Кира - девушка с дьявольскими глазами

      Алексей осмотрел труп вдоль и поперёк. Длинные русые волосы, острые ноготки и нечто, издалека напоминающее лицо — это всё, что осталось от женщины. Многочисленные кровавые ниточки протягивались по всему туловищу, разделяя его на кусочки. Маньяк остервенело выполнил свою работу, оставив от человека лишь мясо. Неподготовленному зрителю невозможно было такое лицезреть.       Алексей задумался, рассеянно перебирая пряди русых волнистых волос — она так напоминала ему сестру, если смотреть со спины.       — Ну что? Что-нибудь прояснилось? Какая-нибудь мысль? — не отставал от него молодой помощник Аникина, мимолётно сфотографировав труп ещё раз, пока никто не видел на свой подвесной фотоаппарат. По крайней мере он думал, что никто не видел. Любое зависание следователя он принимал за глубокий мыслительный процесс и быстрее хотел услышать догадку.       — Принеси мне, пожалуйста, кружку кофе, — лучезарно улыбнулся парень в ответ на надоедливого помощника.       Словами не передать, какое разочарование появилось у того на личике. Он всю ночь и всё утро крутился вокруг следователя, желая своими глазами и ушами воззреть и восслышать все легенды, которые ходили насчёт этого паренька. Говорили, что он мог раскрыть дело, лишь взглянув на место преступления, но они торчали в подвале уже битый час со всем арсеналом судмедэкспертов, а Алексей не произнёс ни единого слова, только обследуя и изучая.       Просьба принести ему кофе была вполне уместна, так как на часах пробил шестой час. И, учитывая, что ребята вовсе не ложились всю ночь, кофе в шесть утра был всем, чего хотелось, не беря во внимание сон. Помощник послушно пошёл за напитком или за его сухим заменителем в ближайший круглосуточный магазин, поняв, что так от него просто пытаются отвязаться.       — Мне тоже прихвати, — крикнул ему вслед Аникин.       Судя, по тому, что следователь Аникин, мужчина в самом расцвете сил, ухоженный и непомерно высоко себя оценивающий, встретил Алексея словами: «В обморок не упадёшь от увиденного, принцесска?» и продолжил: «Зачем вы позвали этого мажора? С чем он мне поможет? С уборкой этой дыры?», они старались не пересекаться друг с другом. По крайней мере старался Миронов, чтобы не портить себе настроение. Аникин был весьма недоволен, что к его делу подключили ещё кого-то при том, что на нём уже висел ученик в виде молодого и неопытного Никиты — будущего следователя-криминалиста, проходившего испытательный срок, который воздыхал по тому самому кому-то, как школьница по своему кумиру. И когда юноша ходил за Алексеем хвостиком и чуть ли не в ноздри к нему лез, Аникин был более чем удовлетворён, ухмыляясь издалека и фотографируя улики.       Пока молодой помощник ходил за кофе — казалось, он ходил за ним в Китай, — труп увезли в морг на дальнейший осмотр и вскрытие. Алексей сидел на полу в позе лотоса и медитировал. Или, возможно, он так спал — никто не знал, потому что никто никогда не видел его спящим. В участке ходили легенды, что парень на самом деле не человек, а кофеин.       — Ваш кофе, лейтенант, — послышалось у него над ухом. Алексей вяло открыл глаза и с благодарностью потянулся за напитком. Но, глотнув разок, начал плеваться, сделав перекошенное лицо. Аникин последовал за ним. Следователи, как никто другой, знали толк в хорошем кофе, и этот был явно отвратительным.       — Никита — в нос тебе копыто, что ты принёс?! — недовольно крикнул с другого угла Аникин.       — Где я вам кофе в шесть утра найду? — оправдывался юноша и тихо добавил себе под нос: — В круглосуточном магазине было только какао.       Алексей молча протянул напиток обратно и, снова закрыв глаза, ушёл в мир подсознания. Старший следователь продолжал возмущаться, ругая Никиту всеми бранными словами, которые приходили ему в голову, параллельно исследуя и фотографируя комнату.       — Товарищ лейтенант, что вы делаете? — осторожно донеслось до парня совсем рядом, отчего его схватил мандраж. И это чувство медленно, но верно превращалось в клокот гнева.       — Медитирую, — внешне спокойно, но внутренне кипя от злости, ответил лейтенант.       — А можно с вами? — голос был переполнен любопытством и надеждой.       — Нет, нельзя, — в тоне появились холодные нотки.       — Почему? — огорчённо спросил Никита, сделав жалостливое лицо.       Алексей открыл глаза и в свой взгляд вложил столько раздражённостии недовольства поведением паренька, сколько только смог. Никита замолчал, дав шанс надежде, что он всё понял, и больше не собирался мешать. Но счастье длилось недолго. Через две минуты, когда он незаметно сделал снимок медитирующего лица своего кумира, помощнику наскучило в тишине наблюдать за неподвижным следователем, и он снова открыл рот, чтобы из него вылетел очередной вопрос.       — Вы гуляете в чертогах разума прямо как Шерлок?       И Алексей внутренне взревел, сохраняя невозмутимое лицо снаружи.       — Погружение в чертоги разума Шерлока — это всего лишь яркая кинематографичная постановка-вымысел, сделанная для зрелища. Я, погружаясь в медитацию, освобождаю голову от ненужных мыслей и оставляю факты и улики, чтобы соединить их воедино, — парень пытался держать себя в руках и таки единственный раз ответить на вопрос Никиты, полагая, что если он получит своё, то отстанет.       Никита в свою очередь смотрел на следователя сверкающим взглядом как маленькая девочка, увидевшая единорога наяву. Он чуть ли не визжал. Аникин продолжал ехидно ухмыляться где-то в углу комнаты. Алексей, не обращая внимания на весь этот цирк, продолжил медитировать.       — То есть, когда вы в трансе, становитесь умнее? — послышался треск. Треск был не снаружи, а в голове парня. Он означал полный и безоговорочный разгром терпения. — Сколько будет двести пять умножить на триста сорок два?       — Будет «Ты заткнёшься когда-нибудь или нет уже?» — не выдержал и сурово прикрикнул Алексей на навязавшегося подопечного, вырвав у него волосок, отчего тот прошипел, и засунул его в карман.       Донёсся смешок. Женский смешок откуда-то сзади. Учитывая то, что ни в команде судмедэкспертов, ни в команде следователей женщин не было, Алексей заметно напрягся и обернулся должно, как и Никита. Каково же было его удивление, когда он увидел там Киру, опёршуюся об косяк и попивающую что-то из железной банки. Её внешний вид был вызывающим и недвусмысленным.       — Проститутку вызывали? — с вульгарной улыбкой выдала она.       И в этот момент Алексей понял, что день, как и его нервная система, катился в тартарары, озвучив свои мысли протяжным и задумчивым: «Твою же мать».       

***

      Птички пели. Прямо над ухом. Птицы щебетали прямо над головой — что за чёрт? С трудом разлепив глаза, я, наконец, поняла причину столь резкого диссонанса мысленного представления и услышанного. Диссонанса… Что это за слово вообще? Я его где-то слышала или прочитала? Дискутивно-полемическое мастерство в юриспруденции… Ох, откуда это всё у меня в голове?       Я желеобразным путём сползла со скамейки, на которой находилась и, скорее всего, провела всю ночь и, сюрприз, не смогла устоять на ногах и снова села на лавочку, схватившись за раскалывающуюся голову. Всё плыло перед глазами, звуки перемешались в один сплошной гул, а мысли от кипения сварились в кашу вместе с мозгом. Первая мысль была про диссонанс, вторая — про несусветный несвязный бред, третья — где я нахожусь, четвёртая — что я делала вчера вечером. На последний вопрос так и напрашивался ответ, который выставлял меня пьяницей. Иначе объяснить то, что у меня так болела голова, было невозможно. Или мне что-то подмешали. Смутно помню, что убила своих соседок по комнате. Прискорбно. А Ксюша мне даже нравилась.       Держа голову, чтобы она не упала на колени, я старалась вспомнить все события прошлой ночи, чтобы понять, как оказалась на лавочке на открытом небе. Решив, что телефон в этом лучший помощник, я неслушающимися руками достала его, и яркий экран ослепил меня своим светом в предрассветные пять сорок две минуты. Там было непрочитанное сообщение от товарища следователя:       «Надеюсь, ты благополучно дошла до общежития. Сладких снов».       Сообщение было отправлено в час тридцать одну минуту, а значит в это время я уже сладко посапывала на скамейке.       Тому, что я не могла встать с места, были две причины: моя физическая несостоятельность и каблуки. Вторую я предпочла снять и взять в руки, чтобы побороть первую. Попытка с трудом, но таки удалась. Я нетвёрдо вступила на ноги и пошагала. Брела туда, не зная куда, со свинцовой головой. Всё же движение — жизнь, а жизнь — движение.       «Не оборачивайся», — послышалось сзади невесомым пугающим шёпотом. И я обернулась, никого позади не обнаружив. Впрочем, это было уже не важно, потому что воспоминания накатили напористым потоком, окатив ледяным кипятком. На это организм отреагировал самым неожиданным образом, вывернув меня наизнанку у ближайшего дерева. Я всё вспомнила. Абсолютно всё.       — Алкашка, — крикнул мне какой-то парень, выгуливающий собаку, на что я, повернувшись, показала средний палец.       На горизонте стоял Алексей с синими-синими глазами и в белоснежном пальто, но он больше не смел ко мне приближаться. Я лишь ухмыльнулась ему и непрямой, но уверенной походкой пошла в общежитие. Оно было в метрах трёх от парка, в котором я находилась, поэтому дойти до него на не идущих нога было легче, чем я предполагала. К слову, вчера я остановилась ровно на этом расстоянии, кажется.       Зайдя в комнату и отбросив туфли на метр, я удручённо взглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрела пай-девочка в костюмчике с несвежим лёгким макияжем. Отвратительно. Ты готова ради него даже стать нормальной. Меня от тебя тошнит. Снова. С остервенением я сняла с себя пиджак и платье, оставшись в одном нижнем белье и прожигая своё отражение укоризненным взором. Девушка, на теле которой нет живого места — вот кто я. Девушка со шрамами похуже чем у Франкенштейна — вот кто я. Не пытайся это скрыть, прикрываясь красивыми платьями, детка.       Пора навестить нашего принца-белоручку. Я позвонила ему, заранее зная, что он не возьмёт трубку, поставив телефон на беззвучный. Затем набрала одного хорошего знакомого хакера.       — Девочка-демон, чего тебе, — ни привет, ни как дела. Вот так сразу прямо и грубо — так со мной разговаривают в картеле абсолютно все. Никакого уважения, честное слово.       — Если не желаешь оказаться закопанным живьёмв лесу, ты выслушаешь меня, — в тон ему ответила я.       — Пока, — этот наглый тип хотел уже положить трубку, потому что совершенно не воспринимал меня всерьёз, почём зря.       — Ты правда хочешь, чтобы Феникс узнал о том, что ты хранишь все видео с камер наблюдения, где мы с ним предаёмся животной страсти, м? — я пошла в атаку, причём с самой неожиданной стороны, вальяжно разлежавшись на своей кровати по-прежнему полуголая.       — Ты пытаешься шантажировать меня своими же видео? — недоумевал паренёк, хотя догадывался, к чему я веду.       — Но закопает живьём-то за них Феникс не меня, а тебя, — как можно беззаботнее выдала, победно улыбаясь. Но дожидаться, пока эта сволочь очнётся от удара обухом по голове, было бесполезно, поэтому я сразу перешла к делу: — Так вот, найди мне одного человека. Он полицейский, поэтому, возможно, на его телефоне стоят несколько уровней защиты. Я в этом не разбираюсь, но если ты не найдёшь его за полчаса, я позвоню Фениксу, по рукам извращенец?       На мои слова я лишь услышала тихое шипение в виде «Сучка», чему довольно усмехнулась, и паренёк приступил к тому, в чём разбирается лучше всего.       Через тридцать две минуты сорок секунд я получила нужный адрес, к этому времени уже успев придать своему внешнему облику желаемый образ, который однозначно шокирует товарища следователя и всех неподготовленных зрителей. Я знала, что паренёк найдёт моего человека, потому что в его способностях не сомневалась, особенно после такого ускоряющего пинка. С видео на его компьютере всё-таки нужно было когда-нибудь разобраться, потому что эта ситуация может обернуться и против меня, но пока играет мне на пользу. Но рано или поздно придётся избавиться либо от видео, либо от хакера.       Добавив последний штрих в виде распущенных спутанных волос, я направилась по адресу. В шесть утра народ по улицам не сновал в больших количествах, что было мне на руку, а то, не дай бесы, в участок увезли бы. По дороге зайдя в круглосуточный магазин, закупилась энергетиком, потому что засыпала на ходу, не привыкшая к таким ранним подъёмам. Но интерес к тому, чем же там товарищ следователь занимался в раннюю рань на окраине города, учитывая, что расстались мы довольно в поздний час, был сильнее.       Мой дражайший друг сказал, что смог определить точное местоположение на карте, но номер квартиры остался для него загадкой, поэтому я рассуждала, как же мне отыскать товарища следователя среди больше сотни квартир этого пятиэтажного дома, стоящего передо мной. Впрочем, думала я не долго, потому что к открытому подвалу подошёл какой-то расторопный юнец в полицейской форме со стаканчиками в руках и застрял у входа в разговоре с другим полицейским. Тогда мне всё стало ясно. Оставался вопрос — как попасть внутрь. Но и этот вопрос легко нашёл ответ. Юнец каким-то неведомым образом отправил полицейского куда-то, а сам встал вместо него. Постоял так секунд десять, огляделся по сторонам, затем поставил стаканчики на землю и начал кому-то звонить. Он разговаривал недолго, потом поднял стаканчики и ушёл внутрь, шипя, вероятно, от ожога горячим напитком. Даже банку энергетика было сложнее открыть, чем попасть внутрь. Горжусь полицией России.       Подвал смердел кровью, внутренностями, свежей плотью и канализацией. Эти запахи были мне хорошо знакомы, поэтому я сразу поняла в чём дело — смерть. Товарищ следователь был на расследовании убийства. Я не спешила найти своего благоверного, осматриваясь в полутьме и наслаждаясь атмосферой безысходности, безумия и страха. Скорее всего именно в этом коридоре началось убийство лишь несколько часов назад. Судя по аромату, заполнившему подвал, убийство было преднамеренным, жестоким и кровавым. Неужели маньяк? Не может быть. Или просто какой-то идиот вроде Раскольникова не смог разрубить голову бабки с первого раза? От колотых ножевых запах не такой резкий и яркий, а здесь будто тело изрубили яростно и обезумев.       Отвлекаясь от калейдоскопа ароматов, забившихся мне в ноздри, я пошла на звук. В каком-то помещении слышались шорохи и гудение. Скорее всего это было в комнате технического предназначения. Я тихо, словно мышка, подошла к двери, которая отсутствовала. В помещении ближе всего ко входу сидели на полу моя цель, повернувшаяся спиной в позе лотоса, и тот юнец в боковом положении.       — То есть, когда вы в трансе, становитесь умнее? — парень буквально пытал взглядом моего товарища следователя. Тот лишь нервно вздохнул. — Сколько будет двести пять умножить на триста сорок два? — не унимался он.       — Будет «Ты заткнёшься когда-нибудь или нет уже?» — прошипел тот сквозь зубы, повышая голос и больно трепля того по голове.За этим было забавно наблюдать, и я не нарочно хихикнула.       Естественно все присутствующие обернулись на этот звук, в том числе и мой наречённый будущий супруг.       — Проститутку вызывали? — я представляла, какой будет эффект от этих слов, но такого колоссального я не ожидала, потому что видеть ошарашенное выражение на лице товарища следователя было бесценно. Кажется, сколько себя помню, мне не удавалось настолько вывести его из себя. Я предчувствовала нечто грандиозное и горячее.       — Твою же мать, — протяжно изрёк он и смотрел то на меня, то на юношу.       — Ой, — произнёс тот с круглыми глазами и полностью выдал себя, потому что мой благоверный устремил свой взгляд только на него.       — Петров за кофе пошёл. Он сказал, что знает место. А я, зная, что вам не понравится, согласился и обещал постоять на посту вместо него, — начал оправдываться он.       — И почему же ты тут, а не там? — тон следователя напоминал постепенно усиливающийся ветер, который из ветерка медленно, но верно превращался в шторм.       — Думал, что отнесу кофе вам и пойду, но… но забыл, — на последнем слове юноша аж икнул от испуга.       Не полиция, а анекдот.       — Ты, — я указала пальцем на товарища полицейского, — Кажется, в трубке был именно твой голос.       Мой пинок сработал, и он, выйдя из ступора, стремительно направился ко мне, резко припечатав спиной к жёсткой, грязной стене коридора. В его голубых глазах плясали красные языки пламени. Он будто готов был разорвать меня точно так же, как и тот маньяк ту блондинку с волнистыми волосами. Но гнев на его лице быстро сменился на немой вопрос. Удивительно, как человек мог передать свои мысли лишь взглядом. Он спрашивал меня, молча смотря прямо в глаза и крепко держа за плечи, что я тут делала. По телу бежали мурашки, его дыхание обжигало и заводило. Моё ужасное настроение резво летело вверх.       — Убьёшь меня? — прошептала я, окунувшись в океан его очей и пытаясь отыскать там ответ.       — Да-да, он вызвал проститутку, — какой-то мужчина мелькнул около входа с телефоном в руках, нарочито громко выговаривая каждое слово.       — Чёрт! — мой паренёк бросился к нему, забыв о моём существовании.       Далее началась борьба за телефон. Мужчина был ловким и легко уворачивался от нападок младшего коллеги, но товарищ следователь оказался проворнее и всеми хитростями и манёврами отобрал смартфон у того. За этим было крайне забавно наблюдать. А юноша пошёл ещё дальше — он бессовестно фотографировал происходящее.       — Нет, не проститутка… Вы не так поняли… Да, практикантка… Нет, она не косплеила проститутку… — он выдумывал оправдание моему появлению прямо на ходу, бегая от хозяина телефона по всему помещению и топча все улики. — Вы же помните, я говорил о ней. Да, я упоминал её однажды, разве не помните?       — Сукин сын, отдай телефон! — кричал ему мужчина, больше не в состоянии его догнать, потому что мой благоверный кружил по комнате, словно юла.       — Да-да, она только что пришла с задания… Да, она была под прикрытием в образе проститутки. Помните я рассказывал вам про своего человека в картеле?..       Слушать россказни от генератора лжи можно было бесконечно, но пора было приступать ко второму акту представления. Я усмехнулась творившемуся цирку и ушла в поисках пустого закрываемого помещения. К счастью, неподалёку была ещё одна комната технического предназначения. Мне пришлось хорошенько напрячь мышцы, чтобы открыть заржавевшую дверь, буквально прилившую к косяку. Внутри были какие-то трубы, счётчики и постоянные звуки потоков воды. Сыро, пыльно, паутинно, брр. К сожалению, зеркала здесь не оказалось, и мне пришлось вытащить своё карманное, чтобы осуществить свой план. Из мини-рюкзачка я достала заранее заготовленную одежду и косметику. Сначала переоделась из дорожной проститутки в скромную студентку путём замены дырявых колгот и мини-юбки на классические брюки и растянутой майки, из которой вылезало всё, что не должно, с кожанкой на белую блузку и пиджачок. Распущенные волосы собрала в пучок и приступила к корректировке макияжа, которого испугается даже закоренелый хорророман. На всё у меня было около пятнадцати минут, пока мастак своего дела умасливал своего начальника. Пришлось вовсе смыть макияж средством и умыться минералкой из бутылки, но эффект был достигнут, и лёгкий дневной макияж уже завершался, когда в дверь, заранее мною перекрытую всяким хламом, каким только нашла, начал ломиться злой маньяк под именем Алексей.       — Кира, ты здесь? — озадаченно спросил он, толкнув дверь в первый раз и поняв, что она заперта чем-то тяжёлым.       — Нет, не здесь, — крикнула я ему в ответ, дав осознать, что я действительно была тут.       — Открой дверь, — требовательно послышалось снаружи.       — Я голая. Подожди минуту, — ответила я манерным тоном, будто подражая Марине.       — Открой, или я выломаю её, — тон за дверью стал только нетерпеливее и злее, точно и правда хотел увидеть меня голой. Так бы я предположила, если бы не знала товарища Миронова.       — Но я действительно голая, — завопила я всё той же карикатурной блондинкой, делая последние штрихи.       — Даю тебе пять секунд, чтобы одеться, — скомандовал следователь и начал отсчёт: — Один, два, три…       И к чертям распахнул дверь своей недюжинной силой, не досчитав до обещанных пяти. Ну что за лис! Я стояла с пудреницей и зеркальцем в руках, открыв рот от негодования. Миронов был красный, словно помидор, не то от ярости, не то от физической нагрузки. Но тёмная аура вокруг него говорила сама за себя — он был чертовки зол.       — Что за извращенец! А если бы я и правда была голой? –недовольно пробубнила я.       — Учитывая, что при любой погоде ты носишь вещи, закрывающие твои руки до локтей, а ноги — до лодыжек, ты бы не допустила такой ситуации ни при каких обстоятельствах. Сначала ты переоделась, а потом сделала всё остальное, и благо у тебя было время, — прочеканил товарищ следователь, показывая свои уникальные дедуктивные навыки, стоящие в одном ряду, наверное, лишь с самим Шерлоком Холмсом. Я усмехнулась.       Из-за спины Миронова заглядывал тот юнец, который безуспешно пытался что-то разглядеть. Вероятнее всего, ожидал бесплатный стриптиз. Следователь выгнал того из помещения и наказал никого не впускать сюда, заперев дверь. Я состроила невиннейшее выражение, которое только могла из себя выдавить, но чувствовала, что это вряд ли мне поможет. Парень надвигался на меня стремительно, уже взяв под контроль все свои эмоции и скрыв их все с лица, чем немного заставив меня тревожиться. Теперь я не знала, что у него было на уме и что он собирался делать. В очередной раз прижав меня к холодной сырой поверхности, он внимательно вглядывался в мои чёрные, словно омут, очи. Мы оба громко и прерывисто дышали, сводимые напряжением и адреналином. Если бы мы были той самой парочкой из сотни американских мелодрам, мы бы обязательно поцеловались в этот момент, потому что электризация атомов между нами достигла критической точки, и мы готовы были взорваться. Но мы не парочка из американской мелодрамы. Мы даже не парочка.       — Что ты творишь? — процедил сквозь зубы Миронов.       — Я всего лишь обычная студентка из юридического, которая пришла попрактиковаться, — невозмутимо откликнулась я.       — Это проверка? Отместка за вчерашнее? — ему даже не нужен был мой ответ, потому что он уже обо всём догадался сам. –Ты понимаешь, что только что чуть не лишила меня работы своей выходкой?       — Но ты же выкрутился. Ты всегда выкручиваешься, — я больше не изображала манерность или невинность. Я была собой и с вызовом смотрела Миронову прямо в глаза.       — Всё-таки проверка, — мрачно заключил он. — Это было очень жестоко.       — А проверять мою человечность, ставя на кон жизни людей, не жестоко? — я медленно из обороны переходила в нападение.       — Ты действительно думаешь, что я оставил бы их, согласись ты не помогать им? –в его тоне слышалось возмущение, смешанное с укором.       — Я понятия не имею. Ты слишком непредсказуемый, — честно ответила я, давая понять, что я ему не доверяла, но быстро сменила тему, осознав, что сболтнула лишнего, — Как они? Что произошло после моего ухода?       — Парень в тяжёлом состоянии в реанимации, девушку таскают по допросам, а тех отморозков увезли кого в больницу, кого в изолятор до выяснения обстоятельств произошедшего. Я дал пару указаний девушке, как действовать и что говорить при допросе, и тоже скрылся. Скорее всего добьюсь, чтобы это дело передали Андрею, и он доведёт его до ума, я ручаюсь, — подробно рассказал следователь, заметно успокоившись.       — А как же их свидетельствования против нас? Не они же сами друг друга избили, — возразила я.       — Когда дело попадёт к Андрею, они дадут показания, что избили друг друга сами, и сядут за покушение на жизнь человека, я обещаю, — уверил меня Миронов, слегка улыбаясь.       И вот я подумала, что парень остыл, как он сжал меня за плечи своими костяшками, что я чуть дух не испустила. Говорила же, что непредсказуемый.       — А теперь ты пойдёшь в общежитие и приготовишься к занятиям, — скомандовал он ровным тоном.       — Не пойду. Не заставишь, — уверенно противостояла я.       — Конечно заставлю, — холодно прошипел следователь, заковывая мои плечи в ещё большие тиски.       — Тогда провалишь проверку. Тебе нужно как-то объяснить то, кто я такая и что мы делаем, запертые тут уже около пятнадцати минут.       — Не беспокойся, я как-нибудь объясню, — презрительно ухмыльнулся он на мои аргументы.       — Он вернётся, — лишь выдала я свой последний козырь на конечном издыхании.       — Кто? — недоумённо уставился Миронов.       — Маньяк. Он из тех, кто возвращается, — заговорщически прошептала я. И тогда этот чёртов безумец меня, наконец, отпустил.       — Что?.. — мои слова ввели его в полный ступор. — С чего ты это решила?       — Позволь мне участвовать в расследовании хотя бы сегодня, и я помогу тебе раскрыть дело. Я знаю, что ты умный и рано или поздно раскроешь его, но со мной ты сделаешь это рано. Я на твоей стороне, мы на одной волне, я учусь на юридическом — всё нужное для успеха есть. Позволь помочь тебе. Все лавры достанутся исключительно тебе. А для меня это будет практикой. Ты не представляешь, сколько готовы отдать на юрфаке за такую практику, — уговаривала я своего благоверного.       Парень усмехнулся.       — Откуда ты только взялась такая на мою голову? — улыбнулся он, задавая скорее риторический вопрос, нежели требующий ответа.       Если он ещё раз неожиданно не вспылит, то мой план по внедрению можно признать успешным. Для подкрепления эффекта я нежно прошлась от груди, облачённой в футболку под низ кожанки, к ключицам и шее, обняв парня. Не то чтобы мне особо хотелось это делать, но нужно было остаться здесь любой ценой. Поэтому мне пришлось включить романтичную и ласковую подлизу. Обнимать следователя было тем ещё испытанием, а от мысли поцелуя и вовсе тошнило, но перспектива найти маньяка делала своё дело.       — Мы встречаемся или ещё нет? –спросила я тихо и застенчиво, окончательно отвлекая его от мысли меня выгнать.       — То есть это я должен решать встречаемся мы или нет? –вопросительно взглянул на меня парень, таяв на глазах.       — Давай решим это вместе. С моей стороны — да, — голосок мой стал милым-милым, что я сама была изумлена.       — Ты действительно хочешь со мной встречаться? — Миронов улыбался и сиял, словно солнышко, давно позабыв, зачем мы тут собрались и что делали.       — Разве стояние в обнимку в этом подвале среди пыли и грязи и аромате, при котором задохнётся даже крыса, не намёк? –я игриво перебирала волосы на загривке парня.       — У вас, девушек, чрезвычайно тонкие намёки, — в тон мне ответил он и выдохнул: — Да, мы встречаемся.       Это было нежно. Когда мой парень коснулся кончиком носа моей кожи и ласкал своим лисьим взглядом, я почти поддалась и готова была растаять. Мы не целовались в привычном смысле этого слова, но наши носы тёрлись друг об друга в эскимосском поцелуе, словно в дикой природе. Я не испытывала к этому парню ничего кроме отвращения, но смела признать, что это было действительно нежно.       Я мысленно молилась, лишь бы товарищ следователь не смел дотронуться до моих губ, он не особо и спешил. Кажется, он сам был не в восторге от такого поворота событий в виде отношений. Пока мы думали каждый о своём в момент интимного единения, за дверью послышался шум.       — Я не понял, ты сюда помогать пришёл или с проститутками прохлаждаться? — раздражённо проговорил мужчина-второй следователь, смотря на нас из распахнутой с ноги двери.       Неловко было всем кроме меня, которая внутренне радовалась избеганию ненавистного поцелуя. Следователь прокашлялся и отстранился от меня, юнец, который должен был охранять вход, прыгал из-за спины мужчины и шептал что-то про то, что тот был слишком сильным.       — Пойдём, я вас познакомлю, — мой парень взял меня за руку и повёл за собой обратно в помещение, где было совершено убийство.       Второй следователь глядел на меня, не отводя глаз, наверное, удивляясь моему преображению. Я даже рюкзак не успела взять.       — Минуточку внимания, — объявил Миронов всем в комнате, — Это Кира — студентка юрфака, отделения криминалистики, последний курс. Она уже не раз сотрудничала с моим отделом и проходила практику. Сейчас у неё идёт дипломная практика, и Кирилл Андреевич разрешил участвовать ей в сегодняшнем расследовании. За нахождение её здесь ответственность беру на себя я. Если кто-то не согласен с такими обстоятельствами, прошу подойти в индивидуальном порядке и обговорить всё со мной, — он резко повернул голову на мужчину и взглядом бросил вызов, — И ещё: Кира — моя девушка, — закончил он свою речь, поглаживая мои пальцы, которые держал в крепком захвате.       После такого заявления следователь и заикнуться о недовольстве не смел, кажется, хмуро замолчав, прожигая во мне дыру взглядом. Из этого диалога можно было предположить, что мой парень являлся здесь главным, но правда оказалась немного другой.       — То есть ты тут всего лишь консультант-следователь? И дерзнул пойти против Аникина, который является тут криминалистом и ведёт основное расследование? Ты с ума сошёл? — мой шёпот готов был сорваться на крик, когда этот болван отвёл меня в сторонку и рассказал, как обстояли дела на самом деле.       — Это ты сошла с ума, когда устроила весь этот спектакль. Я лишь уладил ситуацию как мог. Поэтому прошу тебя вести себя отныне как паинька и не путаться под ногами, — он меня снова к стенке прижал и давил своей мрачной аурой. Ох, как же он меня раздражал.       Я, укоризненно глядя на него исподлобья, достала заранее заготовленный бейдж с моим именем, правда, написанный вручную, и надела на себя.       — О господи, убери это быстро, пока никто не увидел, — парень, закатив глаза, вырвал бейдж и, скомкав, засунул себе в карман. — Прошу тебя не делай ничего, что может лишить меня работы, а тебя спокойной жизни. Прошу, — по слогам раздражённо произнёс он. Кажется, я бесила его не меньше, чем он меня.       Ладно, придётся вести себя нормально. Я лишь хотела позлить его и доставить ему проблем, но, увидев, что таким образом лишу себя увлекательного первого в своей жизни расследования убийства, решила успокоиться и придерживаться указаний этого высокомерного индюка. Указания были таковыми: не топтать улики, не мешать работе судмедэкспертов и другому персоналу, не подходить к Аникину и Никите и тем более не болтать с ними — где-то мы это уже проходили –по любым заметкам и доводам советоваться с ним. Похоже, он хотел держать меня под контролем, впрочем, ничего нового.       Я была только на втором курсе обычного юридического факультета, никак не связанного с криминалистикой, поэтому ничего не понимала в расследовании преступлений, но это дело привлекло моё внимание и не отпускало, вцепившись мёртвой хваткой. Видя окровавленные пятна на стене, полу и вдыхая затхлый, въевшийся запах внутренностей, я чувствовала восторг, сравнимый лишь с тем ощущением возбуждённости на ринге. Всё моё тело клокотало при осознании того, что несколько часов назад здесь маньяк жестоко разделался со своей жертвой. От представления картины убийства мурашки шли по коже. Чем больше я смотрела на место преступления, тем чётче представляла произошедшее. Девушка доверяла маньяку, она его знала. Иначе не позволила бы привести себя сюда. Интересно под каким предлогом он заманил её? Свидание? Сюрприз? Что нужно сказать девушке, чтобы она пошла с тобой ночью в подвал? Где они познакомились? Сколько встречались? Как много времени нужно, чтобы заставить человека доверять тебе? Место, где лежал труп, было обведено белым, там колосились несколько золотистых волосинок, прилипшие к луже крови, которая превращалась в клейкую жижу. В помещении потихоньку начали жужжать мухи. В целом атмосфера комнаты угнетала — её тишина, вонь и мёртвое равнодушие ко всему. Даже Миронов со своей жизнерадостностью сливался с серостью этого места. Здесь везде был след смерти.       И тогда я увидела всё произошедшее тут как наяву. Ледяная дрожь прошлась по телу от чёткости картины. Они пришли сюда после прогулки, у неё было приподнятое настроение, и она уже распланировала их с парнем совместное будущее вплоть до того, какого цвета глаза будут у их ребёнка, а он был искусным актёром. Затаскивая её всё глубже в темноту, он молчал и лишь ждал её реакции. Он желал увидеть её искажённое от ужаса лицо прежде, чем разделаться с ней. Самая соль именно в страхе, не в самом убийстве, не в самом процессе, а именно в лицезрении страха на лице жертвы. Ради этого всё и делается. Власть над жизнью человека приносила упоительное наслаждение, и когда она всё поняла, он ударил её по лицу, чтобы она начала умолять пощадить её. Она упала, но продолжила убегать на коленях, собирая всю грязь с бетона на своё красивое платье. У него был нож. Он пару раз черкнул по её коже, чтобы подстегнуть её страх — он не собирался убивать её быстро. Но место было крайне неудачным, потому что прямо над ними кто-то сладко спал и мог услышать её крики, поэтому ему пришлось её заткнуть, схватив за горло. Когда она потеряла сознание, он заклеил ей рот, связал руки и ждал, пока она очнётся. Первые глубокие порезы он сделал, когда она была жива и в сознании, принося адскую боль. Тут остались его волосы — по рассказу Миронова они были кофейного цвета. Отпечатки пальцев на жертве? Вряд ли. Это не первое его убийство, и он ещё не попался, значит осторожен. Следы подошв? Да, Миронов сказал, что следы еле заметны на бетонированной плоскости, но они гласят, что рост у убийцы сто семьдесят два сантиметра, а судя по интенсивности и силе удара ножом, телосложение его чуть худощавее моего парня. Аромат убийцы — однозначно запечатан в крови жертвы. Ох, а как он наносил порезы, размашисто разрезая плоть на части! Я руками, словно водимая кукла, сделала точно такие же перекрёстные движения в воздухе, резко разрезая пустоту невидимым ножом. Брызги крови красивыми узорами вырисовывали красную картину на полу и стене. Стена переливалась разными оттенками красного, напоминая одну из рисунков из галереи, в которой мы с моим парнем были на свидании. Он тогда ещё попросил перевернуть её, думая, что она стояла вверх дном. Обе картины были чем-то похожи. Но то, что я видела на стене, было ярче, эмоциональнее и прекраснее. Ох, это было настоящим произведением искусства. Человек, который это сделал, был творцом и эстетом. Слёзы подступили к горлу от переполняющих меня эмоций восторга.       — Это… прекрасно, — лишь смогла выдать я, оборачиваясь на следователя, который смотрел на меня, как на сумасшедшую. Почему?       И вдруг мои глаза ослепил яркий свет лишь на секунду, в уши врезавшись мгновенным «щёлк-щёлк». Проморгавши глаза, я заметила только исчезающую за дверью фигуру. Миронов этогоне видел, стоя спиной, и когда я хотела побежать за фотографом, он остановил меня за руку. Неприятная дрожь прошлась по телу. Он же тоже это слышал, разве нет? Если бы мы побежали сейчас, возможно, поймали бы маньяка, но какого чёрта?       — Меня кто-то сфотографировал, — сказала я, раздражённо вырывая руку.       Следователь тут же скрылся за дверью в коридоре. Аникин изумлённо смотрел на меня с фотоаппаратом в руках, вероятно, видя всё предыдущее представление. Я понятия не имею, что это было.       Моего парня долго не было, я начала нервничать, кожей чувствуя на себе бурящий взгляд криминалиста. Мне казалось, что если я увижу маньяка в лицо, то сразу узнаю его, поэтому находиться здесь больше не было смысла. Тем более он только что был тут — я уверена. И он видел всё, что я вытворяла. От этого было как-то не по себе. Я решила выйти на улицу и подышать свежим воздухом и заодно найти следователя.       Шагнув за пределы здания, я заметила в поле зрения своего парня и его помощника, и ещё несколько людей с камерами, снующих вокруг местности. Миронов был в бешенстве и звонил кому-то, параллельно командуя Никите огородить площадь. На помощь ребятам вышли ещё несколько человек и стояли, не пуская репортёров в подвал. Дело приобрело громкие обороты.       — Тебя сфотографировал журналист, — задорно улыбнулся мне Никита. Не знаю, чему он только радовался. Это была катастрофа.       Нет, это не был журналист, я уверена.       — Кира, иди внутрь, — велел мне Миронов, глядя на меня хмурыми голубыми глазами.       Я пыталась отыскать человека, похожего по описанию на убийцу в этой своре репортёров, но они так быстро двигались и галдели, что я не могла зацепиться взглядом ни за одного. Он точно был среди них. И это он натравил их сюда, чтобы раствориться в толпе.       Аникин вышел из убежища и, мягко сказать, удивился происходящему. Щёлк. Я тебя нашла.       — Кира, — мой парень обеспокоенно смотрел мне в глаза, пытаясь разгадать мои мысли.       — Ты не хотел браться за это дело, потому что боялся подвергнуть свою сестру опасности, да? Она его типаж. Идеальная жертва, — озвучила я свои думы, чтобы он не напрягался, расследуя и их.       — Да, изначально так и было. Но вчера я понял, что я обязан поймать его, чтобы больше не жить в страхе за свою сестру, — признался он, и это было мило.       — Я помогу тебе, — искренность порождала искренность.       — Ты зря вклинилась в это дело. Теперь мне придётся беспокоиться и за тебя, — и тогда я поняла, почему он был так зол и раздражён. Он всего лишь волновался за меня, и его опасения сбылись, потому что маньяк меня приметил.       — Не беспокойся. Я не та девушка, которая даст себя в обиду, — ободрительно улыбнулась я и погладила своего парня по предплечью.       Он помотал своим мыслям головой либо вытряхивая их, либо отказываясь в них верить, и обнял меня. Щёлк. Он и правда переживал за меня. Щёлк. Так странно было это осознавать. И на миг я действительно почувствовала себя его девушкой и позволила себе быть слабой и беззащитной. Всего лишь на мгновение.       Затем мы некоторое время побыли внутри, ожидая, когда свора репортёров немного рассосётся. Я делала себе дополнительные заметки, а Миронов медитировал в углу, пока вся команда экспертов собирала свои вещи, собираясь уходить. Я медленно и тихо, словно кошка, подкралась к парню, желая сделать щелбан, чтобы напугать его, но он, даже не открывая глаз, перехватил мою руку за запястье. Я была уверена, что хожу бесшумнее многих в этой комнате. Он открыл глаза и недовольно взглянул на меня.       — Ты меня слышал? — удивлённо спросила я, садясь напротив него тоже в позу лотоса.       — Шаги — нет, дыхание — да. Если хочешь стать тенью, то научись контролировать своё дыхание, а то оно становится прерывистым, когда ты взволнована, — ненавижу его самоуверенную победную ухмылку.       — Ты такой крутой. Особенно в этой чёрной куртке, — я восхитилась им в своей кошачье-кокетливой манере.       — Я ношу её, потому что на ней не видны пятна и грязь. И интересный факт: чёрный цвет носят неуверенные в себе люди, пытающиеся скрыть это, — это был нокаут по мне.       Я нервно засмеялась. Я ему комплименты делаю, а он меня оскорбляет. Придурок.       — Ты красивый. И харизматичный. Идеальный мужчина, — сощурив глаза, я сделала ещё одну попытку растопить сердце этого ледяного остолопа.       — Это данность, — сказал он с каменным лицом. Он понимает, что такими темпами ни одного комплимента ни от кого не получит в жизни?! –Я не люблю получать комплименты о вещах, которые заложены в нас природой. Мы не создаём себе внешность, черты характера, они просто есть и всё. Набор генов — это рулетка: кому-то везёт, кому-то нет. И я думаю делать человеку комплимент, потому что он красивый — это глупо. Когда ты похвалишь меня за то, что я поймал этого охотника на белокурых девушек, я с радостью приму это, — спокойно пояснил Миронов, и мне чертовски нравился ход его мыслей. Но это не отменяло того, что он всё же бесил меня до белого каления.       — Оу, так значит рельефы на твоём животе — это тоже природная данность? — я принялась, хихикая, лезть под его футболку и щекотать.       — О, что? Господи, что ты делаешь? — парень начал смеяться, безрезультатно пытаясь убрать мои шаловливые ручонки. Он боялся щекотки, и это было забавно.       Я незаметно залезла к нему в задний карман джинсов и стащила оттуда телефон, как и планировала. Собственно, зачем я затеяла все эти комплименты — мне нужен был его телефон, чтобы узнать номер Лидии. Я защекотала его до такой степени, что он ничего не заметил. Мигом спрятав телефон в рукав пиджака, я думала, как бы убежать отсюда поскорее ко всем чертям. Но долго размышлять не пришлось.       — Тебе пора на занятия. Я тебя подвезу, — распорядилсяпо-военному Миронов, когда отдышался после покушения на своё тело.       — Не заставишь, — я в свою очередь включила капризного ребёнка, лишь бы насолить ему, хоть на самом деле мне и хотелось поскорее уйти отсюда.       Парень закатил глаза, отряхнулся и по-командирски пошагал в сторону выхода. Мне не оставалось ничего кроме как последовать за ним. Не оставаться же мне здесь под пристальным ястребиным взглядом товарища Аникина, который глаз с меня не сводил с того самого момента, как я появилась. Подозрительный он.       Когда мы шли по мрачному коридору, в который не проникали лучи полуденного солнца, я вспомнила об оставленном рюкзаке с вещами и сорвалась в то помещение, где его оставила. Его там не оказалось. Ни пудры, ни зеркальца — ничего. В рюкзаке была вся моя косметика, какие-никакие вещи, конспекты и нож. Тот самый, который вернул мне следователь, я его подарила коллеге, но этот чёртов сталкер всё равно предоставил мне его обратно. Даже не знаю, сказать мне о том, что нож был в рюкзаке, или нет. Сейчас от этого не было никакого толку. Нужно придумать, как использовать это в своих интересах. Тем более мы оба догадывались, кто украл мои вещи. Это я поняла по его сощуренным в мыслительном процессе глазам и мрачному лицу. Он умный — сложить два и два ему не составит труда.       Мы пошли к машине моего парня, он расспрашивал, что было в рюкзаке, и я утаила про нож. Его контроль мне нужен меньше всего. За нами увязался Никита, который пробыл на месте преступления до самого конца.       — Подвезёте? Я как раз живу рядом с институтом Киры, — весело проговорил он, нарушая всякие границы личного пространства следователя, подходя так близко, как даже я не осмелилась бы. Такой надоедливый, но забавный малый. Он был старше меня года на два, но вёл себя как гиперактивный ребёнок, хлопая своими любопытными глазёнками. — Пожалуйста, — протянул он, видя, что его кумир не проявляет особого желания.       Миронов вздохнул. Угрюмо вздохнул. Я понимала его состояние и его сомнения.       — Ладно, — нехотя согласился он. И я знала, почему он это сделал, потому что знала о чём, он думал — я мыслила точно так же.       Мы уже рассаживались по местам салона: я рядом с водителем, Никита на заднее сидение — как из подвала вышел Аникин и обратил на нас внимание.       — Никита-девица у корыта, куда собрался? — крикнул он, подходя к машине. — Нам в участок надо.       — Моей маме поплохело. Я заскочу на пару часиков домой и прибегу в участок, хорошо? –начал тараторить паренёк с испуганными глазами. — Я обязательно вернусь, — бубнил он, наскоро поднимая окно автомобиля.       — Никита! — в отчаянной попытке остановить своего подчинённого заорал Аникин, но было безуспешно. Мой парень завёл мотор, и мы поехали. Я думаю, ему тоже хотелось немного насолить своему конкуренту.       — Спасибо, — облегчённо выдохнул юнец, когда мы отъехали на приличное расстояние. — Он немного вспыльчивый и странный. Мне неуютно находиться рядом с ним. Вот бы меня отдали вам, товарищ лейтенант. Было бы просто замечательно. Я был бы счастлив, — одухотворённо произнёс он.       Следователь молчал, сосредоточившись на дороге, но на его лице было написано чёткое «А вот я нет».       — Пшеницу можно уничтожить кофе? — осторожно начала я.       — Нет, только смола, — задумчиво ответил он после протяжного недоумённого взгляда.       — Ты уверен? –недоверчиво спросила я.       — Абсолютно, — убеждённо ответил он.       — Если чёрную кошку измазать в смоле, то это будет заметно? — продолжила я.       В его взгляде, который упорно не желал смотреть на дорогу, читалось лишь паническое «Даже не смей думать об этом!».       — Если чёрную кошку измазать в смоле, она умрёт, — стиснув зубы, проскрипел мой парень и кинул в меня убийственным взглядом.       Только я открыла рот, чтобы поспорить с ним, как вклинился Никита с круглыми, как блюдечки, глазами:       — Ребят, с вами всё нормально? Вы репетируете реплики на роли в Аватар два или что?       После его недоумения мы замолчали. Этот спор был бессмысленным. Миронов бы всё равно не уступил — он был слишком осторожен. Можно было даже не начинать этот разговор.       Когда мы остановились возле моего общежития, следователь нежно покрыл своей ладонью мою и обеспокоенно посмотрел мне в глаза.       — Обещай, что когда ты выйдешь из машины, забудешь про это дело и будешь жить так же, как и раньше. Я сам со всем разберусь, хорошо? — требовательно попросил он меня.       Я кивнула головой. Если бы я не кивнула, он бы не отстал. Мне пришлось это сделать.       — Будь осторожна. Созвонимся вечером. Пока, — он потянулся ко мне и поцеловал в щёку. Я почувствовала, как моя одежда немного потянулась, куда-то поползла, но не обратила на это должного внимания.       Я вышла из машины и помахала ребятам рукой с милейшей улыбкой на лице. Никита ответил мне тем же. Я пошла в общежитие, поняв, что на пары в полдень идти бессмысленно, и решила просто выспаться. Зайдя в комнату, первое, что я сделала — это полезла в карманы за телефоном, чтобы не разбить его, когда начну разбрасываться вещами. И я его не обнаружила. Телефон парня был на месте — я засунула его в лифчик, а свой пропал. Вероятно, мой благоверный заметил отсутствие своего мобильного и своим гениальным умом додумался, что это я его стащила, но при поцелуе взял по ошибке не свой. Отлично. Теперь у нас телефоны друг друга. Просто замечательно!       Я разделась, держа мобильник в руке и рассматривая дисплей, на котором красовался экран блокировки с отпечатком пальца и надписью над цифрами, что у меня три попытки. Я будто в Шерлок попала.       Надев растянутую майку и полуживые штаны, я легла спать, решив, что с разблокировкой и со всем другим я разберусь после того, как высплюсь наконец. Работу, скорее всего, тоже сегодня пропущу. Надо позвонить… Чёрт! Придётся идти к Марине.       Дверь Марины как всегда была не заперта. У неё был вечный проходной двор, а не комната. И она, конечно же, была у себя, а не на парах.       — Где ты была?! Я сегодня даже потрудилась встать с первого раза на будильник, а ты не пришла за мной! И в комнате тебя не было, — с самого порога на меня посыпались гневные обвинения.       — Я была на расследовании убийства, — вяло проговорила я, зевая. Спать захотелось только сильнее.       — Что? — Марина вынырнула из своего бардака, как суслик из норки.       — Дело о маньяке, — сухо процедила я, лениво приготовившись к расспросам.       Щёлк-щёлк. Окно было открыто, а Марина жила на третьем этаже. С такого расстояния нельзя было услышать звук фотоаппарата, но почему я так отчётливо его слышала? Щёлк. Кажется, у меня начались галлюцинации. Я испуганно подошла к окну — там естественно никого не было — наскоро закрыла его и развернулась к подруге. Нельзя было не заметить, что она покрасила волосы из платинового в золотистую пшеницу.       — Марина, — решительно начала я.       …       Безумно хотелось спать. Я влила в себя уже третий кофе, но сонливость не проходила. Неужели мне налили поддельный китайский кофе? Почему эффекта было ноль? С этими мыслями я строчила курсовую в кафе напротив универа. Даже умудрилась кое-что вписать туда из хаотичных мимолётных мыслей. Состояние было хуже некуда, учитывая, что прибавились головные боли, а через три часа мне было на работу. Я надеялась лишь на то, что в ближайшем будущем смогу выспаться. Проспать весь день и всю ночь. Проснуться уже тогда, когда всё будет решено.       Я раздражённо закрыла ноутбук, потому что за ним напротив меня сидел Никита. Его бесшумность и незаметность лишь немного уступала моей. Он неловко улыбался и скромно съёжил плечи.       — Ты как маньяк, честное слово, — недовольно пробурчала я. На сильные эмоции у меня попросту не было сил.       — Извини, если напугал. Проходил мимо кафе и увидел тебя, решил зайти. Я тут неподалёку живу, в магазин выходил, — начал улыбчиво оправдываться он. Когда он сидел передо мной в чёрной футболке, я поняла, что полицейская форма ему больше шла, нежели повседневная одежда. Или мне просто так казалось, потому что впервые я его увидела именно в рабочем. — Что делаешь?       — Пишу курсовую, — вяло ответила я, показывая, что не настроена на разговор с фанатом моего парня.       — О чём? — у него горели глаза так же, как и когда он был с Мироновым.       — Преступление и его отличие от других видов правонарушений, — ох, этот паренёк серьёзно отвлекал меня.       — Довольно интересная тема. У меня диплом был на похожую, — пытался завязать разговор он, зацепившись за нить.       Я улыбнулась. Хотелось поддержать его нелепые попытки пообщаться. Сердцем я не желала разговаривать с ним, но умом понимала, что более подходящего момента не найти. Мы начали болтать о моей курсовой, о его учёбе в институте, который он окончил совсем недавно. Он вполне охотно рассказывал о своей жизни, своих буднях и интересах — раскладывался передо мной, словно открытая книга. Лишь застенчивая и неуверенная манера речи выдавала то, что он волновался. Он пытался понравиться мне. Также расспрашивал меня о увлечениях в ответ. Я старалась отвечать не односложно, что однозначно оттолкнуло бы его, а пустила весь свой словарный запас в оборот.       — Как давно вы с лейтенантом встречаетесь? — спросил Никита невзначай между темами.       — Сегодня начали, — ответила я честно и непринуждённо, что вызвало смешок у паренька.       — Сегодня? Ты шутишь, да? — сделал он удивлённое и заинтересованное выражение лица.       — Да, я спросила его встречаемся ли мы, и мы решили этот вопрос на общем собрании акционеров посреди затхлого подвала. Всё так и было, — сказала я ему в тон в шутливой манере.       — Оу, но вы правда подходите друг другу. Вы мило выглядите вместе, — он почему-то так застеснялся и занервничал, будто я застукала его за просмотром порно. — Видно, что вы любите друг друга.       Тут уже я засмеялась в голос. Надо же такое сморозить.       — Любим? Ты такой забавный, — иронично выдала я.       — Но… раз вы вместе, разве вы не испытываете друг к другу чувств? — парень совершенно растерялся от моих слов.       — Мы вместе, потому что это необходимость. Это не имеет ничего общего с любовью, — пояснила я, хотя уверена, что он ничего не понял.       Никита замолчал с круглыми глазами и полуоткрытым ртом. Было видно, что ему некомфортно.       — Мой парень — хороший полицейский, я бы даже сказала отличный полицейский, но он нехороший человек. У нас с ним довольно сложные отношения, и я не думаю, что эта проблема скоро разрешится, — попыталась объяснить я снова, но вокруг головы юнца летали вопросительные знаки.       — Ясно, — стушевался он и улыбнулся.       — Почему твои волосы не кофейного цвета? — задумчиво изрекла я, нисколько не обращая внимания на смущение парня. Он машинально потянулся к волосам и потрогал их, потом вопрошающе взглянул на меня. — Чёрные как смоль, — продолжала я думать вслух. Никита окончательно растерялся. — Да, я странновата, не обращай внимания, — успокаивающе улыбнулась я.       Юнец только хотел что-то сказать, как я перевела взгляд на стеклянную прозрачную витрину кафе, откуда виднелись улица и Марина, которая прошла мимо к двери и вошла. Своей модельной походкой она ворвалась в помещение, приковав мужские восхищённые и женские завистливые взгляды к себе, развевая свои длинные золотистые локоны, которые подпрыгивали в такт шагу. Она в своей фамильярной манере подошла ко мне, хлопая длинными пушистыми ресницами.       — Он сказал, что придётся переделывать, — заныла подруга, словно младенец.       — Что не так сказал? — спросила я спокойно. У меня не было сил нервничать ещё и из-за этого.       — Всё не так сказал! — простонала она.       — Записала всё?       — Да-да, я всё записала, — Марина включила свой писклявый капризный голосок и кинула мне на стол диктофон.       — Ладно, я постараюсь всё исправить, — устало произнесла я с максимально угрюмым лицом.       — Ты просто золото, — подруга даже на радостях обняла меня и поспешила уходить, — Ну, мне пора, увидимся завтра. И привет… кто бы ты ни был, — она мельком перевела взор на Никиту и мило помахала ему, удаляясь к выходу.       Юнец же всё это время не отводил глаза от Марины. Он был ею очарован, поглощён, потому что взгляд его горел пламенем с первых секунд, как только увидел её. Когда она помахала ему, он заторможено ответил тем же, глупо улыбаясь. Именно так ведут себя подростки, когда видят невероятно классную девушку.       — Нам обоим нравятся блондины, — заключила я, заметив эту картину.       — Как… как её зовут? — запинаясь спросил Никита, всё ещё не придя в себя.       Я лукаво улыбнулась.       

***

      Никита застал лейтенанта Миронова задумчиво сидящим за своим рабочим столом и крутящим телефон в руке. Естественно он не мог оставить это без внимания.       — Уже стемнело, почему не идёте домой? — начал он издалека.       — Очень странный вопрос применимо к следователю, — иронично ответил тот. — Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу, — вздохнул он затем.       — Что случилось? –любопытство паренька не унималось.       Алексей многозначительно бросил телефон на стол и упрямо молчал. Он был зол.       — Вы не можете разгадать то, кем же является маньяк? — допытывался Никита.       Лейтенант взглянул на него, как на сумасшедшего, и стукнул телефоном по столу.       — Вы волнуетесь из-за Киры? — осторожно спросил он.       — А что с ней? — мгновенно задал резонный вопрос Алексей.       — Нет, ничего. Просто вы за всё время, что были вместе на расследовании, волновались за неё. Видно, что вы любите её, — начал оправдываться Никита.       Следователь усмехнулся.       — Если это и есть любовь, то мир сошёл с ума.       Паренёк растерялся, услышав похожую мысль уже дважды за день. Он окончательно запутался в отношениях этих двоих ребят.       — Ты чего-то хотел? –спросил Алексей, поняв, что загнал Никиту в тупик своими изречениями.       — Просто хотел поделиться мыслями. Вдруг это поможет в расследовании, — смущённо протараторил он. –Я в подчинении у Аникина и довольно много провожу с ним времени. По моим наблюдениям он ведёт себя немного странно, — парень воровато оглянулся по сторонам, на камеры сверху и заговорщически продолжил: — Когда был обнаружен первый труп, дело сразу же отдали ему, но расследование не продвинулось ни на миллиметр. На месте преступления он занимается чем угодно, только не собирает улики. И тот взгляд, который он временами бросал на Киру… У меня мурашки по коже от этого леденящего взгляда. Он странный.       — То есть ты полагаешь, что… — Алексей тоже перешёл на шёпот, не скрывая поднимающееся подозрение.       — У меня нет доказательств. Только наблюдения, — уверил Никита.       — Ладно, принял к сведению, — кивнул Миронов.       Паренёк посмотрел на время в телефоне и заторопился уйти. Всё, что он желал сказать, он сказал. Результатом он был доволен.       Алексей проводил его долгим подозрительным взглядом и мрачно уткнулся в телефон, который не поддавался разблокировке.       Через два часа в участок ворвалась девушка, вся в чёрном, в капюшоне и с испуганным выражением лица. Она металась по пространству в поисках кого-то. Было около полуночи, поэтому участок не особо изобиловал людьми.       — Простите, — она всё-таки наткнулась на какого-то мужчину, — Алексей сейчас здесь? — её голос дрожал, и она чуть ли не плакала.       — Кто? — он не сразу понял, о ком речь, потому что среди своих коллег такого не припоминал. А потом до него дошло: — А, звезда наша местная что ли? Я не знаю точно, сейчас поищу в кабинете. У него свободный график: он может появиться, когда захочет, и также испариться. А зачем он Вам?       — У меня срочное дело. Скажите, что его девушка в опасности. Он поймёт, — незнакомка была настолько взволнована и напугана, насколько красива, поэтому в её просьбе никто не мог отказать. Он мигом побежал за Мироновым.       — Эй, звезда, к тебе тут топ-модель пришла, изволь выйти, — фривольно крикнул сослуживец, открыв дверь кабинета неподалёку.       Внутри долго копошились, не хотя выходить. Мужчина даже начал нервничать, будто дожидаются его самого. Но вскоре оттуда вышел Алексей, на ходу надевая бомбер, и ясным тревожным взглядом устремился на девушку. В её глазах появились надежда и облегчение, будто она нашла давно потерянное. Она сняла капюшон, давая, наконец, себя узнать. Это была Марина. Она быстрым шагом направилась к опешившему парню, будто её магнитом тянуло к нему, и беспокойство в её глазах говорило всё за неё.       — Что случилось? Почему ты здесь? — встревоженно спросил он.              Марина вышла из такси, стараясь не оглядываться по сторонам и вести себя естественно и непринуждённо, но не смогла скрыть горбинку на спине, заходя в магазин. Кира встретила её вполне спокойно и с каким-то привычным профессионализмом, будто каждый день таким занималась. У Марины же бежал холодок по коже лишь от осознания того, что они с подругой задумали и куда вляпались. Она задвинула большую сумку с вещами за кассу и ушла гулять по магазину, дожидаясь окончания смены. Из людей в помещении были только охранница и Кира, изредка разбавляясь покупателями. Кассирша безмятежно отпускала покупателей, что-то выставляла на прикассовую зону, непрерывно зевая. Её спокойствию можно было лишь позавидовать.       Дело шло к полуночи, магазин закрылся. Охранница хотела выгнать Марину, но она вцепилась всеми своими конечностями в стену, а зубами в дверь, не желая ни в какую уходить. Увидев её испуганные глаза, изумлённая женщина всё же разрешила ей остаться. Затем девушки оделись. На Марине была одежда в точности соответствующая стилю Киры, а у Киры наоборот. Надев золотистый парик, подруга взглянула на обладательницу настоящих русых волос и улыбнулась. Фигуры их были идентичны — только Марина была чуть покрупнее, — рост тоже, походку друг друга они отработали ещё в общежитии — у Киры получилось сразу, что было удивительно для подруги, а Марине пришлось постараться, потому что она никогда не ходила сутулая, закрытая от всего мира, съёжившись, словно ёжик.       — Мне страшно, — пропищала Малинина с дикими глазами.       — Всё будет хорошо, — успокоила её подруга.       Марина думала, что Кира скажет что-то вроде «Все мы когда-нибудь умираем» своим саркастичным тоном, и это было бы в её духе, но она постаралась действительно сказать что-нибудь ободрительное, потому что понимала, что своими привычными словами она спугнёт итак перепуганную подругу, а она ей нужна была как никогда в этот момент.       Ещё раз пройдясь по плану, успокоив Марину, дав ей наставления, Кира приняла решительный вид. Охранница была в полном недоумении от действий девушек, но ей было велено вести себя как обычно. Она и вела, правда с выпученными глазами. Они втроём вышли из магазина, закрыли дверь и, обнявшись на прощание, подруги разошлись в прямо противоположные стороны. Кира модельной походкой, цокая каблуками, отправилась в тёмные кварталы на край города, а Марина, сгорбившись и стараясь не оглядываться, в участок, где работал Алексей.              — Она сказала, что делает это ради твоей сестры и других девушек, — всхлипывая, начала Марина. –Она сказала, что поймает его для тебя. Она всегда это делает, Лёша, — истерика буквально прорвалась рванувшей плотиной изнутри девушки, так долго дожидаясь освобождения, — Она всегда защищает других, рискуя собой. Я так ненавижу её за это.       Из её обрывочных объяснений Алексей всё понял. Он, стиснув зубы от разрывающих его злости, беспокойства и страха за жизнь своей девушки, притянул ревущую Марину к себе в объятия. Мыслительный процесс пошёл полным ходом, и он понимал, что только ему предстояло разрулить всю эту ситуацию. Невероятно опасную ситуацию, которая при одном неверном шаге грозила смертью человека.       — Я же запретил ей что-либо предпринимать! Всё было под контролем, — процедил он гневно, ненавидя эту нерадивую девушку всем сердцем.              Кира безмятежно цокала каблуками и развевала не свои золотистые локоны. Мурашки бегали по коже от предвкушения. Она завернула в тёмный угол, затем в ещё один, и ещё один и вскоре начала слышать за собой осторожные шаги. Они были мерными, неторопливыми, словно у подкрадывающегося хищника. У неё были мысли о том, что план мог не сработать, но в этот момент все сомнения улетучились. Она никак не дала понять, что заметила преследователя, продолжая идти к краю города в гаражи. Это и был её план, потому что там была её территория, но план резко изменился, когда шаги ускорились, а в полуметре от неё открылась дверь подъезда многоэтажки, откуда вышел мужчина. Что-то щёлкнуло в голове, девушка даже не успела толком обдумать, затем она это сделала, войдя в подъезд. Дверь слишком медленно закрывалась, поэтому за ней с лёгкостью и протиснулся преследователь, продолжая держать дистанцию. Когда дверь закрылась, окончательно отрезав путь назад, Кира поняла, какую глупость она только что совершила. Уверенность неспешно покидала её тем временем, как она шла к лифту. Она нажала на вызов. Пока ждала лифт, девушка отчётливо спиной чувствовала его присутствие, его дыхание, обрывистое и нетерпеливое. Двери лифта распахнулись. Кира осознала, что, когда она сделает шаг внутрь, дороги назад не будет. Впервые мерзкий холодок прошёлся по коже, дав ощутить страх и безысходность. Она вошла в лифт, двери закрывались, как, остановив их, некто зашёл за ней. Он был в капюшоне в обычной толстовке весь съёжившийся, руки в карманах. Девушка мельком кинула на него взгляд, сердце бешено колотилось, понимая, что сейчас произойдёт что-то страшное. Двери лифта захлопнулись, ударив по ушам оглушительным хлопком в полной тишине ночи. Да, они закрылись. Некто не спешил нажимать на кнопку этажа, стоя безмолвной устрашающей статуей. В природе это называют позицией для броска. Хищник перед рывком долго караулит удобный момент, застыв в одном положении. Перед Кирой стоял настоящий хищник, и он через секунду набросился на неё, прижав к стене. Но она была готова к этому повороту событий, поэтому, когда он резко приставил нож к её горлу, она перекрыла доступ к шее своей рукой, задержав острие голыми руками и крепко сжав его, отчего кровь полилась незамедлительно. Второй рукой она приставила свой нож к боку парня.       — Попался, — задорно произнесла Кира, сумасшедше улыбаясь во все тридцать два зуба.       На неё смотрели не менее обезумевшие дикие нечеловеческие глаза Никиты.