, разоткровенничавшись со мной так, словно мы старые друзья.       — Мы и не любим друг друга, сколько тебе можно объяснять. Мы нужны друг другу. Это необходимость. Он мой маяк, а я его тыл. Он не даёт мне потеряться, а я прикрываю его. Это как взаимовыгодная сделка, — искренность порождает искренность.       — Потеряться? — недоумевал он.       — Да, потеряться как ты. Кажется, ты уже убил свой маяк. Ты потерян и одинок. Как её звали? — мне нужно было узнать мотив. То с чего, всё началось. Нужно знать первое имя.       — Кого звали? — он всё ещё делал вид, что не понимает, о ком речь.       — Как звали первую девушку, которую ты убил?       Мой вопрос потряс Никиту. Его расположение заметно снова уменьшалось. Я теряла его. Чёрт.       — Если не хочешь, можешь не говорить… — я дала заднюю, чтобы не было того, что произошло недавно и на моей шее не осталось посиневших пятен.       — Её кофейные волосы всегда так приятно пахли. Губы были сладкие, как клубника. Мне нравилось, когда она улыбалась, разговаривала со мной. Она была такой красивой и милой. Она так забавно морщила нос, когда ей было холодно.       — Кажется, ты её любил… Тогда зачем?..       — Она была шлюхой! — снова завёлся Никита.       — Ясно, — я была невозмутима. — Хочешь я стану твоим маяком? Ты больше не будешь одинок. Мы будем вместе. Когда выберемся отсюда, уедем далеко-далеко, где нас никто не найдёт, — я легонько коснулась щеки парня.       — А как же Миронов? — Никита, хоть и выглядел простачком, совершенно им не являлся. Он был не тем человеком, что вёлся на сладкие речи.       — Наша взаимовыгодная сделка не прослужит долго. У него на меня зуб. Я натворила кое-что.       — И что же? — и всё ему нужно знать.       — Я убила двенадцать человек.       Видел бы кто-нибудь сейчас округлившиеся от неожиданного поворота событий глаза Никиты.       — Точнее это была не я. И было всё совсем не так. Точнее, ничего не было. Только т-с-с, — я заговорщически приложила палец к губам и гипнотизировала паренька взглядом.       И тогда он увидел, как сильно дрожит моя раненая рука. Как сильно дрожу я сама, трясясь от озноба. Я и сама только тогда заметила.       — Тебе больно? — это был не вопрос заботы. Это был чистый интерес ребёнка, который хочет всё знать. Он смотрел на меня, как на подопытную крысу, которую ранил и следил за тем, как она себя поведёт, что с ней случится.       — Я не чувствую боли, — прохрипела я.       И это было правдой. Я давно уже забыла, что такое боль. Мёртвые её не испытывают. Она ощущалась на физическом уровне, как и у обычных людей, но до мозга не доходила. Физическая боль для меня равна нулю. Я не боюсь, мне не больно, потому что для мёртвых это уже ненужные функции.       — Когда мы уедем, я хочу, чтобы ты подарил мне свой фотоаппарат взамен моих украденных вещей. Сделаешь? — меня трясло, и это давало мне фору сделать всё быстрее. Я понимала, что у меня мало времени. Точнее, что у товарища следователя его мало.       — Если докажешь свою верность, — не нравился мне этот его холодный проницательный тон.       — Кошки верны тем, кто их кормит. Если будешь кормить и ухаживать за мной, я буду тебе верна до конца, — улыбнулась я как могла. Но оказалось, что не это было нужно Никите.       — Тогда отдай диктофон и телефон. Я знаю, что у тебя есть диктофон, который дала тебе та подруга в кафе. Выстроив нехитрую логическую цепочку у себя в голове, я пришёл к выводу, что ты играешь явно не на моей стороне. Я не смогу тебе довериться, если ты не отдашь мне диктофон, — этот поганец протянул руку и требовательно вскинул взгляд на меня.       — Да, диктофон у меня, но ты правда думаешь, что я…       — Отдай мне эти чёртовы вещи, иначе я за себя не ручаюсь, — гневно перебил он меня, снова готовый вцепиться в меня своими лапищами.       Я закатила глаза, не подав виду, что я напряжена, и не дав ему возможности в очередной раз запугать меня. Достав диктофон из кармана куртки, я кинула его парню, и он мгновенно растоптал его, швырнув на пол.       — Телефон, — снова потребовал он.       — Я оставила его на зарядке, — сдержанно проговорила я.       — Ты думаешь, я тебе поверю? Телефон! — закричал он. Никита не успокаивался. Неужели мне вновь придётся поцеловать его?       — Разве после всего, что тут произошло и я тебе рассказала, я буду тебе врать? Просто отбрось свою недоверчивость хотя бы в отношении меня, потому что я на твоей стороне. Было бы по-другому, мы бы разговаривали в другом месте и раны были бы на тебе, а не на мне. Я хочу стать твоим маяком и уехать отсюда далеко-далеко, — как же тяжело с такими людьми. Я внутренне вздохнула.       — Я не хочу, чтобы ты становилась моим маяком, — после этих слов он в наглую обыскал карманы моей куртки и ощупал меня. В другой ситуации он бы уже был на пути в реанимацию, но сейчас я простила это ему. — Последний вопрос, который пока меня волнует, это… Ты…? — он назвал это. Он назвал то, кем я являюсь. Это был действительно последний вопрос, потому что после этого не было смысла спрашивать что-то ещё. На его лице впервые за всё время я прочла волнительное ожидание. Но, казалось, он итак знал ответ.       — Да, — я кивнула головой.       — Даже если ты записываешь наш разговор, теперь это компромат и на тебя. Не забывай об этом, — он прожёг меня своим адским взглядом и назвал имя своей первой жертвы. Никита наконец-то доверился мне.       Нашу идиллию прервал характерный грохот. Снаружи пытались открыть двери лифта. Да неужели? А я думала, что застряла тут навечно.       Никита напрягся, а я была в предобморочном состоянии, но чувствовала, что никто в ближайшее время потерять мне сознание не даст. Двери распахнулись под усилиями ремонтников, и в нос ударил свежий воздух, смешанный с запахом извёстки. Я не сразу заметила людей позади лифтёров, поэтому удивилась, когда они расступились и перед моими глазами выстроился забор из полицейских с оружием, направленным на нас. Никита в отличии от меня соображал быстрее, поэтому взял меня в охапку и встал в стойку, приставив нож к моему горлу и прикрываясь мной от возможной шальной пули.       — Как они нас нашли? — прошептал он мне на ухо, голос срывался на истерику.       — Я не знаю, — на издыхании ответила я. Дьявол, просто дайте мне со спокойной душой упасть в обморок!       — Если мы отсюда не выберемся, ты умрёшь, — прошептал он мне нервически, затем уже обратился ко всем остальным: — Дорогу! Если не расступитесь, она умрёт!       С этими выкриками Никита схватил меня крепче и вышел из лифта. Я и не собиралась сопротивляться, стояла смирненько с ножом у горла. Я бы, конечно, могла заехать ему в челюсть затылком, выкрутить руку и отобрать нож, но на это не было сил. Пусть на этот раз меня спасает кто-то другой. Тем более что этот кто-то другой стоял слева в сторонке и внимательно наблюдал за ситуацией. Он был явно обеспокоен, но действовал как всегда профессионально, не давая эмоциям взять вверх.       — Делайте, как он сказал, — холодно скомандовал он, не отводя своих небесно-голубых глаз от меня.       На него вопросительно посмотрел Аникин, который тоже оказался здесь. Линейка вооружённых ребят, будто договорившись, разбилась пополам и выстроилась в стрелочку, освобождая путь к лестнице.       — Ключи от машины, — Никита протянул руку в сторону товарища следователя. — Я знаю, что твоя тачка круче всех остальных.       — Буду считать за комплимент, — с этими словами он кинул ключи прямо в руки парню.       Куча вооружённых людей ничего не могла поделать с одним маньяком? Это просто смешно. Или неужели они так боялись меня поранить?       Никита спустился вниз по лестнице задом, удерживая меня и удерживая мной остальных. Лично я не видела ни единого выхода из этой ситуации для него, но он всё ещё на что-то надеялся. Даже если мы сбежим, нас быстро поймают.       Мы благополучно добрались до автомобиля моего парня, потому что на выходе у подъезда нас встретило всего два человека, и они нам тоже не препятствовали, увидев заложника. Никита посадил меня на переднее сидение возле себя и сам сел за руль. Было темно, не было видно ни зги, но парень нажал на газ, что было мочи, и мы почти мгновенно вылетели за пределы города. Я положила голову на спинку кресла и смотрела на возбуждённое, но в то же время невероятно сосредоточенное лицо Никиты. Силы покидали меня.       — Куда мы едем? — спросила я вяло.       — А куда ты хочешь? — в его голосе, мне показалось, что я услышала озорство. Он был явно взбудоражен происходящим.       — Куда угодно… Давай во Францию. Был когда-нибудь там?       — Нет, ни разу, — он сначала посмотрел на бледную меня, а потом на зеркало заднего вида, — Мы с тобой весь мир объедем. Будем как Бонни и Клайд. Всё будем делать вместе, и огонь, и воду, и медные трубы вместе преодолеем. Ты же навсегда останешься со мной? — не знаю, с какой скоростью он ехал, но явно не ниже ста километра в час. Он посмотрел на меня вопрошающе, чтобы я кивнула на его последний вопрос, но я просто глядела на него равнодушно, не кивала и не улыбалась.       — Где твой фотоаппарат? — лишь спросила я.       — Дома… — он всё ещё был перевозбуждён, но, кажется, здравые мысли начали проникать в его голову. — А что?       Я правда хотела стать твоим маяком, но, похоже, ты уже давно потерян. Тебя поздно спасать.       Впереди был крутой поворот и не единого лучика света кроме фар. Также впереди стоял дорожный знак, указывающий на тот самый поворот. Мне пришлось это сделать. Я резко схватилась за руль, и мы врезались в этот знак…       … Капот был всмятку, словно разбитое яйцо, и дымился. Сработала подушка безопасности, но оба человека в машине были без сознания некоторое время. Девушка очнулась первая. Крови не было, но ей казалось, будто её череп разлетелся на мелкие кусочки. Она не понимала, где она и что там делала, пока воспоминания не залетели вереницей в голову, словно поезд на высокой скорости. Она посмотрела на человека рядом и обессиленно, но настойчиво отыскала у него в руке нож. Кира с яростью замахнулась на парня, но её будто что-то останавливало. Она будто силилась преодолеть невидимый барьер, который выставил Никита против неё, но не могла. На самом деле барьер был внутри неё. Это была внутренняя борьба «за» и «против». И девушка, заревев, словно израненный зверь, откинула нож в сторону и прошипела, как змея, прыская желчью:       — Такие мрази, как ты, не имеют права на существование.       Она снова истошно закричала и выползла из машины. Кира понимала, что автомобиль скоро взорвётся, потому что он дымился и из него вытекал бензин, но у неё уже не было сил, чтобы вытащить парня. Опираясь на машину, она какое-то время стояла так, чтобы мысли пришли в относительный порядок, но они не приходили. Голова гудела, ноги не держали, а автомобиль вот-вот грозился огромным взрывом на полкилометра.       Кира увидела свет вдали. Кажется, подъезжали полицейские и Алексей вместе с ними. Им нельзя было близко останавливаться, ведь нельзя было предугадать масштабы взрыва. Девушка через слабость, хромая на каблуках и шатаясь от головокружения, пошла навстречу свету, махая и крича изо всех сил.       — Не подъезжайте! Остановитесь! Стойте!       Она показывала крестик руками и встала посреди дороги, преграждая путь. В таком местоположении её легко было сбить, потому что кроме фар источников света не было, но случилось будто очередное чудо, оставившее кота во вселенной, где он жив. Свет остановился в полуметре от девушки.       — Тормозите! — продолжала Кира. — Она сейчас взорвётся к чертям! Вытаскивайте его!       Из автомобиля, словно муравьи, посыпали люди. Девушка подвернула ногу, и ей было адски больно, ей хотелось плакать, но она лишь громко проматерилась, хныча, и сняла эти ненавистные туфли, бросив за пределы дороги.       — Вытаскивайте его, чего встали?! Упустите маньяка столетия, если живо не послушаетесь меня!       Когда Кира закончила командовать, стоя посреди дороги, как дорожный знак, она встретилась взглядом с Алексеем, который медленно подходил к ней. Фары светили ей в глаза, поэтому она узнала его по силуэту и походке, но не видела его выражения лица. Она была уверена, что он в гневе, поэтому рукой приказала ему оставаться на месте. Она сама пошла к нему, окружённому ореолом единственного источника света. Так было правильно.       — Я здесь королева! Я здесь чёртова королева, мать вашу! Понятно?       Ребята пронеслись мимо неё к машине, а она на последнем издыхании направилась к своему парню. Это было правильно. Всё тут было правильно, думала она. Кира достала из джинсов телефон и шла, протягивая его вперёд. Алексей в свою очередь достал её телефон, который находился у него, и тоже протянул его вперёд. Они оба синхронно разблокировали телефон, нажимая «ноль-пять, ноль-пять, ноль-пять», и девушка позвонила парню, тыкнув на пропущенный звонок.       — Не мог пароль получше придумать? — усмехнулась она.       — К тебе тот же вопрос, — тон был ледяным.       — Ты должен быть мне благодарен…       — За что? За то, что сорвала мне операцию, подвергла свою жизнь в опасность? — Алексей не мог больше скрывать свою раздражительность за холодным безразличным голосом.       — За всё. За то, что я спасаю тебя, помогаю тебе. Ты должен быть мне благодарен. Неужели так сложно сказать «спасибо» хоть раз? — Кира была печальна, как никогда. Она говорила эти слова толи от чистого сердца, толи от помутнённого рассудка, толи от всего сразу, но ей было действительно грустно.       — Я тебя об этом не просил.       — «Спасибо»…       После этих слов, сказанных прямо в глаза парню и вживую, а не по телефону, Кира упала в обморок прямо в его объятия. Она наконец-то могла это сделать, а не быть сильной и стойкой, потому что теперь была в безопасности. Она знала, что с Алексеем ей больше ничего не грозило и что она могла не беспокоиться о своём бессознательном теле. После такой мучительной ночи потеря сознания была для неё спасением.              Алексей и Кира молча наблюдали за тем, как Никита убивал длинноволосую блондинку. Они не могли ничего поделать, потому что это уже произошло, и это была всего лишь проекция по уликам преступления. Но они видели всё ясно и чётко, будто наяву, и каждый думал о своём.       — У меня сын. У меня маленький сын. Пожалуйста… — хныкала она, пятясь назад.       — Что? Причём тут твой сын? Мне не нужны твои дети, — недоумевал Никита. Он действительно не понимал, почему она это говорила.       Кира легонько взяла Алексея за руку. Он в свою очередь сжал её крепче. Парень думал о том, что не хотел бы, чтобы это случилось с его сестрой. Девушка думала о том, что больше не допустит, чтобы это случилось с кем-то ещё. Они не советовались друг с другом и даже не разговаривали об этом, но решили, что поймают этого маньяка как можно скорее, чего бы им это не стоило.              Кира пришла в себя от чьих-то нежных поглаживаний её волос. Было странно открыть глаза и всё ещё видеть темноту, но потом глаза привыкли, и вокруг начали выстраиваться очертания, контуры, полутени. Девушка лежала боком и, чтобы увидеть, кто же смел бесцеремонно трогать её, повернула голову наверх. Это был Алексей. Она лежала на его коленях в машине скорой помощи.       — Очнулась? — улыбнулся он.       — Где я? Что мы тут делаем? — её голос показался ей хриплым и неестественным, но её в первую очередь волновало даже не это.       — О, это долгая история. Ты пробыла без сознания около двадцати минут. Скорая сначала оказала первую помощь не тебе, как я настаивал, но я рад, что тебе больше не грозит опасность, — Алексей был взволнован, но продолжал улыбаться нежно-нежно, поглаживая волосы своей девушки, словно котёнка. — И… спасибо… — смог только выдавить он. — Но дальше я сам.       Кира понятия не имела, о чём он говорил. Без сознания? Скорая помощь? За что он её благодарил? Какой-то бессмысленный набор слов.       — Мы были на свидании… –лишь смогла ошарашенно произнести она.       Она видела, как у Алексея постепенно округлились глаза и вопросительно поднялись брови — это было отражением её состояния на этот момент. Но парень вдруг поднял взгляд с неё на дорогу, на которой всё ещё расхаживали полицейские. Из другой машины скорой помощи вытащили паренька молодого совсем и, заковав в наручники, повели к полицейской машине. Он, поникший, опустив голову вниз, шёл, не сопротивляясь. Кира пристально смотрела на него. Он вдруг обернулся и, найдя взором этих двоих, тоже устремил на неё свой звериный взгляд. Они не прерывали зрительный контакт до тех пор, пока его насильно не затолкали в машину. По телу девушки пробежался холодок. Она тогда посмотрела на свою перевязанную бинтом руку, нащупала перевязанную шею и вопросительно взглянула на Алексея.       Но не успел он что-либо ответить, как к ним подошёл Аникин и ещё двое оперативников в гражданской одежде.       — Очнулись? Тогда Вам придётся пройти с нами, — приказал следователь.       — Что? Аникин, какого чёрта? — недоумевал Миронов.       — По подозрению в соучастии, — расхлябанно пояснил один из оперативников.       — В каком соучастии? О чём вы говорите? Она жертва, — противостоял Алексей.       Ребята бесцеремонно схватили Киру за руки и потащили её к машине. Её парень даже опомниться не успел.       — Лёша! — закричала она с перепуганным выражением лица.       — Кира! — беспомощно окликнул он её. А затем с праведным гневом обратился к Аникину: — Ты совершаешь большую ошибку! Я этого так не оставлю!       — Лёша! — всё ещё истошно кричала девушка, пока её садили в машину.       — Всё будет хорошо. Кира, всё будет хорошо. Я вызволю тебя, — успокаивал её парень, пока дверь не закрывалась и автомобиль с мигалкой не исчез из поля его зрения.       Он смотрел то на остатки своей машины после взрыва, то на пустую ночную дорогу, то на людей, оставшихся на месте происшествия и так и остался стоять посреди дороги в смешанных чувствах.       

***

      Аникин самодовольно улыбался, глядя на Алексея, который сам был не в восторге от всей этой ситуации.       — Скажи-ка ещё раз, зачем ты позвонил мне? — озорно поинтересовался он снова, прекрасно зная ответ.       — Мне нужна твоя помощь, — закатывая глаза, снова ответил он.       — Скажи ещё раз, — улыбка его была, как у чеширского кота.       — Хватит издеваться. Только время теряем, — процедил Миронов сквозь зубы.       — Так в чём тебе нужна моя помощь, — не прекращал измываться Аникин.       — Мою девушку похитил маньяк. Тот, чью жертву мы сегодня нашли в подвале, — наконец, выложил Алексей, и улыбка сразу пропала с лица следователя.       — Что? — лишь вырвалось из его рта.       — Она сделала несколько неосторожных шагов, которые выдали то, что она знает, кто он, — продолжил объяснять он.       — И откуда она знает, кто он? — Аникин, хоть тресни, не понимал логической связи происходящего.       — Потому что я ей сказал.       Напряжение между ребятами нарастало, и никто не знал, к чему этот разговор мог их привести.       — А ты откуда знаешь? — закономерно спросил следователь, каменея всем телом.       — Потому что он выдал себя в первый же день, как устроился сюда. А ты не заметил этого, будучи его начальником и руководителем.       У Аникина отвисла челюсть. Но он её незамедлительно поставил на место. Его мозг отказывался воспринимать эту информацию. Он попросту не поверил своему коллеге. Не мог же он настолько оплошать, не замечая маньяка перед самым носом.       Но помочь парню он не отказался. У него были источники, ресурсы и люди, а у Миронова не было ничего кроме мозгов, улик, собранных за время расследования, и припасённого козыря в виде девушки, засланной собрать неопровержимые доказательства.       Алексей не мог отследить Киру по своему телефону, потому что после того, как она нашла его утром, он отключил GPS. По ножу тоже не смог найти, потому что Никита сломал отслеживатель. Пришлось напрячь ребят и залезть в базу данных, чтобы отследить хотя бы малейшее направление по уличным камерам. И получилось. С помощью усилий больше сотни людей Алексей и Аникин смогли засечь на камерах Киру и идущий за ней силуэт всего за пару часов. Проверили близлежащие дома и наткнулись на дом со сломанным лифтом. Это и был конец расследования.       Но прежде, чем всё это провернуть, Миронов и Аникин договорились, что обменяются делами по маньякам («Дело о маньяке» и «Куро киллер»), если Никита и впрямь окажется, тем кого они искали, потому что Аникин признает своё поражение. Но он не сдержал своего слова и забрал Киру как соучастницу. Это был удар ножом в спину для Алексея.       После этого он пошёл к Андреичу, непосредственному начальнику обоих. И тот, выслушав всю ситуацию и увидев все доказательства на руках Алексея, рассудил, что, если этим делом продолжит заниматься Аникин, он его провалит, и отдал законное разрешение на ведение его Мироновым.       Таким образом, по прошествии нескольких часов Алексей и Никита оказались в комнате для допросов. Никита молчал, исподлобья смотрел на следователя своими загнанными дикими глазами и скривил рот в таинственной улыбке. Он даже не моргал.       — Поговорим? — начал Алексей, пытаясь быть спокойным и хладнокровным, находясь в одной комнате с тем, кто несколько часов назад, по его мнению, мучил его девушку.       — О чём? Я не понимаю, почему меня задержали, лейтенант Миронов, ведь я ничего не сделал, — какая-то настораживающая полуулыбка красовалась на его лице, отчего следователь недоумевал.       — А как же взятие в заложники и сопротивление при аресте? Это видело как минимум десять человек. Этого ты не сможешь отрицать.       — У меня клаустрофобия. То, что произошло после открытия дверей, это всего лишь следствие моей панической атаки. Твоя девушка просто оказалась под рукой, не обессудь, — Никита был весел и с лёгкостью перешёл с формального тона на разговорный.       Алексей понял, что этот парень мог вечность увиливать от всех доказательств, поэтому перешёл сразу к козырям.       — Волосы кофейного цвета, которые постоянно находили на одежде жертв, имеют одинаковую ДНК и совпадают с ДНК пятнадцатилетней Юлии Дементьевой, которую пять лет назад заживо загрызли собаки. Ты проходил подозреваемым по этому делу, но его закрыли из-за недостатка доказательств. Следователь этого дела умер у себя в машине при загадочных обстоятельствах пару месяцев назад, как раз когда ты пришёл стажироваться в наш отдел. Очень подозрительно не находишь?       Выражение лица Никиты на секунду изменилось. На мгновение с неё стёрлась эта самодовольная улыбка, сменившись изумлением, но парень быстро вернул контроль.       — Не понимаю, о чём…       — Ты отрезал её волосы, наблюдая, как она умирает, а затем осыпал ими своих жертв. Грёбаный извращенец! –закричал Алексей, не сдержав своих чувств.       — Потому что она была шалавой! — в ярости заорал Никита в ответ.       А потом он опомнился, рассеянно посмотрел по сторонам и опустошённо взглянул на следователя Миронова. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.       — Её звали Юлия, — Алексей смотрел на паренька со сменившимся с гнева на жалость видом. Внутри него было столько противоречащих друг другу чувств в этот момент: и ликование, и злость, и жалость, и отвращение. — Даже если она и была шалавой, ты не имел никакого права отбирать у неё жизнь. Никто не имеет права на это.       Они смотрели так друг на друга секунды две, и погас свет. В комнате стало темно так, как если бы солнце вовсе исчезло со вселенной. Послышался глухой удар об сталь. Тишина и темнота продолжались недолго, минуту, может полминуты, и когда электричество снова появилось, двое ребят также сидели на своих местах и прожигали друг друга взглядом. И у Никиты пошла кровь из носа. Он пытался вытереть её руками в наручниках, но кровотечение было сильное и не прекращалось.       — Это тебе за её руку и шею, — мрачно проговорил Алексей, скрестив руки на груди.       Никита захохотал.       — Вы два дьявола, — произнёс он сквозь смех, — По одиночке никто, а вместе сильны. Я недооценил вас, вот и попался, — смех закончился вздохом. Но эту загадочную улыбку нельзя было стереть с его лица. Миронов не мог понять, что это была за улыбка.              Кира тоже сидела напротив полицейского, но не своего парня. Её допрашивал другой человек.       — Ещё раз спрашиваю, как вы познакомились с Никитой Колесниковым? — оперативник был сильно раздражён и, казалось, готов был наброситься на девушку и начать её пытать, чтобы она хоть что-то сказала, потому что пока результатов не было.       — Я не знаю, — безучастно произнесла Кира.       — То есть ты утверждаешь, что ничего не помнишь? Ни как познакомились, ни чем занимались в лифте больше двух часов? — иронично спросил мужчина.       — Я правда ничего не помню. Понятия не имею, что я здесь делаю и о чём вы меня спрашиваете, — девушка съёжилась и готова была плакать, потому что её так мучили уже не первый час. В этот момент она была идеалом беспомощной жертвы.       — Ох, скоро ты доконаешь меня, — сокрушался оперативник. –Что ж ты, раз строишь из себя невинную жертву, ещё не мертва? Если бы ты и впрямь была похищена маньяком и просидела бы с ним в лифте два часа, мы бы от тебя ошмётки нашли, а ты вешаешь мне тут лапшу на уши, — небрежно выдал он.       — А я смотрю, вы привыкли подбирать ошмётки от маньяков. Как стервятники, — голос изменился, стал ниже и более хриплым. Кира дырявила оперативника не моргающим дерзким взглядом.       — Ах ты… Стерва, — этими словами девушка вывела из себя итак раздражённого мужчину, но бить он её не стал. Всё-таки за ним наблюдали.       А наблюдавший за ними из другой комнаты помощник разразился смехом и подпихнул стоящего рядом Андрея, который зашёл только что и успел на две последние фразы. Он заносил кофе приятелю. С заплаканными и опухшими глазами он всматривался на эту миловидную, но объективно странненькую девушку и узнал в ней ту, что была замешана в деле о Волынском.       — Смотри, смотри, а целый час притворялась тихоней, — всё ещё не унимался помощник.       Андрей от переваривания увиденного пролил на приятеля ту самую чашку кофе, которую принёс для него. Тот прошипел, проматерился и побежал в уборную к воде.       Оперативника за стеклом тоже вызвали за дверь. Кира осталась одна в комнате. Андрей, не моргая, следил за каждым её вздохом. Она на секунду скривила губы в улыбке, а потом посмотрела наверх на камеру в углу и на зеркало. И обратно приняла положение неподвижной безэмоциональной статуи.       В этом деле было что-то не так. С этой девушкой явно что-то было не так. С Алексеем, который возился с ней, тоже было всё не так. Именно такие мысли крутились в голове у Андрея после увиденного.       Также в голове у парня всплыл треугольник Карпмана. Кто из них жертва, кто преследователь, а кто спаситель? Здесь не хватает третьего элемента? И всё ли здесь так очевидно, как кажется на первый взгляд? Ему очень хотелось знать на всё это ответ.       Дверь в комнату открылась, оперативник кивнул головой Кире, чтобы она выходила.       — Ты свободна, — лишь сухо процедил он, явно недовольный ситуацией.       Девушка, удивлённая столь неожиданному повороту событий, послушалась и вышла из помещения, в коридоре встретившись взглядом со своим парнем. Он был бледным, словно смерть, и обеспокоенным, словно океан в бурю.       — Лёша, — облегчённо вздохнула она.       — Я же сказал, что вытащу тебя.       Кире очень хотелось обнять Лёшу, но она не решалась, так и стоя в коридоре перед парнем с круглыми глазами, налитыми слезами. Он сам притянул её к себе и нежно погладил по голове.       — Неужели ты думала, что я дам тебя в обиду? — ласково шептал он.       Девушка затрясла головой и обвила своего парня руками, вдыхая аромат его шампуня или геля для душа — пахло чем-то свежим. Она готова была раствориться в этом аромате и тепле тела.       — Отвезёшь меня домой? — спросила она робко, словно мышка.       — Я думаю, тебя стоит показать врачу. У тебя, наверняка, сотрясение и шок. Полежишь в клинике дня три, и я не буду за тебя переживать, — улыбнулся Лёша.       — Опять запрёшь меня в этой чёртовой клинике? — настороженно буркнула Кира.       — Когда это я тебя запирал? — удивлённо спросил парень, ласково смотря девушке в глаза. — Тебе сейчас нужен уход. Ты пережила аварию, у тебя ранена рука и шея. Думаешь, я отпущу тебя просто в общежитие?       — Ладно, — также недовольно произнесла Кира. И будто новыми глазами взглянула на лицо Лёши: гематома на носу, синяк под глазом. Он выглядел не лучше неё. Она нежно огладила синяк с гематомой и поцеловала в носик. — Ладно, я сделаю, как ты скажешь, только не забывай и за собой присматривать.       Алексей явно не ожидал таких щенячьих нежностей, поэтому смущённо улыбнулся и молча повёл девушку к машине. Посадил в такси, но сам садиться не спешил. Он беседовал с каким-то человеком в форме на крыльце, а следом и вовсе исчез.       Затем открыл дверь и сел в машину. Кира недоумевала от его феерической скорости. Он был холодным и отстранённым, будто ледышка. Алексей даже не взглянул на девушку, ехал молча. От той нежности и теплоты, что была минуту назад, не осталось ни следа. Это был будто и не её парень. Она косилась на него всю дорогу, что они ехали. Она косилась на него в клинике, пока они оформлялись. Она косилась на него, пока раскладывала постель, а он сидел в полутьме и прожигал её своим ледяным взглядом.       — Ты ничего не помнишь… Хм… — вдруг проговорил он задумчиво.       — Да, — холодок мурашками прошёлся по её телу.       — Ты не можешь вспомнить или не хочешь вспоминать… — он приподнял брови в подозревающем тоне. Это не был вопрос, это были мысли вслух.       Девушка напряглась всем телом, волоски поднялись дыбом, предчувствуя беду. И через несколько секунд Кира вылетела из своей палаты, словно пуля, истошно крича и сбивая всё и всех на своём пути.       Санитары побежали за ней и даже схватили её, но она была в ужасе, а люди в ужасе сильнее и быстрее всех на планете, поэтому она их одолела.       — Это не мой парень! Эта тварь не мой парень! — кричала она, отбиваясь ото всех, кто пытался её задержать.       И это действительно было так, потому что за ней из палаты вышел огромный, размером с кровать, чёрный паук с головой её парня. Он перемещался крайне быстро на своих восьми лапах, поэтому ей нужно было мчаться, не оборачиваясь. Она вылетела из окна второго этажа, и больше её никто не видел.              Миронов не мог понять, что это была за улыбка. Но Никита сам ответил на его немой вопрос.       — Ты давно звонил своей сестре?       — Что? — этот вопрос буквально выбил землю из-под ног Алексея.       — Она была такой милой, — улыбка постепенно перерастала в злорадный смех.       Внутри следователя поднималась буря. Осознание обухом ударило по голове, но Алексей всем сердцем отказывался в это верить.       — Мы так хорошо посидели, пообщались. А дети у неё просто чудо, — каждое его слово было будто издевательством. Он откровенно наслаждался ситуацией.       Следователь, с минуту окоченелый, резко вскочил и вцепился в воротник Никиты. Он готов был его убить.       — Что ты с ней сделал?! — закричал он.       Парень хохотал и молчал. Алексей понимал, что так он ничего не добьётся, но он отказывался принимать свои самые ужасающие мысли за правду. Он отпустил Никиту и, схватив свою ветровку, выскочил за дверь, попутно пытаясь дозвониться до Ариадны. Абонент был недоступен.              За несколько часов до происшествия в лифте.       Ариадна не ждала гостей. Она готовила обед детям, когда в дверь позвонили. Она открыла, хоть и не знала парня. Он был в полицейской форме, которая вселила доверие к человеку, поэтому она не была особо насторожена.       — Здравствуйте, Ариадна. Я друг Алексея, — с милой улыбкой проговорил парень.       — Здравствуйте… Вероятно, Андрей? Алексей мне о вас много рассказывал, — улыбнулась в ответ девушка. — Проходите. Не стоять же гостям на пороге. Раздевайтесь. Вы как раз вовремя — я готовила обед, — начала она обхаживать полицейского.       Ариадна начала хлопотать на кухне в два раза усерднее из-за незваного гостя, а он лишь вежливо улыбался. Она развлекала его беседой, активно спрашивала о работе, Алексее, семье, а он лишь отделывался парой фраз. Тогда она стала болтать о себе, семье, детях.       В доме царил невероятный уют. Атмосфера там была буквально пропитана теплом и материнской любовью, коего Никита никогда не ощущал. Ариадна выглядела такой счастливой, что парню поплохело. Ему вдруг захотелось, чтобы она утонула в слезах, а дети её замолкли. Чтобы в доме стало настолько холодно, насколько это возможно, чтобы все они были несчастливы, чтобы вечность горевали, чтобы эти солнечные лучи, проникающие через окна, были завешены чёрными траурными простынями. Никиту распирало от злости и зависти, но он продолжал улыбаться.       Когда Ариадна взяла нож, чтобы нарезать лук в плов, парень встал и перехватил у неё его, продолжая нарезать за неё лук.       — Давайте я вам помогу что ли, а то неудобно, — вежливо промолвил он, нервно, громко стуча по доске.       — Да не стоило. Я же хозяйка, а вы гость, — неловко захихикала девушка. — Но на самом деле в моём положении тяжеловато готовить, — Ариадна сделала паузу, подчёркивая важность сказанного, — Но Алексею пока не говорите, ладно? Пусть это будет нашим секретом, — заговорщически прошептала Ариадна и снова захихикала.       Никита резко воткнул нож в доску, чем испугал и мать, и дочь, снующую поблизости в поисках перекуса.              Алексей вышел из такси, чуть не забыв заплатить. Ариадна была недоступна. Он побежал по лестнице на восьмой этаж, позабыв о существовании лифта. Ему нужно было быстрее добраться до её квартиры. Столько тревожных мыслей заполнили его голову. Он был в апатии, вне себя. А вдруг она лежит мёртвая? Она ведь точно лежит или весит. Или от неё не осталось никакого подобия человеческого тела? А дети? Что с ними? Он их тоже убил? И Виневьеву и совсем малыша Сашу? Сердце сжималось от живописных картин перед глазами. Алексей совершенно не видел, куда шёл. Он мчался по ступенькам, но ему совершенно не хотелось добираться до квартиры.       Но вот он был там. Он сразу, не раздумывая, дёрнул за ручку. Закрыто. Он начал ломиться, бить кулаками по двери, крича имя своей сестры.       Ему открыли. На пороге стояла Ариадна с глазами-блюдечками. Алексей глубоко вздохнул. У него будто гора с плеч упала. Только что он предполагал худшее, но вот она — живая, здоровая сестра. Это было непередаваемое чувство облегчения.       — Ты чего…       Не успела она договорить, как парень загрёб её в объятия прямо на пороге. Пахло жареным мясом и детскими пелёнками. В доме царил уют и покой. Ариадна была всё той же милой и наивной сестрой. Всё было по-прежнему.       — Трубку чего не брала? — стиснув зубы, чтобы не заплакать, пробубнил Алексей.       — Ой, зарядка, наверное, села.       Ариадна не понимала, почему её брат в таком состоянии, но она ласково гладила его по волосам и обнимала за шею, успокаивая его словами наподобие «Всё хорошо, всё теперь наладится».       — Ой, лисик пришёл, лисик пришёл, — Виневьева, увидав дядю, радостно начала прыгать возле них.       Но их идиллию прервали.       — Здесь проживает Ариадна Петрова? — послышалось сзади.       Алексей удивлённо обернулся. Ариадна тревожно закивала головой.       — Ариадна, нам придётся сообщить вам одну неприятную новость — ваш муж, Владислав Петров, был найден мёртвым. Вам нужно прийти на опознание, — сообщил один из двух людей в форме.       Девушка сначала, секунды три, пустыми глазами смотрела то на полицейских, то на Лёшу, а потом схватилась за живот и упала в обморок.              Никита перестал смеяться и с каменным выражением лица глядел на стену, пока его из комнаты для допросов не увели в камеру. Итак. И полугода не прошло, как я начала эту главу (на самом деле прошло). Она пока что вышла сааааамой длинной из всех, переплюнув главы 7 и 8, ну и самой насыщенной наверное. И тяжёлой для меня в психологическом плане. Я довольно долго готовилась, просматривая разного рода материал, пытаясь влезть в шкуру Никиты (это было сложно, поэтому и долго), но мне кажется, что я справилась. А ваше мнение?))) Также в промежутке я успела переболеть ковидом, заработаться до посинения и устать, как крестьянин у барина. Вообще, хочу завести блог или группу вк для этого рассказа, потому что главы выходят медленно, а там бы я выкладывала разные отрывочки, бонусы, всякие мысли по поводу той или иной главы, персов, мб арты и много всяких плюшек. Как смотрите? Если наберётся хотя бы 5 человек, я заведу)))